Клуб экстремального отдыха "Мустаг"

3,4 и 9 марта
10 марта. Кисловодск
13 марта. Кисловодск
3 апреля

29 апреля 1917 г. мамà и я, мы отправили телеграммы м[инистру] ю[стиции] Керенскому и в копии мин[истру]-председ[ателю] кн[язю[ Львову.

Телеграмма мамà: «С 14 марта я нахожусь под домашним арестом, но по настоящее время мне не было предъявлено никаких обвинений, и потому настоятельно прошу Вас о предъявлении мне таковых или освободить меня от чрезвычайно тяжелого для меня ареста».

Телеграмма моя: «В продолжение полутора месяцев мать моя, великая княгиня Мария Павловна, находится под домашним арестом, крайне тяжело отражающемся на ее сильно пошатнувшемся здоровии. Между тем до сих пор ей не было предъявлено никаких обвинений и не сообщены поводы к аресту, а потому прошу Вас, господин министр, не найдете ли Вы возможным, если у Вас имеются хотя бы малейшие к тому основания, назначить следствие, которое выяснило бы причины ареста, а в противном случае настоятельно прошу Вас освободить мою мать от домашнего ареста.

По поручению моей матери и от себя лично прошу Вас, господин министр, о таковом расследовании, которое дало бы возможность искать перед судом защиты против появившихся в печати гнусных и оскорбительных статей, позорящих имя моей матери».

Обе телеграммы были переданы до отправления в Пятигорский гражд[анский] исп[олнительный] ком[итет] для ознакомления.

Приказ о наступлении армии и флоту

12 мая 1917 года

Воины, офицеры, солдаты и матросы!

В великий грозный час жизни родины нашей воля народа призвала меня стать во главе всех вооруженных сил Государства Российского.

Безмерно тяжело новое бремя мое, но, как старый солдат революции, беспрекословно подчиняясь суровой дисциплине долга, я принял перед народом и революцией ответственность за армию и флот.

Все вы, воины свободной России, от солдата до генерала, выполняете тяжкий, но славный долг защиты революционной России. Только этот долг – помните это. Но, защищая Россию, вы боретесь и за торжество великих идеалов революции, за свободу, равенство и братство.

Ни одной капли вашей крови не прольется за дело неправды.

Не для захватов и насилий, а во имя спасения свободной России вы пойдете вперед, туда, куда поведут вас вожди и Правительство.

Стоя на месте, прогнать врага невозможно. Вы понесете на концах штыков ваших мир, право, правду и справедливость. Вы пойдете вперед, свободные сыны России, стройными рядами, скованные дисциплиной долга и беззаветной любви к революции и родине.

Без дисциплины нет единства действий, без дисциплины нет спасения. Судьба нашей свободы зависит от того, исполнят ли армия и флот до конца свой долг перед страной. Свергнув царизм, армия совершила великий подвиг, показав, как надо любить и бороться за свободу, но я верю, что и армия и флот совершат еще большее: они первые покажут, как надо понимать свободу, охранять ее и умирать за нее.

Пусть самые свободные – армия и флот – в мире докажут, что в свободе сила, а не слабость, пусть выкуют новую железную дисциплину долга, поднимут боевую мощь страны, дадут воле народа ту властность силы, которая приблизит час осуществления народных надежд.

Вперед, к свободе, земле и воле!

Помните, кто оглянется, остановится и пойдет назад, все потеряет.

Не забудьте вы, воины революции: если не совершите вы подвига защиты свободной чести и достоинства родины, прокляты будут ваши имена.

Тяжел ваш подвиг, но вы свершите его в гордом сознании, что вы творите волю революции. Ваши имена, ваши страдания будут священны для свободной России. Внуки ваши будут вспоминать с гордостью и восторгом армию революции. По воле народа вы должны очистить родину и мир от насильников и захватчиков. На этот подвиг я зову вас; неужели и вы не услышите меня? Товарищи, с вами мысль и сердце революционной России, пусть это сознание вдохнет новую решимость в ваши сердца.

