Бурханизм – новая духовная доктрина Алтая

6:28 дп Шаманизм, Этнография

Алтай – страна благословенного Ойрота, народного героя этого уединенного племени…Чудо свершилось в этой стране, где до последнего времени грубые формы шаманизма и колдовства процветали…В 1904 году молодая ойротская девушка имела видение. Явился ей на белом коне сам Благословенный ойрот. Сказал ей, что он Вестник Белого Бурхана…

Бозыр-Таш

Дал Благословенный девушке-пастушке много указаний, как восстановить в стране праведные обычаи и как встретить Белого Бурхана, который воздвигнет на земле новое счастливое время…Мирные почитатели Белого Бурхана подверглись жесткому преследованию властей. Но наставления Благословенного не погибли. До сих пор всадник на белом коне появляется в горах Алтая и растет вера в Белого Бурхана…” – так писал Н.К. Рерих в дневниковых записях в 1926 году во время Трансгималайской экспедиции.

Эти записи в чем-то оказались пророческими. Страшные годы тотального преследования любых проявлений религиозности не смогли окончательно уничтожить ростки молодой веры, начавшей складываться лишь в начале XX безбожного века. В первые же годы перестройки мощная волна возрождения “исконной” религии Алтая, как ее тогда называли новые апологеты бурханизма, чем вызывали немалое удивление современников, либо никогда не слышавших об этой религии, либо знавших о ее “молодых” исторических корнях. Кто-то их обвинял в политических спекуляциях, кто-то в национализме, кто-то в религиозном эклектизме. Но уже сам факт возникшей полемики, неоднозначности трактовок свидетельствует о сложности и закономерности возникшей ситуации. Попробуем же разобраться в причинах, исторических и культурных предпосылках возникновения и возрождения бурханизма.

За прошедшие сто лет было множество попыток осмыслить и объяснить это социальное и духовно-политическое явление. И в зависимости от социального статуса и политического заказа давались иной раз диаметрально противоположные характеристики. Это видно уже, начиная с трактовки самого имени верховного божества рассматриваемого культа:

Н.К.Рерих однозначно связывает имя Бурхана с Буддой.

А.М. Сагалаев склонен не считать Бурханизм алтайским вариантом буддизма, т.к., по его утверждению, алтайцы заимствовали из него лишь некоторые предметы культа, не всегда зная их истинное назначение, а также были скопированы некоторые внешние формы буддийской обрядности, но непоследовательно и бессистемно. “Бурхан алтайских гимнов вовсе не Будда, а всего лишь удобное – в силу совей неопределенности – обозначение некоей высшей силы…Произошло “оживление” персонажей исторического фольклора, и их имена зазвучали по-новому в изменившемся историко-культурном подтексте.

Н.А.Тадина находит еще более глубокие – этимологические – корни в названии культа “Быркан jанг”: “Быркан не от слова “Будда”, а от смыслового оборота “быркырып jангаар”, что означает “разбрызгивать при совершении ритуала”, конечно молоко, как альтернатива забою скота для жертвоприношений”. Немаловажную роль в данной интерпретации играет второе название бурханизма: “ак jанг”, дословный перевод которого “белая вера” не так однозначен, как это кажется на первый взгляд: как противопоставление “черной” вере – шаманизму. “Jанг” переводится не только как “вера”, но также как “власть, порядок”, а “ак” – это не только “белый”, но и “священный, чистый, верный, правильный, честный”. Это подтверждается также и другими алтайскими названиями бурханизма: “ару jанг” (ару – “чистый”), сут jанг (сут – “молоко”, символ святости, божественного происхождения и чистоты). “Параллельное существование нескольких названий бурханизма во многом уточняют подбор перевода, наиболее близкого по смыслу, имея в виду борьбу за этническую консолидацию: “чистый порядок, “верный закон”, “святая вера (в будущее)”.

