Стерегущие золото грифы. Часть I. Глава 2. АЛТАЙСКИЙ ФЕНОМЕН.

8:32 am Археология, История, Публикации

Часть I. Глава 1. У ЗОЛОТОНОСНОГО ПЛУТОНОВА ПОТОКА.

К «ЗОЛОТОНОСНОМУ ПЛУТОНОВУ ПОТОКУ»

Асфальтированное шоссе стрелой устремилось из Алматы. По обе стороны от дороги потянулись фасады зданий, затем дачные домики и ухоженные поля. Постепенно их сменили степные пейзажи. Наша экспедиция покинула пределы города, продвигаясь на машинах и автобусах к самой крайней северо-восточной точке Казахстана, чтобы заняться там изучением памятников древнеалтайской культуры.


Рассвет на Бухтарминском водохранилище.

Если измерять расстояние по карте, нам предстояло проехать около полутора тысяч километров. Однако это расстояние не совпадает с реальным продвижением по местности. Ведь бесконечные подъемы, спуски и различные объезды заметно удлиняют путь.

Иногда даже кажется, что современные географы чертят карты совершенно неправильно. Глядя на них, очень сложно подсчитать время, которое уходит на дорогу. Гораздо точнее определяли расстояние в древности – два дня пути, три дня и так далее.

Жаль, что в наши дни дороги не измеряются временными показателями. Хотя, стоит признать, что это очень удобно. Особенно для археологов и путешественников.

Мы добрались до Усть-Каменогорска, дальше нам предстояло ехать «дорогами второй категории», которые вели к Бухтарминскому водохранилищу.

Фары освещали путь, и машины двигались в туннеле лучей. В боковые окна был виден чернильный мрак, лишь луна и звезды мерцали на темном небе. Издали мы увидели водную гладь, отражавшую ночные светила. Наверное, эта сказочная картина смогла бы изумить и менее впечатлительные натуры: казалось, будто мы въезжаем на звездное небо.

Дождавшись рассвета, наша экспедиция переправилась на пароме в предгорья Алтая. Чем дальше мы удалялись от Бухтарминского водохранилища, тем больше дорога напоминала добросовестно распаханное поле, а потом и вовсе перестала вписываться в какие-либо «категории».

Следующий отрезок пути выдался особенно утомительно-трясучим, но в конечном итоге вёл нас к «золотоносному Плутонову потоку». Только эта мысль, кажется, придавала сил, и мы терпеливо тряслись на кочках и рытвинах до самого конца.

Петляя между камней и впадин, машины въехали в пределы живописных гор, чьи склоны покрыты ветвистыми березами и вечнозелеными пихтами, лиственницами и елями. Мы двигались вдоль шумно несущейся реки Бухтарма, стекающей с белоснежных вершин.


Антрополог Хулио Бендезу-Сармиенто и я во время переправы через Бухтарминское водохранилище.

Наша экспедиция приближались к могильнику Майемер II. Он представляет собой погребально-поминальный комплекс, состоящий из захоронений начального периода формирования скифо-сакской культуры. Еще в Алмате было решено исследовать его первым. Ведь, чтобы лучше изучить интересующую нас эпоху, необходимо заглянуть в более раннее время.

И вот машины остановились. Сойдя на землю, мы наконец-то почувствовали под ногами твердую почву, которая не тряслась и не уходила в сторону. Все приходили в себя: разминали затекшие конечности, ощупывали мышцы, интересовались здоровьем попутчиков.

Последний отрезок пути, кажется, окончательно утомил иностранцев, изрядно хлебнувших нашей «экзотики». Потом они часто вспоминали свою первую поездку, по этому поводу шутили и весело смеялись. А уже на следующий день нас ожидала большая работа.

* * *

К раскопкам мы приступили не сразу. Сначала необходимо было обустроиться на новом месте: разбить лагерь, определиться с кухней, оглядеться вокруг, составить подробный план местности. Словом, провести предварительный осмотр.

Все вместе мы собирались только за завтраком и вечерами у костра. Обедать и ужинать многим приходилось за пределами лагеря во время обследования местности. Именно там довелось увидеть, что до нас тут побывали бугровщики – охотники за так называемым «скифским золотом». Они оставили следы своего пребывания в виде воронок на поверхности курганов. Масштабы хищнических грабительств настолько широки, что на сегодняшний день в не потревоженном виде почти не осталось древних захоронений кочевой знати.

