Клуб экстремального отдыха "Мустаг"

Прежде чем приступить к описанию символических образов якутского шаманского камлания, необходимо подчеркнуть, что мифология народа саха до сих пор не стала объектом специального изучения, в то время как у последних она была своеобразным словарем – символом и определяла в целом ритуальную культуру народа. Шаманское камлание, по существу, разворачивается по универсальному мифологическому «сценарию»: от бесформенного к оформленному, от разрушения к созиданию, от Хаоса к Космосу. По якутским представлениям, Хаос – есть отступление от нормы, болезнь, которую обычно связывали с похищением злыми духами салгын кут (душа-воздух) у больного. Возвращение больному души приводило к его выздоровлению. Таким образом, шаманское камлание в символическом изображении можно представить как начальное состояние Хаоса с последующим движением его в сторону упорядоченности, к Космосу, т.е. Гармонии.

Как известно, шаманское пение по-якутски называется кутурар. Основу этого термина составляет слово кут (»душа»). Тем самым как бы подчеркивается, что главное в шаманском обряде не лечение больного в физическом смысле, а возвращение человеку утраченного (недостающего), т.е. украденной души, вследствие чего он находился в состоянии дисгармонии, следовательно – был болен.

Рассмотрим основные составляющие обряда в якутском шаманстве, связанные с лечением больных. Структура таких камланий у северных шаманов обычно состояла из двух частей:

1) ловля злого духа, причинившего болезнь, и отправление его вниз, в царство смерти, откуда шаман забирает душу больного человека, похищенную и унесенную этим духом в нижний мир; это первая часть камлания, во время которой духи определяют срок второй её части;

2) принесенную душу шаман должен вознести на небо к божеству Айыы, чтобы получить на её счет его предписания.

Символический образ Хаоса. Начало обряда носит сумбурный характер: невнятное, бессознательное бормотание шамана, выступающее как звукоподражание стихиям Природы, птицам, зверям; жесты шамана нечетки, поведение непредсказуемо. Помощники шамана держат его, так как он начинает буйствовать. Как правило, в шаманском языке выражается смысловой акцент всего обряда. Семиотика шаманских действий в якутских камланиях очень насыщена, но в данной статье мы рассмотрим лишь один аспект, а именно «схождение» ритуальных действий и предметов шаманского культа через символическую природу языка культуры.

Путешествие за душой больного начинается с определенной точки, находящейся в конкретном, ритуально очерченном пространстве, т.е. с места, предмета, где сидит шаман.

Описание ритуальных предметов. Сиденье как символическая единица. К качестве сиденья шаман использовал особую круглую подстилку из шкуры белого цвета; к подстилке, употребляемой при путешествии к злым духам абаасы, пришивали сделанную из железа фигурку гагары. В мифологии сибирских народов птица выступает как активное начало в создании суши, она ныряет в воду и выносит со дна океана в клюве кусочек земли (глины, ила). В шаманских камланиях якутов шаман, изображая символическое путешествие в нижний мир или океан смерти, превращается в птицу и начинает подражать птичьим голосам. Путешествие в нижний мир за душой больного шаманские духи совершают в образе гагары, которая ныряет вглубь этого океана. Это ныряние представляется действием с несколькими остановками в пути: обратное путешествие изображается в обратной последовательности.

Пришивание фигурки гагары к подстилке-сиденью в связи с предыдущим сюжетом можно объяснить представлениями о креационном статусе этой птицы, символизирующем постепенный переход от Хаоса к Творению. В определенном смысле «очищение» места сидения представляет собой магическое действие, продолжающее тему постепенного преобразования Хаоса. Согласно якутским верованиям, с помощниками шамана приходят и враждебные существа. Под их тяжестью шаман вместе с сиденьем проваливается в землю. Он произносит магические заклинания, в ходе которых вся «нечисть», собравшаяся на сиденьи, уходит в нижний мир. После этого шаман просил отверстие закрыться и зарости травой. Эти магические действия означали отделение от злых духов. Важно отметить, что здесь имеет место ритуальная инверсия: шаман трижды поворачивается против солнца, стоит спиной к огню.