Также неоднозначны трактовки самого движения бурханизма:

- В период возникновения бурханизма христианские миссионеры, сообщали о нем как о движении, противном православию, и чтобы возбудить к нему пристальное внимание властей, обвиняли Чета Челпанова и его последователей в прояпонских высказываниях, в сепаратизме и лояльности к японскому милитаризму;
- Светские современники (Д.А. Клеменц, В.И. Верещагин) считали ранний Бурханизм религиозно-реформаторским движением;
- В советский период в науке противостояли две теории: одна – об искусственном промонгольском и прояпонском идеологическом явлении, другая – о национально-освободительном движении против христианизации и за реформирование шаманизма;
- В постсоветский период говорили о бурханизме как о синкретической религии, основанной на традиционном веровании и шаманизме, как о новой вере отдельной этноконфессиональной общности алтай-кижи;
- В 1990-е годы открыто рассуждали о бурханизме как о прямом наследнике шаманизма.

Для того, чтобы разобраться в сущности этого неоднозначного явления и составить собственное суждение, рассмотрим ряд наиболее значимых исследовательских работ.

В 1948 году в Новосибирске вышла монография Л.П. Потапова “Очерки по истории алтайцев”, в которой целая глава была посвящена исследованию бурханизма, новой религиозной системы, возникшей на Алтае в начале ХХ века. Автор рассматривает это движение как религиозно-политическое и описывает его предысторию следующим образом: “Некий алтаец-пастух Чот Челпанов, состоявший в родстве с крупными баями Юго-Западного Алтая, в мае 1904 года объявил родственникам и знакомым, что к нему явился всадник на белом коне и в белом одеянии. Таинственный всадник возвестил о себе, что он хан Ойрот, некогда добровольно ушедший от своего народа, что он скоро вернется и велел Чоту объявить алтайцам через его приемную дочь, 12-летнюю Чугул, ряд заповедей и наставлений. Он требовал отказаться от старых шаманских божеств, от шаманов и молиться по новой вере…”. Далее исследователь ссылается на материалы крупного русского этнографа, занимавшегося собиранием и изучением алтайского фольклора, А.В.Анохина. Документ представляет собой одно из наставлений Чота Челпанова: “С христианами из одной посуды не ешьте. Дружбы с русскими не водите и не зовите их орус, а зовите чичке пут (тонконогие). Высокая северная белая гора. Долго вы склоняли голову перед ней. Но настало время, когда белая гора вам больше не владыка. Когда-то все мы были поддаными Ойрота и теперь будем знать его одного. Будем смотреть на русских как на своих врагов. Скоро им придет конец, земля не стерпит их, расступится, и они провалятся под землю. У кого есть русские деньги, расходуйте их скорее на покупку пороха, свинца, товара у русских же, а оставшиеся от покупки деньги принесите ко мне”.

Исследую причины возникновения бурханизма, Л.П.Потапов задается целым рядом вопросов:
- Для чего наиболее влиятельной части зайсанско-байской верхушки западного Алтая понадобился Бурханизм?
- Почему это движение распространилось только в западных скотоводческих районах Алтая?
- Почему Бурханизм возник именно весной 1904 года? И др..

Ответы оказались достаточно просты и логичны. Во-первых, в процессе плановой колонизации Алтая Российским правительством в 1899 году вышел закон о предполагаемом землеустройстве, который наносил серьезный удар по экономическому положению зайсанско-байской верхушки скотоводческого Алтая, т.к. по этому закону они должны были получить 18-десятичный душевой надел наравне с прочим населением, в том числе и русским. Но тогда у зайсанов и баев оставалось два выхода: или они должны были лишиться своих огромных пастбищ и прочих территорий, собственниками которых они являлись, или превратиться в арендаторов земли у Кабинета, что стоило больших денег. В северных и восточных районах Алтая население жило оседло, занимаясь в основном промысловым хозяйством. Поэтому здесь 18-десятичный душевой надел не представлял опасности для сохранения хозяйства. И, во-вторых, выступлению бурханистов весьма способствовала и международная обстановка. В начале февраля 1904 года Япония напала на Россию, и вскоре стали известны на Алтае первые военные неудачи царской армии. Онгудайский миссионер в письме от 30.05.1904 года передавал фразы, услышанные от агитаторов бурханизма: “Японский царь победил русского царя. Не стало русского царя, а настало царство Ойрот-хана”. Поэтому вполне логично предположить, что в мае 1904 года, как только наступило тепло, баи организовывают выступление бурханистов.

