Клуб экстремального отдыха "Мустаг"

БЕЛОВОДЬЕ, легендарная страна свободы в русских народных преданиях 17-19 вв. По мнению старообрядцев, она находилась где-то на востоке.

«…В той обители есть ход, 40 дней с роздыхом через Кижискую землю, потом 4 дня ходу в Титанию, там во Сионское государство».

Известный сибирский краевед прошлого века Н.Ядринцев писал в своей статье «Судьба русских переселений за Урал»: «Когда я стал посещать Алтай, население начало искать какую-то мифическую страну «Беловодье», которая предполагалась за китайской границей». Южно-алтайские долины Уймонская и Бухтарминская превратились в то время в сборные пункты всех стремящихся в Беловодье. Ядринцев, пересказывая историю заселения этих долин, подчеркивает, что жителям их было свойственно ощущение временности их пребывания на Алтае. Он приводит известную песню: «Уж вы горы, гороньки алтайские… Мы пришли к вам не век вековать, – не век вековать, одну ночку ночевать…»
А первые известия о поветрии сем появились в начале XIX века. В 1807 г. в министерство внутренних дел «приехал из Томской губернии поселянин Бобылев и донес, что он проведал о живущих на море, в Беловодьи старообрядцах, российских подданных»( В том же сообщении Бобылева указывалось, что крещение и браки беловодские старообрядцы совершают, обходя алтарь, против общепринятого, «по солнцу», т.е. «посолонь»). Бобылев вызвался сходить туда и выполнить любое поручение. “Министерство выдало ему 150 р. и велело явиться к сибирскому генерал-губернатору, которому писано об этом, но Бобылев не явился и исчез совершенно неизвестно куда и нигде потом не отыскан.”
С точки зрения фольклориста, легенда о Беловодье принадлежит к типу социально-утопических легенд о дальних землях и потаенных убежищах веры, что роднит ее с преданиями о «царстве Иоанна», лежащем на Востоке, или о граде Китеже. А распространение легенды в крестьянской среде было связано с деятельностью конспиративной анархической организации, известной как раскольничья секта «бегунов» или «странников». В основе «бегунства» лежало общее старообрядческое представление о том, что с середины XVII века начался «век антихристов». «Бегуны» объявляли порождением антихриста все законы и установления правительства и утверждали, что есть только один выход – порвать все общественные связи и «бежать», т.е. прекратить все отношения с официальным миром и перейти к конспиративному существованию, как бы «исчезнуть из мира». Пользуясь западной терминологией, можно назвать раскольников-бегунов подлинно традиционалистскими нонконформистами (как это будет по-русски?), и поразительно только то, что движение это шло на Руси снизу, от забитых и неграмотных масс. Бегунская секта имела ряд членов, живущих в миру, «странноприимцев». В их домах устраивались тайники, подполья, секретные выходы и подземные ходы, которыми в случае надобности могли воспользоваться бегуны. В разное время они бежали в Астраханскую губу Каспийского моря, в Жигулевские горы, на Ближний и Средний Восток, но уже с начала XIX века направление бегства все чаще лежит в сторону Алтая, а конечной целью становится Беловодье.

Почти каждый крестьянин имел при себе «путешественник», тайный рукописный листок с маршрутом потаенного пути. Первые публикации этих текстов были сделаны еще А.П.Щаповым и П.И.Мельниковым-Печерским. А советский фольклорист К.В.Чистов, сопоставив разные варианты «путешественников» выявил три основные редакции, в том числе севернорусскую и сибирскую. На его работу мы и будем опираться.

Маршрут начинался от Москвы, Казани или Екатеринбурга и вел к Барнаулу и Бийску. Далее предполагалось идти вверх по реке Катуни, «небесной верх»- в некоторых вариантах. (Вспомним, что для скифов все реки текли с Севера и двигаться вверх – значило двигаться к полюсу, к стране гипербореев.) Назывались реальные прикатунские села, последнее из них Устюба, где жил странноприимец. Затем следовала фраза о том, что рядом «множество пещер тайных, где живут скрытники». За пещерами помещалась «снеговая гора на 300 верст», на которой «лед от Адама не тает». А уже за горой располагался последний реальный пункт маршрута- деревня Уймонская с часовней и обителью.

Вся дальнейшая география мифологична. Приведем наболее характерный вариант: «В той обители есть ход, 40 дней с роздыхом через Кижискую землю, потом 4 дня ходу в Титанию, там во Сионское государство». Срок в 40 дней как бы напоминает нам о посмертном странствии души, названия местностей также весьма показательны, но трактовать их мы здесь не будем.