Братья, от имени великой российской революции я приветствую вас, от имени свободного русского народа низко кланяюсь вам.

Приказ прочесть во всех ротах, эскадронах, сотнях и батареях, на всех судах и во всех воинских сухопутных и морских командах.

Военный и морской министр А.Керенский

Декларация прав военнослужащих

(Приказ армии и флоту)

11 мая 1917 г.

Приказываю ввести в жизнь армии и флота следующие согласованные с п. 2 декларации Временного правительства от 7 марта с. г. положения об основных правах военнослужащих.

1) Все военнослужащие пользуются всеми правами граждан. Но при этом каждый военнослужащий обязан строго согласовать свое поведение с требованиями военной службы и воинской дисциплины.

2) Каждый военнослужащий имеет право быть членом любой политической, национальной, религиозной, экономической или профессиональной организации, общества или союза.

3) Каждый военнослужащий во внеслужебное время имеет право свободно и открыто высказывать и исповедовать устно, письменно или печатне свои политические, религиозные, социальные и прочие взгляды.

4) Все военнослужащие пользуются свободой совести, а потому никто не может быть преследуем за исповедуемое им верование и принуждаем к присутствию при богослужениях и совершении религиозных обрядов какого-либо вероисповедания. Участие в общей молитве не обязательно.

5) Все военнослужащие в отношении своей переписки подчиняются правилам общим для всех граждан.

6) Все без исключения печатные издания (периодические и непериодические) должны беспрепятственно передаваться адресатам.

7) Всем военнослужащим предоставляется право ношения гражданского платья вне службы; но военная форма остается обязательною во всякое время для всех военнослужащих, находящихся в действующей армии и в военных округах, расположенных на театре военных действий.

Право разрешать ношение гражданского платья военнослужащим и некоторых крупных городах, находящихся на театре военных действий, предоставляется главнокомандующим армиями и флотов или командующим флотами. Смешанная форма ни в каком случае не допускается.

Взаимоотношения военнослужащих должны основываться пpи строгом соблюдении воинской дисциплины, на чувстве достоинства граждан свободной России и на взаимном доверии уважения и вежливости.

9) Особые выражения, употребляющиеся как обязательные для ответов одиночных людей и команд вне строя и в строю, как, например: «так точно», «никак нет», «не могу знать», «рады стараться», «здравия желаем», «покорнейше благодарю» и т.п. заменяются общеупотребительными: «да», «нет», «не знаю» «постараемся», «здравствуйте» и т.п.

10) Назначение солдат в денщики отменяется.

Как исключение, в действующей армии и флоте, в крепостных районах, в лагерях, на кораблях и на маневрах, а также на окраинах, в тех местностях, в которых нет возможности нанять прислугу (в последнем случае невозможность этого определяется полковым комитетом), офицерам, военным врачам, военным чиновникам и духовенству разрешается иметь вестового для личных услуг, назначаемого по обоюдному соглашению вестового и лица, которому он назначается, с платой на каждого из упомянутых чинов.

Вестовые для ухода за собственными офицерскими лошадьми, положенными по должности, сохраняются как в действующей армии, так и во внутренних округах и назначаются на тех же основаниях, как и вестовые для личных услуг.

11) Вестовые для личных услуг не освобождаются от боевой службы.

12) Обязательное отдание чести как отдельными лицами, так и командами отменяется.

Для всех военнослужащих, взамен обязательного отдания воинской чести устанавливается добровольное взаимное приветствие.

Примечания: 1) отдание воинских почестей командами и частями при церемониях, похоронах и т.п. случаях, сохраняется; 2) команда «смирно» остается во всех случаях, предусмотренных строевыми уставами.

13) В военных округах, не находящихся на театре военных действий, все военнослужащие в свободное от занятий и нарядов время имеют право отлучаться из казарм и с кораблей в гавани, но лишь осведомив об этом соответствующее начальство и получив надлежащее удостоверение личности.

В каждой части должна оставаться дежурная рота или вахта (или соответствующая ей часть) и, кроме того, в каждой роте, сотне, батарее и т.п. должна оставаться еще и ее дежурная часть.