Историк Л.П.Потапов в своем исследовании утверждает, что, несмотря на свою религиозную оболочку, бурханизм был политическим движением, носившим резко национальный характер, направленный против всего русского с ориентацией на японский протекторат. В качестве доказательства он приводит выдержки из агитационных песен, распевавшихся на молениях бурханистов:

Сапоги мои с извилинами (украшениями)
Напоминают о стране Токио,
Сапоги мои со складками напоминают о том же…

Не в нашей земле найден Епон-царь – Ойрот-царь
С древних времен (ты) не являлся
Природный Ойрот, чинодержавный царь наш
”.

Та же мысль звучит в некоторых молитвах:

Ойрот, которого не было,
Ниоткуда явился
Прежний Ойрот явился
Мать нашего Бурхана явилась
Япон – наш царь – пришел
Япона царя Бурхан пришел…
”.

А.М.Сагалаев, опираясь на телеграммы Томского губернатора, утверждает, что ссылки на Японию беспочвенны, т.к. алтайские православные миссионеры, спустя несколько лет после указанных событий. Опубликовали фальсифицированные тексты бурханистских молитв: “Так, фраза: “Мы найдем себе защиту под шелковым знаменем Китая”, вставленная ими в перевод, отсутствует в алтайском тексте, опубликованном здесь же. То же можно сказать о фразе: “наша обувь с украшениями, как у жителей Токио”. Миссионеры пытались задним числом доставить “доказательства” прояпонской ориентации бурханистов”. Позже, в 1911 году Ч.Челпанов рассказывал посетившему его журналисту: “протокол был, что мы будто бы про японцев поминали. Это неверно. Здесь я про японцев не слыхал и не знал, а только когда в тюрьме сидел, узнал”.

Предметы буддийского культа

Л.И.Шерстова считает, что версия о “японском вмешательстве” и об “ожидании алтайцами “Япон-хана” впервые появляется еще задолго до процесса на страницах миссионерских отчетов и донесений, а к 1905 году приобретает последовательное и весьма настойчивое звучание. Позднее эти описания с “цитированием” сфабрикованных текстов автоматически перейдут в научные статьи, монографии и приживутся там, сделавшись, таким образом, “общеизвестным фактом”, аксиомой. Все донесения полиции, где имя “Япон-хан” сочетается с “новой алтайской верой”, проходят со ссылкой на сведения, полученные от членов Алтайской духовной миссии. Таким образом, тезис об отсутствии местных корней бурханизма, о его искусственном характере и привнесении из-за границы был почему-то выгоден миссии и пущен в обиход именно ею. И, видимо, небезосновательно.

Здесь “виноват” не японский милитаризм и буддизм, а монгольский ламаизм. Бурханизм и ламаизм близки по следующим основным признакам:

- Признание (особенно в раннем бурханизме) единого божества Бурхана, причем слово это как имя бога издревле известно алтайцам и является универсальным центральноазиатским понятием. В ламаизме же Бурханом называют как Будду, та Ки его изображения.
- Название бурханистских молений – “мургуль” (слово западномонгольского корня) – известное в ламаистском мире.
- Наименование культовых сооружений бурханистов “курее”, “суме” (прямоугольные жертвенники и алтари из дикого камня) – не что иное как “калька” с названий ламаистских монастырей (хурээ, суме).
- Наиболее ярким воплощением ламаистского влияния является резко изменившееся отношение бурханистов в воде. Если шаманисты старались избегать соприкосновения с нею, то адепты “белой веры” широко использовали воду в ритуале (омовения, купания в источниках-аржанах, сопровождавшиеся восхвалениями “целебной”, “очистительной” силы воды).

Данные ритуальные уложения не были культурными инновациями для жителей территорий, ставших колыбелью бурханизма. Еще в первой половине XVII века осуществлялись попытки джунгарских правителей насильственно ввести “желтую веру” (ламаизм) в “Кан-каракольской землице”, расположенной на территории современных Онгудайского и Усть-Канского районов, в будущем ставшей ядром новой народности Алтай-кижи. Эта земля, в частности западноалтайские горные степи (Канская, Теньгинская) долгое время входила в состав Джунгарии, где ламаизм был принят в 1616 году, а проникать туда он стал гораздо раньше.

Население области, где в начале ХХ века вспыхнет пламя “новой веры”, подвергалось ламаистскому воздействию, по крайней мере, три столетия. Помимо исторических документов об этом говорят широко распространенные среди алтайцев сказания о сожжении в прошлом “камов”, о том, что “в старину молились по-другому”, без кровавых жертвоприношений, зато с молочными возлияниями.