Само Беловодье часто помещается на берегу моря (как и древняя Гиперборея), иногда это остров. В местности той «леса темная, горы высокия, расселины каменныя». «Во время зимы морозы бывают необычайные с рассединами земными.» В текстах настойчиво встречается реминисценция из «Откровения Иоанна»- популярный у бегунов образ жены, спасавшейся от змия в пустыне в расселинах земных: «…изыдите из среды сих нечестивых человеки и не прикасайтеся им, змия, гонящегося за женою: невозможно ему постигнути скрывшейся жены в расселены земныя». Интересно и то, что основание Беловодья приписывается в «путешественниках» старцам, приплывшим кораблями через «ледяное море».

Какие же географические реалии Алтая соответствуют маршруту «путешественника»? И упоминающееся село Ай, и деревня Устюба действительно существуют на левобережье Катуни. Правда последнее село (заброшенное в 60-х годах) тот же К.В.Чистов не мог отыскать на карте и полагал его находящимся на реке Убе. Однако еще в ходе следствия 1840 г. бийский исправник сообщал, что в его округе существуют старообрядческие деревни Усть-Уба, Ай, Уймонская и вокруг них в непроходимых лесах находится множество келий и потайных мест, служащих для укрывательства беглых.

Новые сведения принесло начавшееся в сравнительно недавнее время исследование Алтая спелеологами. В окрестностях села Устюба, стоявшего в истоке одноименного левого притока Катуни, обнаружился обширный карстовый участок, на котором было открыто немало пещер, по крайне мере, 4 из которых оказались на Алтае крупнейшими.

Пещеры начинаются вскоре за Аей, если подниматься вверх по Катуни. Сразу за речкой Талдушкой к реке прижимаются нагромождения скал, изобилующих пещерами, гротами, арками, сквозными туннелями. Скрываться в этом лабиринте действительно можно бесконечно долго. Талдинские пещеры невелики, но сама местность, на которой и черт ногу сломит, не дает сказать, что все здесь уже известно. Я сам, побывав тут добрый десяток раз и изучив, казалось бы, все, что возможно, регулярно делал новые и неожиданные открытия. А изредка наезжающие сюда экспедиции или местные жители, которых в ближних окрестностях и не осталось, могут удовлетворяться лишь слухами. Со здешними пещерами связаны легенды о кладах, рассказы о спрятанном в провалах колчаковском золоте. В 70-х годах в Талдинских окрестностях часто появлялись кладоискатели из Иркутска. До сих по бытует история о виденной кем-то в одной из пещер и вновь затем затерянной деревянной колоде, скрепленной ремнями. Что могло в ней храниться?

Ближе к Устюбе, в скалах, окаймляющих плато Камышлинских болот, я видел пещеры со следами обитания людей. На входе в одну из них сохранились остатки каменной кладки. Рядом вросла в землю неведомо когда прислоненная к стене лиственничная плаха, служившая дверью. В ней была Т-образная прорезь – бойница или смотровая щель в виде креста?

Но главные, самые большие пещеры устюбинских заболоченных плато непригодны для жизни людей. Это каскадные пропасти, поглощающие воды многочисленных ручьев. Входы в них зачастую вертикальны; открываются на поверхность зияющими провалами, в темноте которых исчезают ревущие водопады. Что представлялось старообрядцам, заглядывающим в эту темную бездну? «…За женою испусти змий воду и поможе жене землие разсестесь и земля пожре воду…»

Одна из загадок бегунского «Путешественника» – это «снеговая гора на 300 верст» со льдом «от Адама не тающим», что расположена между пещерами и Уймонской обителью. От Устюбы до Верхнего Уймона около 180 верст по прямой и до 250 верст дорогами, но истинно «снеговых гор» на этом пути нет. Семинский и Теректинский хребты относятся к среднегорью (до двух с половиной тысяч метров). Они остаются заснеженными до начала лета и рано белеют осенью, но «вечных льдов» в этих горах нет. Льды «от Адама» и нетающие снега покрывают Катунский и другие хребты, расположенные за Уймоном, к югу, в сторону Китая.

К.В.Чистову для объяснения этой несуразности в маршруте приходилось допускать, что старообрядцы шли в Уймон с юга, из Бухтарминской долины. Впрочем, и Устюбу он искал в устье казахстанской Убы. Нам же представляется более резонным другое объяснение. Беловодье есть понятие сакральное, а потому сам путь в него сакрален, он представляет собой мистерию и может быть объяснен только в рамках скрытой традиции.

По Герману Вирту, пытавшемуся в свое время воссоздать протоарийскую метафизическую концепцию, такие элементы как «пещера» и «лед» являются неотъемлемыми частями гиперборейской картины мира. Основные метафизические составляющие: огонь, воздух, вода и земля имеют двойной смысл, зависящий от конкретного мирового процесса, в котором они участвуют. От начала времен и до настоящего момента (Кали-Юги, эры Антихриста) это процесс нисхождения, грехопадения. Огонь выступает как положительный, божественный Свет лишь в самом начале. Далее конверсия элементов идет в сторону материализации, дорогой триумфа зла. Огонь тает в воздухе, тонет в воде, обращается в лед и камень. Одновременно, навстречу ему движется из-под земли дьявольский анти-дух, материализуясь в воздухе пещер, делаясь водами Стикса, выходя на поверхность земли и становясь князем мира сего. Затем дьявол должен предпринять попытку штурма верхней сферы, небес. Истинный же Дух скрывается в убежище, в земле, подземных льдах, пещерах, чтобы, когда придет последнее время, начать обратный путь восхождения.