Шаманские тексты раскрывают образ немого духа (шаман, встав с подстилки, принимает в себя этот дух). Он фигурирует в начале обряда; присутствующие говорят: «Тыла суох абаасы киирдэ» (вошел немой злой дух). Немой дух гадает, бросая колотушку. Помощники громко кричат: «Сир былагайа!» (неровности земли, превратность судьбы). Немой дух в гневе бьет по бубну руками и снова гадает». По некоторым материалам Г.В.Ксенофонтова, в шамана вселяется немой и глухой дух. «Шаман, изображая глухого духа, стоя у камелька чешет затылок колотушкой, стучит в камелек в верхний шест, бьет себя колотушкой в голову. Наконец кладет колотушку на голову и сбрасывает вниз, таким образом гадает» .

Изображение шаманом немого, глухого духа говорит пока о его явной «недоделанности», о его связи с природным, хтоническим миром. Черты не только физической, но и нравственной «ущербности» характерны для другого духа, приходящего вслед за немым духом и носившего имя Кэлээни. Считается, что это дух шаманской колотушки, хромоногий дух-заика.

Шаманская колотушка как символическая единица. На колотушке бубна якутского шамана вырезано человеческое лицо, скошенное на один бок (один глаз выше, нос и лицо кривые). Эта фигура и считается изображением духа Кэлээни. Заика и хромой на обе ноги, он предлагает женщинам свою любовь: «дух сластолюбия, божество, возбуждающее чувство половой любви, является к шаману во время камлания».

По мнению ряда исследователей, образ Кэлээни не обладал особой значимостью в шаманском пантеоне, он считался в основном развлекательным персонажем. В.Л.Приклонский писал, что шаман изображал духа Кэлээни «больше для шутки». По материалам, собранным среди вилюйских якутов, Кэлээни – это целое семейство, состоящее из отца, матери, сына и дочери. От имени Кэлээни задавали различные, порой скабрезные, вопросы, на которые присутствующие должны были отвечать отрицательно.

Результаты исследований дают возможность расширить и углубить круг представлений об
этом образе. Хромоногий заика Кэлээни вселялся в шамана после того, как тот
поднимался с подстилки, а не в конце камлания; он должен был привести духов, ушедших в сторону.

Можно сказать, что дух-заика выступал в качестве помощника шамана. Шаман призывал Кэлээни
специальным алгысом:

Ёгюрюк тегюрюк                           Пусть быстро
Юрюе тюрюе                                 Туда-сюда
Салбах басынг салалыннын          Направится твоя замаранная голова
Сатара кутуругунг суптуйдун        Вытянется твой растопыренный хвост
Куоппуту сит                                  Догони ускользающего
Кюрэммити кюей                           Удержи убежавшего.

Обращение к духу Кэлээни с алгысом говорит о медиативной фигуре этого образа. В шаманских текстах дух Кэлээни приходит тогда, когда шаман совершает камлание наверх, он обладает колдовской силой и гонится за девами облаков. Весьма ценно указание И.А.Худякова на «сексуальный» характер этого духа. По его материалам, вселение духа Кэлээни в шамана происходит следующим образом: «Снова идет шаман к столбу и также с распростертием рук и звукоподражанием бульканию воды принимает в себя нового дьявола, поет: «Кэ-кэ (много раз), Кээлээн (много раз, имя дьявола), Ньирги! (много раз); ыттар (трижды). Говоря это, дьявол ходит по всей юрте и у всех женщин и мужчин щупает половой орган (руками шамана). Словами же «ньирги», «ыттар» он просит женщин для любовного дела. И если одна из сидящих в юрте женщин скажет: «я хочу (разделить твою любовь)»!! Тогда шаман ударит колотушкою в бубен: её половой орган отделится от нее и появится на верху бубна. «Ой, больно (абытай)!» – закричит та женщина или мужчина у которого оторвался половой орган: это-де больно бывает. Потом шаман вешает половой орган на палку против камина (оhох хоротугар). Наказанный человек кланяется шаману в ноги, иногда плачет, приговаривая: «Прошу у тебя прощения, с дуру я сказал(а). Умираю я, помилуй!» Тут шаман снова ударяет в бубен, и наказанный становится здоровым по-прежнему».