Постоянное взаимодействие с Джунгарией и проникновение ойратов в Горный Алтай еще более усиливали влияние ламаизма. Известную роль в закреплении этой религии здесь сыграло бегство джунгар после разгрома ханства и оседание их на территории былых данников и союзников (кан-каракольцев). Попавши в XVII-XVIII вв. на местную религиозную почву, ламаизм не был воспринят целиком, но постепенно, в процессе “взаимоассимиляции”, он перестал осмысливаться как нечто инородное, адаптировался к местной религиозной среде. Будучи поначалу “чужим” и навязываемым, за 150 лет ламаизм ойратского происхождения стал восприниматься уже как часть собственной, алтайской культуры.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что предварительная подготовка бурханизма по линии культа проводилась при помощи монгольских лам. Известно, что отдельные алтайские зайсаны придерживались ламаистского культа. При аресте Чота Челпанова (во время разгона движения русскими войсками) был арестован монгольский лама. То, что сам Чот Челпанов был подготовлен у указанной миссии монгольскими ламами подтверждает Анохин, Верещагин, а также барон Бруннов, посланный на Алтай для расследования причин возникновения названного движения, в своем рапорте Томскому губернатору.

Чот Челпанов с женой Кул

Много лет спустя, в период сталинских репрессий, версия о японском, или вообще, внешнем, источнике бурханизма возродилась с новой силой. “Как в годы русско-японской войны были тонко учтены настроения русского крестьянства Горного Алтая, его растерянность и тревога и на этой основе спровоцирован шовинистический угар, так и в годы “сплошной коллективизации” и сталинских репрессий авторы “ученых книг” стали втискивать сторонников “белой веры” в схему “обострения классовой борьбы”; глубинный смысл этого скрывался в осложнении отношений с Китаем (инциденты на КВЖД в 1929 г.) и, главным образом, с Японией: обстановка стала напряженной – вновь понадобилось наклеить на бурханистов ярлык носителей “прояпонских настроений” (они же сыграли роль “козла отпущения” и внутри страны: как же – “буржуазные националисты”, “сепаратисты”!)”. И опять стали муссироваться слухи о якобы присущему бурханизму стремлении отделиться от России и отдать Алтай “под протекторат Японии”. Само слово “бурханизм” стало звучать как обвинение. Именно это обвинение легло в основу приговора первому алтайскому художнику и выдающемуся общественному деятелю Г.И.Гуркину.

В работах Л.И.Шерстовой, Н.А. Тадиной и других возникновение бурханизма рассматривается как ответ на государственную политику преобразования уклада жизни алтайского народа, его родовой структуры. На территории Алтая к тому времени сформировался устойчивый межэтнический симбиоз на базе двух диаметрально различных вероисповеданий (православия и традиционных алтайских верований). С одной стороны, этот симбиоз обеспечивал эффективное хозяйствование обеих этнических групп, основанное на взаимном культурно-хозяйственном обогащении технологиями.

Но в плане социо-культурном здесь нередко возникало взаимное непонимание, отрицание друг друга. Установление “правильного” пути развития по русскому образцу, проводимого государственной инородческой политикой, приводило к глубоким преобразованиям, изменявшим и разрушавшим традиционный уклад алтайцев: перевод на оседлый образ жизни с последующей христианизацией, упразднение родовой системы управления, сокращение скотоводческого хозяйства.

Сокращение пастбищ и поголовья скота – основного источника существования алтайцев, вызвало резкое обнищание семей. Об этом Н.М. Ядринцев писал: “Обеднение и упадок скотоводства свидетельствуются всеми путешественниками, посещавшими Алтай. Между теленгитами были не очень давно владельцы, обладавшие огромными табунами. В.В.Радлов в долине Урсула встретил теленгита, имевшего 6000 голов скота. На Чуе скотоводство еще обширнее: здесь встречались богачи, имевшие до 8000 лошадей, 1000 голов рогатого скота и 2000 верблюдов. Люди, путешествовавшие несколько лет назад, уверяли Радлова, что прежде теленгиты, владевшие 50 – 100 лошадей, считались бедными, и это понятно при скотоводческом хозяйстве, где средства пропитания должны приобретаться со значительного количества скота”.