Начало было положено еще в XVII веке, когда произошло переселение крестьян из северных и центральных районов России на «вольные земли» Сибири. Узнав о богатствах, скрытых под древними «могильными буграми», переселенцы создали особый промысел. В погоне за наживой по степи блуждали целые артели бугровщиков.

В 1669 году сибирский губернатор доносил царю: «В Тобольском уезде около реки Истери и во окружности оной русские люди в татарских могилах или кладбищах выкапывают золотые и серебряные всякие вещи и посуду».


Ночью у костра.

Ехавший в Китай в 1719-1721 году русский посол Л.В. Измайлов писал: «много людей из Томска и других мест каждое лето отправляются к этим могилам, разрывают их и находят среди праха покойного значительное количество золота, серебра и меди, драгоценные камни, в особенности же рукоятки мечей и оружие». Далее он добавляет: «Я видел разные принадлежности вооружения и другие любопытные вещи, вырытые из этих могил, особенно помню вооруженного всадника на коне недурной отделки и фигуры зверей из чистого золота».

В XVII и XVIII веках по Сибири гуляла настоящая золотая лихорадка. «Не инако как люди ватагами ходят на соболиный промысел, так и здесь великими партиями собирались, чтобы разделить между собой работу, и тем скорее управиться со многими курганами», – писал в XVIII веке неизвестный путешественник по Сибири.

Русский посол У. Унковский, ехавший в Джунгарию в 1722-1724 гг. по среднему течению Иртыша, в своем отчете описал картину, которая предстала перед ним: «Едучи по пути степью, видели множество разрытых бугров, а паки землею не забросаны, и тако иные, яко погребы раскрытые, по всей степи видны».

Редкой ценности произведения древнего прикладного искусства продавались за бесценок, изделия из золота и серебра переплавлялись и шли на изготовление новых предметов.

Так красноярский воевода Г. Салтыков велел отлить себе саблю из добытых в курганах изделий. У другого красноярского воеводы Д. Зубова оказалось на несколько тысяч рублей «могильного золота, пущенного на сплав». Теперь уже все эти уникальные вещи навсегда потеряны для истории. Сберечь удалось немногое.

Единственная уцелевшая до нашего времени знаменитая сибирская коллекция состоит из 250 золотых предметов, общим весом 74 фунта золотом. В 1726 году после смерти Петра I она была передана на хранение в естественноисторический музей – Кунсткамеру.

Члены нашей экспедиции без удивлений рассматривали воронки в насыпях разграбленных курганов, понимая, что истинных исследователей было хоть и меньше, но слава о них распространилась гораздо шире.

Первая научная экспедиция прибыла в Сибири 1 марта 1721 года. Руководил ею тридцатидвухлетний доктор наук Даниил Готлиб Мессершмидт. Он был специально приглашен в 1717 году из Данцига царем Петром I и отправлен им в марте 1719 года сначала в Москву, затем в Тобольск вместе с русским послом Л.В. Измайловым, ехавшим в Китай.


Начальник международной археологической экспедиции Зайнолла Самашев.

Мессершмидт знал восточные языки, он был географом, натуралистом и врачом. Указ о сибирской экспедиции Петр I подписал 15 ноября 1718 года. В нем сообщалось, что экспедиция отправляется «для изыскания всяких раритетов и аптекарских вещей». Все найденное надлежало посылать «в Санктпитербурх в Главнейшую аптеку».

По возвращении в марте 1727 года в Санкт-Петербург Мессершмидт сдал в недавно образованную Российскую Академию наук 23 тома своих трудов, написанных в глубинах Сибири. Правда, к тому времени царь Петр I уже два года как скончался и научный труд Мессершмидта около двухсот лет пылился на полках архива.

Второе дыхание изучение Сибирских древностей получило благодаря русскому исследователю В.В. Радлову. Именно он в 1865 году на территории казахстанского Алтая в Берельской долине впервые зафиксировал так называемый «алтайский феномен» – курган с мерзлотой. Это уникальное захоронение было датировано V - III веками до н.э. и отнесено к памятникам пазырыкского типа, то есть ему дали общее название группы исследованных курганов в местности Пазырык.

Исключительно богатый и хорошо сохранившийся инвентарь погребения позволил в деталях восстановить быт древних жителей Алтая. Сегодня эта находка В.В. Радлова служит классическим примером в обучении студентов.

Продолжение следует

P.S. По материалам и рассказам участников международной археологической экспедиции.

Leave a Comment

Your comment

You can use these tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Please note: Comment moderation is enabled and may delay your comment. There is no need to resubmit your comment.