Было бы самонадеянно с нашей стороны приписывать старообрядцам древнеарийское миропонимание, если бы не было других свидетельств сохранения ими древней традиции. Но такие свидетельства есть. Однако, и в данном случае совпадение показательно. Старообрядцы, однозначно полагая время Антихриста наступившим, так же начинали свой путь в Беловодье (к царству Духа) со скрытничества, с пещерных убежищ. Именно подземный воздух «разселин земных» спасает апокалипсическую жену от вод, посланных змеем. Но, по мере восхождения и выхода на поверхность земную, бегунам невозможно было миновать «льда», замерзших сатанинских вод. По-видимому, ледяная гора (именно гора, как знак подъема) из текста «Путешественника» и служит указанием на начавшееся восхождение. В таком контексте ее помещение сразу за пещерами совершенно логично.

Между прочим, в окрестностях Устюбы действительно немало пещер-ледников. Иные хранят лед, прирастающий за зиму, все лето, хотя он и подтаивает в теплое время, оборачиваясь в глубине пещеры водой. А одна из самых крупных пещер, поглощающая целую речку, полностью закрывается зимой многометровой наледью. Только по шуму воды, доносящемуся из-под этой толщи, можно догадаться о наличии подо льдом пещерной пустоты. Те, кто знаком с циклической теорией гиперборейцев, оценят подобную иллюстрацию.

Добавим, что не случайно и помещение Беловодья на морском берегу. То море есть неминуемая водная стихия, отделяющая землю обетованную от воздушных небес. Беловодье – одновременно и образ Гипербореи, места, наболее близкого к полюсу мира.

Пещеры связаны с темой «полюса», не только в качестве убежищ Духа в «зимний» период. Р.Генон замечал, что «культ пещер» всегда более или менее тесно связан с понятием «внутреннего» или «срединного» пространства и что с этой точки зрения символика пещеры и символика сердца имеют между собой немало общего. «Позволительно даже думать, что именно причины символического порядка, а не простое стремление к скрытности, обусловили выбор подземелий в качестве местопребывания духовных центров.»

Небезразлично также, что традиция относит к духовному полюсу понятие «белый остров», отозвавшееся в названии Беловодья. «Белым островом» именовался гиперборейский Туле (бывший одновременно «полярной горой») и индийский Шветадвипа. Все эти сближения позволили ряду людей и, в первую очередь, Н.К.Рериху прямо отождествлять Беловодье с обителью махатм – Шамбалой (Агартхой), представления о которой широко распространились среди разного рода оккультистов со времен Е.Блаватской. Последователи Рериха еще более простодушны. Вот что писал некий Л.Р.Цесюлевич: «В легенде есть намек на существование доныне где-то, возможно, в скрытом месте, народа с высокой культурой и знаниями. В этом отношении легенда о Чуди перекликается с легендой о скрытой стране Беловодье и с легендой о подземном городе народа Агарти, распространенной в Индии». Что до нас, то нам кажется диким подобное сближение разнородных символов. Если и можно провести параллели между Чудью, укрывшей свои сокровища, и махатмами, укрывающими свои знания и могущество, то совсем в иной плоскости пребывают старообрядцы, стяжающие спасения не в этом мире, а у Отца Небесного.

Христианское, православное спасение несовместно с миром сем, на который обращены и золото чуди, и мудрость махатм. Утверждаемая оккультистами «духовность» последних сродни амбивалентной духовности, утверждаемой масонами. Не пора ли обратиться к «различению духов»? Гиперборейская традиция предполагает два противоположных полюса мира, и тот же Генон замечал, что следует отличать Туле атлантов от Туле гипербореев. Оккультный центр знания (дающего могущество) никак не совместим с духовным центром полюса, вершиной, дающей спасение.

В одном из списков старообрядческого «Путешественника» сделана приписка, обнаруживающая, что переписчику что-то известно о неудачах походов в Беловодье: » Неизлишне щитаем и то упомянуть, что в землю это Беловодие только те могут по рассказам оного путешественника достигнуть, которые всеревностное и огнепальное желание положат вспять не возвратиться» (ср. в легенде о граде Китеже: назад не оборачиваться и ни о чем мирском не думать). Помнится, что один мой приятель, знакомый с «бегунской» историей, заметил со свойственной ему прямотой: вот, мол, поселянин Бобылев пошел в Беловодье и исчез навсегда, а тот же Рерих ходил в Шамбалу и вернулся; значит – Беловодье есть, а Шамбалы – либо вовсе нет, либо там плохо.

Благодарность за материалы Иващенко В.Г.