Отношение администрации к алтайцам как к “чистым” кочевникам, узаконенное “Уставом об инородцах” (1822 г.) привело к разрушению родовых отношений. Расселение по этническому принципу – семь алтайских дючин, две чуйские, шесть черневых и три Кумандинские волости – было заменено территориальным делением с прикрепленным разнородным населением без учета родовой принадлежности. Вследствие этого произошло исчезновение “кровного” управления, когда во главе сеока, а также родственных сеоков, составляющих дючины (волости), стоял зайсан (у северных алтайцев – паштык). Отменялась наследственность должности зайсана (паштыка), которая приравнивалась к статусу родовых старост, избираемых на три года под контролем администрации. Такая временность управления и локальность расселения разрушали генеалогическую организацию алтайского общества.

Перевод алтайцев на оседлость был необходим, с одной стороны, для освобождения земель из-под пастбищ, а с другой – для решения переселенческой политики. Сначала старообрядцы, затем беглые крестьяне осваивали привольные земли и образовывали селения, причем в районах с благоприятным климатом. По переписи 1897 г., на Алтае было учтено 80 сел. По этому поводу В.В.Радлов сообщает: “Плотное кольцо русских деревень все теснее смыкается вокруг Алтая, и русские начинают в богатых речных долинах все глубже проникать в сердце края. Поэтому алтаец все больше отступает, все дальше уходит в горы и впадает в нищету, так как лишается прекрасных пастбищ”. Обнищание населения стало одной из причин сокращения обрядовых расходов на дары скотом и ритуальное угощение. Данное положение было активно поддержано бурханистами, в частности, против забоя скота для жертвоприношения, что соответствовало их ритуальным уложениям.

Ряд исследователей усматривают наличие христианских мотивов в бурханизме. Это также имеет свои причины.

Во-первых, бурханизм осуществил систематизацию и структурирование религиозно-мифологических откровений, чему способствовал переход к монотеизму.
Н.О.Тадышева провела такое сравнительное исследование и выявила следующие параллели:

1. Православная церковь во время обряда крещения давала имя новокрещенному. Новые “байлу” – имена давали своим последователям и бурханисты.
2. Во время служб священники и их паства стояли. Служители бурханистского культа также читали молитву стоя.
3. Миссионеры вели проповедническую деятельность. Бурханистские агитаторы тоже объезжали юрты алтайцев, разъясняя суть новой религии, обучая хозяев совершению обрядов, пению, т.е. работали с шаманистами, чтобы те перешли в бурханизм.
4. Алтайская духовная миссия запрещала жениться на не христианке и выходить замуж за не христианина. Бурханисты также запрещали не только жениться на христианках и шаманистах, но и требовали даже отказа от общения с ними.
5. Миссионеры во время служб, работы постоянно использовали святую воду. У бурханистов вода с можжевельником также имела функцию очищения.

Более того, в юртах бурханистов некоторые очевидцы встречали православные иконы. Конечно, выявленные исследовательницей параллели требуют перепроверки и некоторых корректив, но благодаря ним, мы можем с уверенностью сказать, что в бурханизме явно прослеживается “христианский след”. Если рассматривать бурханизм с точки зрения ритуальной атрибутики и обрядности, то здесь мы можем наблюдать очень много общего с отрицаемым им шаманизмом. По сути, бурханизм оказался реформированным под влиянием ламаизма шаманством. Отбросив кровавые жертвоприношения, поклонение Эрлику, богу подземного мира, он возобновил почитание Уч-Курбустана, как высшего божества, и сохранил поклонение огню. Алтайцы называют новую веру “белой” или “молочной”, в противовес шаманизму, который считается “черной” верой и широко практиковался на Алтае, оперируя трансформированными культами Тенгри, Йер-Суу, Умай-Эне.

Сутры

“Белая вера” (Ак-Jанг), второе определение бурханизма, данное по названию персонифицированных божеств верхнего мира, за основу религиозного обновления приняла белую сторону шаманского дуализма, с его благосклонностью к добрым духам. Проповедники Ак-Дьянг – ярлыкчи отвергали черных духов и контакты с обитателями подземного мира, поклонялись только “белым” покровителям и почитали верховное божество Юч-Курбустан.

В основе исходной легенды бурханизма лежали элементы исторических мифов алтайского народа о пришествии спасителя, который освободит народ от какого-либо ига.

