Клуб экстремального отдыха "Мустаг"

Приступая к историческому описанию Кузнецка, – одного из небольших уездных городов Томской губернии, мы должны прежде всего сказать несколько слов вообще о покорении Сибири. Не касаясь других предметов, событие это, столько важное, есть одно из блистательных доказательств опытной политики Годунова. Он весьма хорошо и кстати понял всю великость этого знаменитого дела и своевременно принятыми мерами утвердил завоевание за Россиею. Иначе, без его энергического настояния о покорении Кучума, мы легко могли лишиться Сибири, почти 1/3 части Азии (а не 1/4 части земного шара, как сказано в 10 нумере Томских Губернских Ведомостей настоящего года). С поражением Кучума как бы прекратились восстания диких племен, кроме некоторых набегов, и то только на небольшие отряды Русских.

С того времени, без сомнения, предприимчивость наших деятельных предков усилилась, распространилась, и на наших казаков стали смотреть как на действительных героев или как на что-то сверхъестественное. При таких только обстоятельствах правительство наше могло спокойно заняться основанием городов и введением, по возможности, гражданского устройства в этом новом краю. А при этом милостивое обращение с семейством Кучума и разные льготы, дарованные обитателям Сибири, значительно облегчили трудность дела и легче и скорее могли расположить к ним новых подданных.

Томскiя губернскiя ведомости

№ 34-й

Пятница, Августа, 20 дня, 1858 года

От общего обратимся к частности.

Не раскрывая завесы древнейшей истории Сибири, мы перейдем прямо к вышеописанной истории эпохе, но уже к царствованию Михаила Феодоровича. И что же узнаем? На том самом месте, где стоит ныне Кузнецк, т. е. под 53,46 сев. шир. и 104,53 вост. долг. обитали Татары, именуемые кузнецами, на основании того, что они из руды плавили железо и делали из него разные вещи для своих потребностей. Эти Татары, впротиву обыкновения того времени, жили на одном месте, а не кочевали, не бродили.

Место это – около рек Мрасы и Кондомы, впадающих в реку Томь. Житье там было свободное, вольное, без всякой власти и закона, но зато кочевое, грубое, бессознательно дикое. Их не покоряли, но на них нападали (и, конечно, зачастую) Киргизы, от которых они должны были всякий раз откупаться подарками своей работы, как-то таганами, котлами, стрелами и проч. Вот что их спасало, и вот почему они были до времени свободны. Их было мало. Места они занимали лучшие- плодородные.

Из исторических данных не видно, какие это были Татары и откуда они переселились в эти места? Всего вероятнее, что племя это – осколки чудского происхождения. Это будет согласно с мнением академика И. Эхвальда, который своими археологическими открытиями старается доказать, что самый древний народ южной России, распространившийся оттуда по Уральскому и Алтайскому хребтам до самой Восточной Сибири, была чудь, или Скифы Геродотовы, и что они не только вели кочевую жизнь, но и занимались хлебопашеством на Урале и Алтае, добыванием меди, золота и других металлов. К этому нелишним считаем передать, что в 1857 году нам довелось видеть в Томске, у Кузнецкого любителя древностей П. П. Ш…на, как надо полагать, чудскую вещь, выпаханную в поле Кузнецкого округа. Вещь эта довольно большая, круглая, из твердой, или вернее, из спрудной меди: она вроде жетона или медали большого формата, с эмблемой на одной стороне. Как бы полезно было иметь побольше таких древностей: чрез них мы могли бы уяснить дело. Но обратимся к цели.

Для расширения Томских пределов к югу, вверх по Томи, в 1607 году высланы были из Томска казаки для приведения Татар-кузнецов в подданство, и дело, казалось шло успешно, но потом Татары, подстрекаемые Киргизами, упорствовали, что продолжалось до 1618 года.

Особенно в невыгодном положении находилась горсть Русских казаков и стрельцов в 1615 году, когда приступили к нам Калмыки и Киргизы, числом до 5000 человек. Но здесь Русские, под предводительством Ивана Пущина, укрепились так разумно, что выдержали десятинедельную осаду. Потом, когда у наших героев не оставалось уже съестных припасов, они решились идти на вылазку с решительным намерением: или победить, или умереть. Вылазка удалась им как нельзя лучше: 200 человек разбили неприятеля в 5000, многих взяли в плен, а прочие разбежались, объятые страхом. Это-то дело и имело выгодное влияние на основание Кузнецка. Панический страх и, конечно, сознание собственного ничтожества окончательно подчинило Татар России. Они присягнули нашему Правительству, и даже с почтением заплатили ясак посланным на другой год из Томска казакам.