Можно предположить, что главной функцией духа Кэлээни было стремление показать всем свою необузданную «природную» сексуальную силу. Шаман же должен был научиться управлять этим духом, превратить его «природную» силу в космическую, одухотворенную. Важно подчеркнуть, что дух Кэлээни -дух сладострастия появляется как закономерный образ пограничного состояния; только научившись управлять этим духом, «укротив» его, можно было, уже «чистым» в мыслях и действиях, идти наверх к божеству Айыы – создателю.

Шаманская колотушка как орудие космического творения. Как известно, в обрядах, совершаемых белым шаманом, в качестве ритуального атрибута выступала деревянная священная ложка ытык хамыйах: ею разбрызгивали кумыс божествам и духам местности во время Ысыаха, с её помощью гадали. Размешивание священной ложкой кумыса на празднике означало акт творения, после которого рождались Природа и Человек. В связи с этим представляет интерес название шаманской колотушки у якутов -былаайах, что означает «размешивать», «мешать». Совпадение функций ритуальной ложки белого шамана и колотушки бубна происходит в обряде рождения нового шамана. Перед тем, как стать шаманом, человек видит во сне, что сверху и снизу собираются души умерших шаманов, ставших злыми духами юёр, и начинают рассекать его тело, черпать колотушкой его кровь, разбрасывать по всем корням и источникам болезней. В летнем обряде Джалын, смысл которого заключается во взятии у духа Земли половой страсти для увеличения плодородия людей и скота, белый шаман, поднявшись, издавал свист и делал круги своей колотушкой в воздухе. После этого женщины, участвовавшие в обряде и находившиеся в экстатическом состоянии, мгновенно приходили в себя и успокаивались. Совершение кругов колотушкой над головой шамана символически изображало преобразование Хаоса, движение от Хаоса к Гармонии.

В шаманских камланиях, посвященных лечению больных, шаманская колотушка выступала орудием гадания, с ее помощью предсказывали не только судьбу больного, но и каждого по желанию. Колотушка шамана помогала и разысканию злого духа, укравшего душу больного; в семантическом отношении колотушка сравнивается с плетью, кнутом шамана; в шаманских текстах ее описание приводится через символику данных предметов.

Символическое изображение преобразования Хаоса в Космос. После того, как шаман в результате путешествия в нижний мир получал душу, «укрощал» сексуальную энергию духа Кэлээни, он установился «чистым» и мог начать путешествие на небо. Когда шаман изображает это путешествие с душой больного, то с ним вместе должны петь семь юношей и семь девушек (»чистых» певцов называют джаандрасыт), которые повторяют слова шамана. На самом верху неба, ближе к жилищу Создателя Айыы, шаман должен только петь, ему подпевают хором вышеназванные певцы; последние три перехода на небе шаман совершает без бубна, который в это время сушится. Добравшись до Айыы, шаман просит о душе больного:

Эньигиттэн кердесебют                 Умоляю и прошу тебя
Юйэтигэр юйэ салгаа                    Прибавь его веку
Саасыгар саас эп                           К его годам лишние года.

В заключение шаман совершает обряд вселения похищенной души в тело больного. Он прикладывает одну ладонь к темени больного, другой берет его за подбородок, затем, приблизив свой рот к его темени, свистит и дует, произнося три раза су ок. То же самое проделывается и около ушей больного. Темя, слуховой проход, по якутским представлениям, служили местом вхождения души (кут). Магическое дуновение означало проникновение души человека, а свист, по-видимому, отгонял злые силы.

Итак, шаманское камлание состояло из двух символических блоков: поимка души у злых духов (шаман ловил душу ртом) и вознесение ее наверх (что говорит о путешествии шамана по трем мирам, где свой особый «язык» поведения). Камлание заканчивалось внедрением (через дуновение) души больному, после чего шаман выполнял обратное действие, т.к. он вновь должен был возвратиться в Хаос через свое символическое «умирание». Стадии переходного состояния шамана (немой и глухой дух, хромоногий заика, певец-импровизатор) можно рассматривать в семантическом плане как обновление, как его смерть и новое рождение.

По материалам публикации Е.Н.Романовой