Бурханизм сразу же стал формироваться как религиозный культ, потому что каждый алтаец в то время был мифологически мыслящим человеком, для которого близок и важен язык ритуалов, закон обычаев, смысл обрядов. Объединение народа возможно только посредством дальнейшего развития мифологического сознания, сформировавшегося в шаманистских верованиях, исповедовавшего культ единства природы и человека, земного и потустороннего. Обыденного и сакрального. Извечное дуалистическое понимание мира, поделенного на два качества: “небесно созданных”, имеющих соответственно положительное значение, и “принадлежащих потустороннему миру” с отрицательным смыслом, выражалось парой полярных символов, таких как “белый – черный”, “чет – нечет”, “утро – вечер”, “мужской – женский”, “верх – низ”, “правый – левый”, “старший – младший”. Этот способ мировосприятия во все времена представлял для алтайца мир упорядоченным и иерархическим, придавая смысл существованию человека традиционной культуры и важность его “правильной” передачи. Изменения культа не разрушали извечную картину мира алтайца-шаманиста, а переносили акцент на его небесный, светлый аспект, придав языческому синкретичному дуализму оценочную форму бинарных оппозиций: белое, верхнее, четное, мужское, правое – хорошо, все что названному противоположно – плохо.

Основной постулат шаманизма – кровавые жертвоприношения был заменен возжиганием “арчына” (горного можжевельника), кроплением (возлиянием) молоком, маслом или аракой, повязываем на деревья белых лент или конского волоса, возложением белых, голубых, желтых цветов на жертвенники и т.п. Моления (коллективные!) должны были проходить в определенное время на открытых местах, где нужно было ставить березки и украшать их белыми же лентами (кыйра). В молитвах должно было обращаться к Бурхану, “который живет на небе”. Верующие обязаны были ожидать прихода Ойрот-хана – героя, судии и спасителя.

Ритуальные бурханистские предметы

Типично резкое неприятие шаманизма ранними бурханистами (вплоть до избиения камов, уничтожения их бубнов и других атрибутов) совершенно объяснимо с точки зрения закона “отрицания отрицания”. Выйдя из шаманизма, тысячами нитей связанный с ним как с определенной стадией становления религиозного культа, бурханизм ьыл направлен на отрицание своих истоков, стремясь отмежеваться от той системы, которая его, по сути. Породила. Явление это универаслаьное. Таковы же, были отношения между ранним христианством и иудаизмом. Однако, позже начинается процесс возвращения в “белую веру” собственно шаманистских представлений, разрастается его пантеон, единобожие фактически заменяется политеизмом. М сегодня мы можем с уверенностью констатировать, что основной бурханизма является все тот же мощный шаманистский пласт местного происхождения (почитание “ээзи” – духов-хозяев конкретной местности, слившихся в образ “Алтайдынг-ээзи” – хозяина Алтая; обязательное привязывание лент к деревьям на перевалах, у источников как выражение благодарности их “хозяевам”, почитание “От-эне” – Матери-огня, которое здесь даже возрастает; система запретов, связанных с культом огня, поскольку в бурханизме велика роль идеи “ритуальной чистоты”; особое отношение к “арчыну”, связанное с представлением об “очистительных” свойствах этого растения, “арчын” вообще становится символом принадлежности к “новой вере”: им обменивались при встрече, его клали в огонь, обеспечивая себе, таким образом, покровительство благих духов и, конечно же, Бурхана). Список такого рода архаизмов можно было бы значительно увеличить.

Особенно показателен в этой связи культ огня, приобретший в бурханизме черты доминирующего культа. Связывая огонь с некоторыми светилами, главным образом с солнцем, бурханисты в молитве произносят: “От белой ясности отделившаяся, от отца Каршита (сына Ульгеня) разделенная”, или: “С земли трех Курбустанов, выпрошенная, взятая Мать-Огонь, спустившаяся на белый пепел”. Уже в этих молитвах ясно прослеживаются связи с шаманистскими верованиями, не говоря уже о ритуальных действиях.