В 1617 году построили деревянный острог на правом берегу реки Томи, напротив самого устья реки Кондомы, при подошве высокой и крутой горы, на которой хотели тогда же устроить каменную крепость, но исполнили это спустя много лет, как надо полагать, в XVIII столетии.

Вот как говорится об основании Кузнецкого острога в древней Вивлиофике, 3 част. на стр. 133: «Того же 1617 году, при Боярине и Воеводах, при Князе Иване Семеновиче Куракине, поставлен вверх по Томи реке Кузнецкий острог новый, а приказные люди ставили острог Томский, Татарский голова Осип Кококрев Кокорев, да сын Боярский Остафей Михалевский, и седоком быть указано на время Томского города. И в 1618 велено быть в Кузнецком новом остроге первым московским воеводам Тимофею Стефанову сыну Бабарыкину, да Осипу Герасимову Оничкову».

Построивши острог, казаки приступили к постройке деревянного храма во имя Преображения Господня. Мы узнаем об этом из грамоты, данной на имя бывшего в то время воеводы Евдокима Ивановича Баскакова: от Государя и Великого Князя Михаила Феодоровича всея Руссии в Сибирь, в Кузнецкий острог, Воеводе нашему Овдокиму Ивановичу Баскакову. В нынешнем во 132 году (1623) Ноября в 20 день, писал к нам из Сибири, из Тобольского города богомолец наш Архиепископ Киприян Сибирский и Тобольский: в прошлом-де во 131 году, Августа в 19 день били нам челом Кузнецкого острога казаки Володька Аверкиев и Оська Филипов и во всех Кузнецких служилых людей место, и ему богомольцу нашему подали челобитную, а в челобитной их писано: в прошлом-де во 130 году по нашему указу и по благословению Отца нашего Великого Государя святейшего Патриарха Филарета Никитича Московского и всея Руссии воздвигнули они в Кузнецком остроге храм во имя Преображения Господня на­шего Иисуса Христа, и он-де богомолец наш Киприан Архиепископ на освящение того храма велел им дати Антиминс и муро, и масло, и попа, и диакона, и они-де тот храм освятили и в том-де храме Божия милосердия образов местных и дейсисов, и царских дверей, и сосудов церковных, пречистые запрестольные и креста, и колоколов, и риз нет; и по нашему указу послано от нас с Москвы в Сибирь, в Кузнецкий острог, с казаками Володькой Аверкиевым да Осипком Филиповым к церкви Преображения Господа нашего Иисуса Христа церковного строения Божия милосердия образов: дейсис, семь икон, получетверты пяди, царские двери со святители, со столбцы и сенью, да образ местный Преображения Господа нашего Иисуса Христа, длина пяти пядей, венец на золоте, да образ Пречистой Богородицы запрестольный, и крест воздвизальный древян, два колокола, а в них весу пуд без полуторы ушвенки (ушвенка тогда значила полфунта) сосуды церковные оловянные, ризы миткалинные, оплечье бархатное, стихарь полотняный, оплечье выбойчатое, епитрахиль да поручи выбойчатые, пояс нитяной. И как к тебе ся Наша грамота приидет, а казаки Волотько и Осипко-то церковное строение к тебе в Кузнецкий острог привезут, и ты б от них-то церковное строение, образцы и колокола и ризы велел у тех кузнецких казаков, у Волотьки Аверкиева, да у Осипа Филипова, взять все сполна, и велел устроить в церкви Преображения Господа нашего Иисуса Христа; да которого числа они то церковное строение в Кузнецкий острог привезут, и ты б об том отписал к нам в Москву, а отписку велел отдать в козацком дворце боярину нашему Князю Михайлу Ивановичу Воротынскому, да Дьяку нашему Ивану Болотникову. Писан на Москве лета 7132-го Декабря в 23 день. На обороте сего списка написано: В Сибирь, в Кузнецкий острог, Воеводе нашему Овдокиму Ивановичу Баскакову. Скрепил Дьяк Иван Болотников 133 года Октября 8 дня, подал грамоту Володька Аверкиев.

В 1626 году воеводствовал Феодор Иванов сын Голенищев-Кутузов, а в 1627 и 1628 годах Сила Александров Усов.

