Клуб экстремального отдыха "Мустаг"

На днях на имя редактора газеты «Кузнецкий рабочий» пришло письмо от Артура Федоровича Буха из села Кытманово Алтайского края. В конверт была вложена вырезка из газеты «Голос труда», где под заголовком «Алтайский Чапаев» рассказывается, что в селе Хмелевка «состоялось открытие мемориальной доски герою Гражданской войны Григорию Федоровичу Рогову».

Цель письма Артур Федорович объясняет так: «Хотелось бы дожить мне до того дня, когда в нынешнем Кузнецке люди бы знали, что Рогов освобождал город, а не грабил и не убивал мирных граждан».

Автор сообщает, что заметка перепечатана и «Алтайской правдой» – главной газетой края. В ней, к слову, подчеркивается, что «восстановление исторической справедливости по отношению к партизанскому вожаку потребовало от инициаторов акции (среди них – два директора местных школ и руководитель депутатской фракции «Наш Алтай» Виталий Сафонов. – С.М.) большого гражданского мужества».

Вот что в заметке говорится: «Рогова не случайно называют «алтайским Чапаевым»: его имя и деятельность со времени гибели (в ночь со 2 на 3 июля 1920 года) обросли, как и у Василия Ивановича, большим количеством легенд. Рейд роговцев на территорию нынешней Кемеровской области некоторые историки сравнивают с рейдом другого крестьянского полководца – Ковпака. «Несколько партизанских отрядов, действовавших под общим руководством товарища Рогова в районе Щегловска, непрестанными налетами на ближайшие тылы корпусов наносили отходившей армии большой урон. В одном Щегловске погибли сотни бойцов, в том числе много офицеров», – пишет белогвардеец Пучков об этом рейде. Еще одно свидетельство с «другой стороны» – командира 3-го Барнаульского Сибирского стрелкового полка полковника Камбалина: «Бывший фельдфебель, уроженец Бийского уезда, пользовался большой популярностью среди местных крестьян и благодаря этому, а также знанию местности успешно партизанил с весны 1919 года и был неуловим для многочисленных карательных отрядов, высылавшихся в разное время из Барнаула и Бийска».

Доброе имя своего оклеветанного командира (его называли «бандитом», поднявшим «крестьянское анархическое восстание под черным знаменем») пыталась восстановить группа партизан, авторов письма в журнал «История СССР».

Рогов не покончил с собой «чтобы избежать плена», а был убит чоновцами у села Евдокимова (в нынешнем Кытмановском районе). Они и придумали, опасаясь мести, укоренившуюся версию самоубийства. Группа бывших соратников привезла тело Рогова в Хмелевку, первоначально похоронив у ограды старого кладбища. Спустя несколько месяцев ночью останки партизанского вожака были перезахоронены в братскую могилу погибших партизан. Все эти годы среди 16 фамилий похороненных борцов за Советскую власть не было имени их вожака. Теперь справедливость восстановлена».

От себя Артур Федорович добавляет: «Слава Рогова лишила сна бывших тогда руководителей сибирских регионов. У многих из них были руки в крестьянской крови. Ими и было опорочено имя Рогова. К сожалению (у нас всегда так было), бывшие соратники в большинстве своем предали своего командира или остались равнодушными к его судьбе».

Мы, конечно, рады за «товарища Рогова» (это особенно убедительно звучит в изложении белогвардейца Пучкова) и, наверное, согласимся, что военным руководителем он был изрядным. Правда, сравнивать с Ковпаком его некорректно. Однако с тем, что в Кузнецке в декабре 1919 года он никого «не грабил и не убивал» согласиться невозможно. И дело даже не в количестве жертв (от нескольких десятков до двух тысяч), которые красный партизан принес на алтарь революции, устроив кровавую бойню на алтаре собора или убив русского генерала героя русско-турецкой и японской войн Путилова (есть версия, что его распилили живьем двуручной пилой) и так далее – свидетельства записаны. Дело в том, что кровавый декабрь 1919 года в Кузнецке был, и мы не склонны умиляться по поводу военных побед Рогова, оставившего у нас о себе такую память.

Можно долго рассуждать об «идейных истоках» Рогова, вроде бы ратовавшего «за Советскую власть без попов и комиссаров» (за это и был убит). Но есть исторический факт, повторяю, есть свидетельства людей, подвергшихся дикому насилию.

Вообще странная история получается (история у нас вообще странная вещь): в Хмелевке ставят памятник Рогову, а в Новокузнецке – убиенному им генералу Путилову. На Алтае говорят об увековечивании памяти, а мы вспоминаем, как насиловали на алтаре жену настоятеля собора, рубили людей саблями прямо под образами.

Помню, как в деревне староверов старушка кляла реформу патриарха Никона, как будто это случилось вчера. Наверное, любой факт истории на Руси немедленно отдает набатом в сердце, потому что все у нас замешано на крови. Не простить, не забыть. Где уж тут примирение и единство. Оно может быть только на основе глубокого раскаяния. А его не было – все списывалось на сложности «исторического момента»: мол, ничего другого невозможно было поделать.
Да так ли это?

Автор: Савва Михайлов «Кузнецкий рабочий»