Отношения к огню у бурханистов, пожалуй, даже строже, чем у шаманистов. В огонь не кладут ничего грязного, не проливают даже крови. Женщина в определенный период своей жизни не должна дотрагиваться до тагана. Она не может подать головню из очага для закуривания, и сама не закуривает непосредственно от очага. Человеку чужого рода не разрешается выносить огонь из юрты. Сородичам разрешается выходить с огнем только в начале месяца, в старый месяц никому не дадут огня. Сами хозяева не выходят с зажженной трубкой рано утром и вечером. Жертвы огню приносят, вынув ножи из ножен и отложив их в сторону, в знак подчинения.

Огню устраивают около очага жертвенник, “тагыл”, слепленный из глины, в виде невысокого четырехугольного столбика, суживающегося немного кверху, или сложенный из каменных плит. Утром и вечером на этом жертвеннике хозяйка дома зажигает “арчин” – можжевельник. На нем же “арчин” сжигается и во время больших молений, устраиваемых (каждой отдельной семьей или сородичами сообща) в начале месяца всем бурханам.

Жертвенник

У подножия гор бурханисты устраивают для своих бурханов большие жертвенники, “курее”, в которых складывается из каменных плит незамкнутым кругом особый жертвенник для огня. Внутри него в пустом пространстве раскладывается костер, огонь в котором поддерживается в продолжение всего моления (молятся в данном случае солнцу, луне, горной вершине, вблизи которой находятся аилы: так в Караколе – вершине Уч-Энмек, в Верхней Черге – Йал-мэнку).

У каждого ярлыкчи (служителя бурханистского культа) существуют особые правила моления огню. Например, в Караколе, ярлыкчи Парнаул установил моление и кропление огню в первые восемь дней месяца, при восходе солнца, затем на 14-й, 16-й и 20-й день; в первые четыре дня месяца никому постороннему не разрешается ничего выносить из аила.

Как общее правило, кропление огню совершается в начале месяца, с первого дня появления луны и до 16-го дня; кропят лишь в четные дни.

Кропление жиром бурханисты заменили кроплением чистым молоком, реже маслом. Вином-аракой кропление огню не разрешается. Масло льют в свой очаг лишь тогда, когда хозяин юрты отправляется на общественное моление, происходящее у “курее” (жертвенника), устроенного на горе; но и тогда часто масло заменяется молоком.

Ритуальная пища, которая ставится тогда на жертвеннике, состоит из “талкана” (дробленного ячменя), “курута” (сыра), “каймака” (кислого молока). Наиболее употребительное жертвоприношение огню – “арчин”.

При свадьбе, огню кропят также одним молоком, реже маслом. Старший из присутствующих, во время чтения молитвы, снимает шапку и кланяется огню. Ярлыкчи сначала кропит в той юрте, в которую предварительно была привезена невеста, затем в юрте родителей жениха и в юрте молодых. Невеста во время переодевания и заплетания кос, приносит в жертву огню “арчин”.

При каждом молении, у огня обычно просят “сус” – зародыш на детей и на скот, “рыс” – счастья и “амыр” – спокойствия для своей души и скота.

Золу не бросают куда попало, так как наступившему на нее болезнь причинится, живот будет болеть, белая грыжа “привяжется к нему”. Печку надо обметать помелом каждый день: тогда в доме будет мир и согласие. Когда в печи уплывет масло или молоко, нельзя жалеть: все это идет огню. Обычно огонь дают и чужим. Нельзя огонь давать лишь в том случае, если в доме есть ребенок, у которого не отпала пуповина.

Возникнув в результате объективных социально-исторических процессов, бурханизм мало-помалу начал влиять на быт и мораль своих последователей: изменяется интерьер жилищ, поведение людей, трансформируются некоторые обряды. У приверженцев “белой веры” появляется чувство “избранности”, превосходства как над иноверцами, так и над людьми другой национальности вообще, гипертрофируется убеждение в своей “ритуальной чистоте”. Такая “сектантская замкнутость” универсальна и закономерна. Так происходит со всеми национальными религиями в начальный период из становления. Подобная изолированность призвана жестко обозначать в своем и чужом сознании рождение нового, особого народа.

