Уголовно-правовая характеристика преступника-иудея, сосланного в Сибирь (конец XIX в.)

6:31 пп История, Публикации

В XIX в. западными учёными создаются школы по изучению особенностей личности преступника. Первые попытки такого изучения относятся к 20-м гг. XIX в., когда возникло учение Галя. Он исходил из мысли о том, что полушария большого мозга представляют собой собрания отдельных органов, из которых каждый служит центром для той или иной способности души (1). Все способности или склонности человека являются прирождёнными и состоят в прямой зависимости от строения тела. Измерив череп, считал Галь, можно определить умственные и нравственные качества человека. Если у человека, судя по выпуклостям, впадинам и соотношению частей черепа, развит, например, инстинкт разрушения или хищничества, он станет разбойником или убийцей.

Теория Галя была развита Ломброзо. Основная мысль его исследований заключается в том, что типичный преступник представляет собой особую разновидность человеческого рода, отличающуюся от остальных людей своеобразной анатомофизиологической структурой. Школа Ломброзо учила, что существует определённый антропологический тип преступника или несколько антропологических типов преступника. По мнению самого основателя школы, около 40% преступников составляли преступники прирождённые. Во всех частях тела преступника Ломброзо находил ряд характерных аномалий.

Позднее наука пошла по пути изучения самой личности преступника. Психологическая школа считала, что в нормальных условиях человеческая психика представляет собой систему, кото­рая находится в равновесии с окружающей средой. Обычно многое удерживает человека от преступления, и прежде всего уклад жизни, когда человек хочет завести семью, добиться социального, служебного, имущественного положения. Таким образом, человек подсознательно старается избегать моментов, которые бы грозили подрывом добрых отношений с людьми.

Сегодня основной теорией появления и развития преступности является социальная теория. Основой данной теории является мысль о том, что причины преступности лежат в самом обществе, в его развитии. Преступность по своей сути является социальным продуктом, определяемым юридическим основанием, историческим происхождением и психологическим поведением преступника (2).

В данной статье нам хотелось бы рассмотреть правовое основание возникновения преступности и предпосылки психологического поведения преступника на примере ссыльных иудеев, которых чаще ссылали в Сибирь из западных губерний Российской империи. Характеристику личности преступника мы раскроем на примере ссыльных иудеев — жителей «черты еврейской оседлости» в сравнительной характеристике с другими национальными группами.

К концу XIX в. не существовало единого понятия преступления. Со второй половины XIX в. появляются национальные преступные группировки, которые формировались по принципу языковой и этнической принадлежности. Применительно к преступлениям, совершаемым евреями, мы даём новое понятие — «этнические преступления» в силу существовавшего по отношению к ним ограничительного законодательства.

Исторически сложилось, что в границах Российского государства евреи занимали определённое место в экономической, политической, социальной и других сферах жизни. Специфику занятой иудеями ниши определяла особая законодательная регламентация их жизни в пределах империи, которая характеризовалась множеством разнохарактерных, противоречивых и непоследовательных мер и постановлений (3). «Временные правила» 1882 г. запретили евреям селиться в сёлах, приобретать или арендовать в них недвижимое имущество (что исключало возможность основания фабрик и заводов вблизи источников сырья). Более того, вводились и другие жёсткие санкции: затруднялось членство евреев в фондовых биржах и запрещены выборы их в председатели бирж; для них был введен запрет на владение рудниками, расположенными на государственных землях, и на строительство товарных складов возле государственных железных дорог; введена государственная винная монополия, устранившая евреев от торговли и отчасти производства спиртных напитков.

Вводился жёсткий контроль за проживанием иудеев вне «черты оседлости», что привело к массовым депортациям из Киева, Москвы, где еврейские купцы на тот момент уже проживали веками. Перечень городов и местечек, предназначенных для поселения евреев, был попрежнему ограниченным, а населенные пункты, не имевшие статуса города, оставались для них закрытыми.

Запретительные законодательные меры оставили лишь несколько свободных для иудеев профессий, таких как торговля, ремёсла. Однако большая скученность в городах, постоянная конкуренция среди названных профессий еврейского населения не давала им возможности стабильного заработка и нормального существования. Таким образом, запретительные правила толкали обедневший, голодный народ на совершение преступлений. Этот вывод подтверждает статистика Министерства юстиции по судопроизводству, производимому в 1893 г. Наибольший процент из всех рассматриваемых в статистическом источнике преступлений евреев занимали кражи и укрывательство кражи. Весьма естественным на этом фоне выглядит вывод о том, что среди евреев самыми распространёнными были экономические преступления. Евреи отличались весьма слабым развитием тяжких и особо тяжких преступлений. Среди лиц, осуждённых за бродяжество и нарушение правил о паспортах, было больше иудеев (4).

Запретительные законодательные меры последней трети XIX столетия устанавливали запрет всем евреям на въезд в Сибирь, кроме указанных в «Уставе о ссыльных», ссылаемых по суду и в административном порядке (5). При этом одновременно существовали законодательные нормы, дозволявшие некоторым категориям иудеев повсеместное жительство в империи. Та же законодательная двойственность наблюдалась и в отношении уже сосланных в Сибирь преступников иудейского вероисповедания. Их положение регулировалось как общими постановлениями, применяемыми ко всем категориям ссыльных, так и специальными решениями и распоряжениями Правительствующего сената, регламентирующими права евреев на местах их причисления.

Таким образом, нарушенное экономическое равновесие черты оседлости, бесправие евреев фактически провоцировало их на нарушение ограничительных законов и правил, нередко устанавливаемых исключительно для них, и приводило к совершению незаконных административных или экономических преступлений, за которые они осуждались на вечное по­селение в Сибирь.