Затем были в Кузнецке следующие воеводы: с 1629 по 1631 год, Князь Иван Михайлов Волконский, с 1631 по 1633, Феодор Иванов Нащокин, с 1633 по 1635 год, Григорий Яковлев сын Кошелев, с 1635 по 1639, Федор Хоненев, с 1639 по 1643, Дометиан Васильев Кавтырев, с 1643 по 1646, Афанасий Никитин Зубов, с 1646 по 1649, Афанасий Филипов Сытин, с 1649 по 1652, Григорий Константинов Заледский, с 1652 по 1656, Федор Евдокимов Баскаков, с 1656 сначала Федор Данилов Павлов, а потом Дмитрий Овцын по 1664 г., а с 1664 по 1667, Иван Романов сын Кокошкин, с 1673 по 1676, Григорий Васильев Волков, с 1676, Стольник Иван Ильин Давыдов, с 1681 по 1689, Иван Меркурьев Конищев, с 1689 по 1693, Степан Скрыплев, с 1693 по 1700, Стольник Алексей Сидоров Сипявин.

Из этого краткого сведения видно, что для управления воеводы назначались на короткий срок; на это, вообще, в то время была цель правительственная: уменьшение существовавших злоупотреблений. К тому же самая действительная поверка и учетность были при смене воевод, когда новый воевода ревизовал своего предшественника. Еще в Сибири в этом отношении было некоторое исключение, противу прочих городов, здесь срок был несколько продолжительнее, по той простой причине, что в частые перемены воеводы привозили в Сибирь слишком много беспошлинных товаров и корчемного вина, отчего происходило уменьшение питейной продажи и вообще убыток царской казне.

Предметы ведомства воеводы были многосторонние и точно неопределенные; хотя духовенство и имело свой суд и свое управление, но некоторые духовные дела ведались воеводою, например: он производил следствие над раскольниками, смотрел, чтоб миряне ходили в церковь, иногда смотрел за нравственностью самого духовенства. Воеводы имели всю военную власть, заведовали полицейскою частью, гражданским и уголовным судом, но в решении исковых дел были ограничены.

Сбор на жалованье войску производился хлебом. Воеводы же собирали ясак с инородцев, посылая для этого так называемых сборщиков, а те по заведенному порядку злоупотребляли: лучшие меха брали себе и обращали в продажу … От такого порядка дел, естественно, тяжело приходилось инородцам.

Зато какое грустное воспоминание пробуждается у потомства при чтении летописи злоупотреблений власти, дарованной правительством на пользу обществу и Государству! Да, потомство вправе клеймить порицанием всех тех, у которых собственные интересы поставлены выше блага общественного, и которые до конца жизни не хотят помыслить о будущем, о последствиях.

Подобное общественное устройство в Сибири, или вернее, неустройство, обратили впоследствии на себя особенное внимание Великого преобразователя России. Строгими мерами, как единственным средством в то время действительным, старался Петр пресечь здесь злоупотребления власти воевод, уничтожить притеснение жителей, своевольство и разврат служивых людей, хищение царской казны. Дикари бедствовали от болезней, прихоти и роскоши, вводимых в быт их Русскими, от стеснения и своевольства служивых и чиновников. Тогда начали запрещать введение и распространение между инородцами зерни и карт, привоз к ним вина и табаку. Наконец, не велено было, без особого царского указа, подвергать их пытке.

В 1692 году даны гербовые печати Сибирским городам. Царь старался узнать бесконечную Сибирь, и в 1696 году велено было положить на большую карту все известное пространство земель Сибирских. А в 1697 году последовало распоряжение произвесть новую перепись Сибирскому населению, изменившемуся после переписи 1688 года.

В этом же (1697) году в Томск был послан рудознатец Грек Левандиян для отыскания разных руд; он успел выплавить несколько золотников серебра и основать завод близ Кузнецка. Завод этот разорили Киргизы, и открытая руда почему-то впоследствии была признана негодною.

В 1700 году опять осаждали Кузнецк толпы Зюнгорцев и Киргиз, но без дальнейших последствий. А между тем около этого времени в Кузнецком округе, почти на половине пути от Томска, построили Сосновский и Умресинский остроги. (См. Обозр. Рус. Истории по единодерж. Петра Великого. Соч. Н. Полевого. Стр. 343).

В XVIII столетии набеги Калмыков и Киргизов были реже, народонаселение города и уезда стало заметно увеличиваться ссыльными и казахами, а для совершенной безопасности необходимо было устроить еще военные пункты в Кузнецкой провинции – и потому была проведена кордонная линия, а на ней построены остроги Мунгатский и Верхотомский в 1715 и 1757 годах. (См. Спр. Энцик. Лекс. изд. Крайя, 1847 года).

В 1731 году, по проискам кровожадного временщика Бирона, был сослан в Кузнецк Капитан Гвардии, Князь Егор Владимирович Долгоруков с прочими вместе с ним обвиненными. О пребывании их в городе не осталось никаких следов и воспоминаний. (См. Обзор Главнейших происшест. в России после кончины Петра Великого. Сочинен. А. Вейдемейра, стр. 163).