Самоопределение себя на нескольких уровнях относительно принадлежности: родовой (например, “кыпчак-кижи”), территориальной (“Чуй-кижи”), этнокультурной (“ак-jангду кижи”), этнополитической (“ойрот-кижи”) всегда было характрено для жителей Алтая. Определяя себя как “алтай-кижи” (“человек Алтая”) алтаец не только связывает это опнятие с образом родины – “Алтай”. В архивных материалах А.В.Анохина обнаружены сведения о том, что “самоназвание алтайцев “алтай-кижи” нужно отнести к самоназванию географического характера. В некоторых случаях, называя себя “алтай-кижи”, алтайцы выражают ту мысль, что они не крещенные, а шаманисты”. “Основным содержанием этнонима “алтай-кижи” стал этнический стереотип, явившийся существенным для самосознания алтайцев. Он выражает некий эталон алтайского, связанный прежде всего с традиционным мировоззрением. Алтай-кижи их бурханистских мест считают себя “настоящими” и называются “су алтай”. Появления в этнониме определения “настоящий” выражает его этап становления. До сих пор принадлежность к алтай-кижи осознается как своего рода заданная планка, согласно таким установкам, как “алтай-кижи болорго турзанг” (“если хочешь стать алтай-кижи”), “алтай-кижи онойытпос” (“алтай-кижи так не поступает”), “алтай-кижиге jарабас” (“алтай-кижи не полагается”) и пр.”

Для такого “самоутверждения” среди массы родственного по происхождению населения, народность алтай-кижи стремилась исторически обосновать свое собственное место внутри него, свое право на существование в новом качестве. Отсюда обращение к историческим преданиям и легендам, как к доказательству этого.

Таким образом, с помощью исторических преданий и через образ справедливого Ойрот-хана “великое”, “идеальное” прошлое как бы переносится на будущее. Именно этим объясняется страстное ожидание Ойрот-хана – давнего благого правителя, с возвращением которого ожидается спасение и наступление всеобщего благоденствия. И мессианистские настроения алтайцев совсем не обязательно являются наследием других религий – будь то ламаизм или христианство. Алтайский ойрот-хан – это не Майтрейя буддистов и не христианский Иисус. Это свой, древний, национальный герой, обладающий множеством характерных, специфически алтайских черт.

Исходя из изложенных выше размышлений можно сделать вывод, что бурханизм – это не просто “новая фаза” развития шаманизма или деградация какой-либо мировой религии, это совершенно своеобразная религиозная система, в основе которой – культ становления собственной национальности, своей истории.

И.А.Жерносенко

8 Responses
  1. admin :

    Date: Июнь 26, 2009 @ 4:43 пп

    kedrovnic

    Мне рассказывали, что бурханисты на Алтае хотели всех котов извести, особенно черных – т.к. кошка это крайне нежелательный элемент в жилище, а уж черная так вообще враг рода человеческого. Конечно же, всех под корень извести не удалось, но бурханисты очень старались. Меня тогда этот рассказ очень возмутил.

  2. admin :

    Date: Июнь 27, 2009 @ 10:05 дп

    kedrovnic, пока такого упоминания не встречал..Но, вообще, информацию про бурханизм только недавно для себя обнаружил…

  3. sambuka :

    Date: Август 6, 2009 @ 9:58 пп

    ой, ребята, я б вас за эту инфу вот прямо бы расцеловала!если б не вы, пришлось бы мне в «Шишке» сидеть, а там атмосфера такая удручающая…Спасибо огроменное!

  4. admin :

    Date: Август 8, 2009 @ 3:26 дп

    sambuka, рады, что информация оказалась востребована. Иначе зачем вообще ее публиковать?! А «Шишка» – эт что такое? (простите за темность наших познаний :)

  5. sambuka :

    Date: Август 12, 2009 @ 12:18 пп

    ну так это ж библиотека им.Шишкова!:) еще раз огромное спасибо!

  6. admin :

    Date: Август 12, 2009 @ 12:31 пп

    sambuka, всегда пожалуйста! ну, а мы тут в Новокузнецке ничего кроме им. Гоголя и не знаем то :)

  7. sambuka :

    Date: Август 14, 2009 @ 8:34 пп

    ну да,как-то я упустила, что вы «тут в НОВОКУЗНЕЦКЕ»…:)я-то в Барнауле:)ну вот!знайте теперь нашу местную достопримечательность, посещение которой – экстремальное путешествие в мир неизведанного для всякого здешнего студента:)

  8. admin :

    Date: Август 16, 2009 @ 4:14 дп

    sambuka, ок :)

Leave a Comment

Your comment

You can use these tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Please note: Comment moderation is enabled and may delay your comment. There is no need to resubmit your comment.