Следующий показатель увеличивающегося числа преступлений, совершаемых иудеями, связан с психологическим состоянием личности преступника. Как правило, преступное поведение не возникает неожиданно, а представляет собой некоторый итог влияния общества на личность. Обозначенные выше изменения в «черте еврейской оседлости» приводят к формированию нового типа личности. Это молодой человек, который отходит от традиционного еврейского образования на идиш, от традиционных занятий торговлей, стремится к получению светского образования на русском языке. Еврейская молодёжь активно интересуется политикой, принадлежит к разным политическим партиям, движениям и течениям. Не всегда их деятельность носила мирный и законный характер. Нередко такие по­литически активные учащиеся сразу со студенческой скамьи попадали на скамью подсудимых, откуда их путь был только в Сибирь.

Многочисленные сведения об осуждённом мы можем выявить из «Статейного списка» — документа, который составлялся на всех осуждённых на каторжные работы или на поселение в Сибирь. Заведённый в суде или полицейском управлении на каждого преступника статейный список сопровождал его до окончания срока наказания. Анализируя данный вид документа, мы пришли к выводу, что практически все осужденные иудеи были из «черты еврейской оседлости», так как в первой графе вышеозначенного источника было указано, в каком суде какой губернии преступник был приговорён к ссылке. Кроме того, в списке отмечалась категория ссыльного. Эта информация помогает определить тяжесть вины преступника. Необходимо уточнить, что дореволюционная система наказаний делила каждое из них на степени (или категории); например, ссылка в Сибирь подразделялась на пять степеней в зависимости от тяжести совершённого преступления. Менялась продолжительность срока осуждения, и удалённость места ссылки. Отсутствие в списках высших категорий по системе «лестницы наказаний» говорит о низком показателе у евреев тяжких и особо тяжких преступлений.

Особую важность для нас представляют данные о составе преступления. Из про­анализированных нами личных дел осуждённых иудеев самыми распространёнными составами преступлений были политические, например «участие в сообществе, заведомо поставившем целью своей деятельности ниспровержение существующего в государстве общественного строя». Даже национальные преступные группы создавались только для единичных преступлений с целью получения денег на революционные нужды. В них не было явного лидера и активных участников группировки. Следовательно, эти преступные сообщества нельзя отнести к числу профессиональных и постоянно действующих. Однако у тюремной инспекции имелись дела на осуждённых иудеев и за покушение на убийство, и за разбой. Анализ статистики дореволюционной преступности убедительно показывает, что к концу столетия наблюдается сращивание политических и уголовных преступлений.

Данные личных дел осуждённых свидетельствуют и о том, что преступники-иудеи в меньшей степени были склонны к рецидивам преступлений, особенно носивших уголовный характер. В основном вторично осуждали за побеги с каторги, которые были достаточно распро­странены (6). В отличие от преступников других этнических групп, которые стремятся вернуться домой любыми путями, в том числе и преступными, евреи стараются закрепиться на месте поселения, завести хозяйство и быть полезными этому краю.

Второй вид характеристики личности преступника — социально-демографический. Он предоставляет информацию о возрасте, социальном статусе осуждённого, профессии, составе семьи, социальной роли. Всё это определяет личность преступника как субъекта и объекта общественных отношений.

Результаты статистических данных дореволюционной преступности показывают, что возраст преступников-евреев составлял 20—25 лет. Соотношение мужчин и женщин среди преступников в конце века было 15:1.

Молодые люди, осуждённые на ссылку по политическим мотивам, были чаще всего людьми холостыми, не успевшими обзавестись семьями на родине. По данным личных дел осуждённых, преступники старше 30 лет следовали к месту отбывания наказания, в основном уже имея не только жену, но и нескольких детей.

Современная криминологическая наука считает, что в целом уровень образованности у осуждённых ниже, чем у законопослушных граждан. Сравнительная характеристика дореволюционной преступности у иудеев говорит об обратном — большая часть ссыльных были грамотны, т.е. умели читать и писать, знали два языка — идиш и русский. Кроме того, на родине они успели получить специальность, знали ремесло.

Подводя итоги и составляя социальный портрет ссыльного иудея, можно констатировать, что в основном это были молодые люди, получившие образование и специальность, не успевшие обзавестись семьёй. Особый правовой статус и личностные особенности еврейского населе­ния на рубеже XIX—XX вв. создавали новую форму преступлений — переплетение уголовного и политического состава деяния, а также формировали новый тип личности, который в большей степени стремился к изменению существующей политической и социальной реальности, а не к совершению преступного деяния.

_______________________________________________

(1) Познышев С.В. Криминальная психология: Преступные типы. О психологическом исследовании личности как субъекта поведения вообще и об изучении личности преступника в частности. — М., 2007, стр. 15.

(2) Смирнов М.А. Отечественная преступность и общественно-политическая ситуация в России во второй половине XIX – начале XX в. (1861-1917 гг.) : дисс. …канд. ист. наук. – Кострома, 2006, стр. 145.

(3) Градовский Н.Д. Торговые и другие права евреев в России, в историческом ходе законодательных мер. Ч.1. – 2-е изд., испр. и доп. – СПб., 1886, стр. 345.

(4) Тарновский Е.Н. Итоги русской уголовной статистики за 20 лет (1874-1894 гг.). – СПб., 1899, стр. 168.

(5) Кальмина Л.В. Еврейские общины Восточной Сибири (середина XIX в. — февраль 1917 года). — Улан-Удэ, 2003, стр. 22.

(6) ГАИО, ф. 34, оп. 1, д. 286, л. 163-164.

По материалам Siberia and the Exile

Leave a Comment

Your comment

You can use these tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Please note: Comment moderation is enabled and may delay your comment. There is no need to resubmit your comment.