Из рассказов старожилов мы узнаем, что во второй половине XVIII столетия в Кузнецком округе был небольшой мужской монастырь, в трех верстах от города, именно в нынешнем селе Христорождественском, и что пожар уничтожил его. Село это и поныне зачастую называется Монастырским …

Скажем несколько слов о статистике.

Можете себе представить, как невелика статистика Кузнецка. В нем 2 или 3 каменных и до 440 деревянных домов; жителей обоего пола до 1700 душ (по календарю же на 1858 год значится, что в 1850 году было до 2760 д.), лавок деревянных до 15, ренсковых погребов 2 и питейных заведений 4. Расстоянием от Томска почтовым трактом 636, а проселочным до 400 верст, от С-Петербурга 4,516 и от Москвы 3.843 вер. Еженедельные съезды или базары бывают здесь в воскресенье. Ярмарок нет. Осо­бенной деятельности и промышленности в жителях не заметно, несмотря на то, что город при судоходной реке,- и потому, чем особенно занимаются жители, определить довольно трудно. Город так тих и однообразен, как только может быть тих и бездеятелен город в захолустье, в углу, чтоб не сказать в глуши. Но мы полагаем, что настанет же время, когда Кузнецк должен будет улучшиться и быть деятельнее и промышленнее, имея к этому и средства и источники.

Он несколько оживляется только один раз в году, когда приносят из села Ильинского, за 15 верст чудотворный образ Св. Пророка Илии. Это бывает в девятую пятницу по Пасхе; уносят же образ в первое воскресенье. Лучшая местность города – это каменная небольшая крепость, расположенная на самом возвышенном месте, откуда прекрасные виды, не только всего города и его окрестностей, а распространяются еще на сотни верст, в особенности хорош вид на восток, в летний день в 6, 7-м часу пополудни, на горы, так называемые «белки», покрытые вечными снегами: они отстоят от Кузнецка, как говорят, за двести верст, а между тем, глядя на эти горы, вы подумаете, что до них не далее двадцати верст.

Закончим наш очерк описанием округа.

Кузнецкий округ граничит к северу с Томским уездом, к югу с Бийским, к востоку с Енисейской губернией и к западу с Барнаульским округом. Пространство его в длину до 400 и в ширину до 200 вер.

В округе, кроме небольших рек, до 450 озер, но особенно примечательных нет. Большая часть уезда принадлежит горному ведомству, к рудникам и заводам – Салаирскому, Гавриловскому, Томскому и Гурьевскому. В уезде до 15 сел или волостей и до 280 деревень, жителей обоего пола до 75000 (назад же тому 20 лет, здесь было только до 37000 душ). Они разделяются на русских поселенцев, крестьян (горного ведомства) и инородцев ясачных. Кроме хлебопашества, жители занимаются скотоводством, некоторые имеют конные заводы и, говорят, что некогда кузнецкие лошади славились по Сибири, а инородцы преимущественно посвящают себя звероловству. Охотники, например, 8 или 9 человек, отправляясь с винтовками и ножами по первому снегу, в течение месяца проносят иногда добычи: от 8 до 10 моралов, до 40 шт. белок, до 15 соболей и штук до 20 лисиц. Но, конечно, не все же без исключения занимаются охотой, есть и такие, которые сами покупают зверей для того, чтобы заплатить ясак. Относительно просвещения, как инородцы, так и заводские крестьяне находятся в первобытном состоянии. Те­перь, когда Россия начинает заботиться об улучшении быта помещичьих крестьян, вероятно, улучшится и быт Сибирских дикарей. Они жалки!

Кузнецкий округ, кроме серебра, золота и чугуна, изобилует и каменным углем. Вот что говорится в Отечественных записках 1856 г. (смотр. хрон. стр. 14).

«В Алтайском округе каменный уголь находится между кряжами Кузнецким и Салаирским. Южный предел его находится верстах в 50 выше Кузнецка по течениям рек: Кондомы, Мрассы и Томи, восточная граница простирается вдоль западного отклона Кузнецкого кряжа и в одних местах более приближается к вершинам его, в других находится до половины Томи. Запад­ная граница идет вдоль восточной подошвы Салаирского кряжа, но местами от нее удаляется и приближается к Томи. Таким образом, пространство, занимаемое каменным углем в Алтайском округе, составляет площадь в 40000 квадратных верст, в которой уже тронут, или, может быть, открыт каменный уголь. В последнее время, в местах, ближайших к Салаирскому руднику и Томскому заводу, приведено в известность более семидесяти месторождений угля».

Климат, как в Кузнецке, так и в большей части уезда, здоровый и благоприятный.

1858

А. Ермалаев