С кораблей, находящихся на рейдах, увольняется такая часть команды, какая не лишает корабля возможности, в случаях крайней надобности, немедленно сняться с якоря и выйти в море.

14) Никто из военнослужащих не может быть подвергнут наказанию или взысканию без суда. Но в боевой обстановке начальник имеет право, под своей личной ответственностью, принимать все меры, до применения вооруженной силы включительно, против не исполняющих его приказания подчиненных. Эти меры не почитаются дисциплинарными взысканиями.

15) Все наказания, оскорбительные для чести и достоинства военнослужащего, а также мучительные и явно вредные для здоровья не допускаются.

Примечание. Из наказаний, упомянутых в уставе дисциплинарном, постановка под ружье отменяется.

16) Применение наказаний, не упомянутых в уставе дисциплинарном, является преступным деянием, и виновные в нем должны предаваться суду. Точно так же должен быть предан суду начальник, ударивший подчиненного в строю или вне строя.

17) Никто из военнослужащих не может быть подвергнут телесному наказанию, не исключая и отбывающих наказания в военно-тюремных учреждениях.

18) Право назначения на должности и, в указанных законом случаях, временного отстранения начальников всех степеней от должностей принадлежит исключительно начальникам. Точно так же они одни имеют право отдавать распоряжения, касающиеся боевой деятельности и боевой подготовки части, ее обучения, специальных ее работ, инспекторской и хозяйственной частей. Право же внутреннего самоуправления, наложения наказаний и контроля в точно определенных случаях (приказы по военному ведомству 16 апреля с. г. № 213 и 8 мая с. г. № 274) принадлежит выборным войсковым организациям, комитетам и судам.

Объявляя настоящие общие положения, предписываю принять их (как и правила, установленные приказом по военному ведомству с. г. № 114) в основание при пересмотре уставов и законоположений, определяющих внутренний быт и служебную деятельность военнослужащих, а равно дисциплинарную и уголовную их ответственность.

Военный и морской министр А.Керенский

Перемена верховного командования

Петроград. 22 мая. Временным правительством назначены верховный главнокомандующий генерал от инфантерии Алексеев – в распоряжение Временного правительства, главнокомандующий армии Юго-Западного фронта генерал от кавалерии Брусилов – верховным главнокомандующим, 2-й армии генерал-лейтенант Гутор – главнокомандующим армиями Юго-Западного фронта.

Отголоски обыска у Романова

Севастополь. Командующий Черноморским флотом адмирал Колчак издал следующий приказ:

«Военный и морской министр А.Ф. Керенский приказал мне немедленно произвести расследование с целью установить, кем и по чьему приказу был произведен обыск в Ай-Тодоре, Чаире и Дюльбере у членов семьи Романовых, т. к. Временное правительство никаких распоряжений об обыске не делало, а также разыскать и вернуть по принадлежности все украденное во время этого обыска; вопрос о возмутительном поведении лиц, производивших обыск, поставить на обсуждение суда чести. Производство расследования должно иметь спешный характер, поэтому предписываю закончить его в возможно непродолжительном времени».

Кронштадтские мученики

В.Д. Кузьмин-Караваев обращается в «Биржевые ведомости» с открытым письмом к министрам-социалистам и к исполнительному комитету Совета рабочих и солдатских депутатов. Автор письма пишет о «мучениках» Кронштадта, заключенных в тюрьме офицерах: «Они страдают в кишащих паразитами и крысами карцерах, спят на досках, голодают… И это уже длится скоро три месяца. Их мучают, их унижают, над ними издеваются. К ним врываются и днем и ночью для обысков вооруженные солдаты. Обходя помещения, солдаты, их вчерашние подчиненные, им, офицерам, командуют: «Смирно, покажи свою рожу».

Арестованные офицеры сознают, что они находятся в положении полного бесправия. У них свежи воспоминания, как из камер брали их товарищей и уводили для расстрела. Каждое внезапное появление солдат вызывает в них содрогание и ожидание смерти… Многие психически заболели… Были случаи самоубийств… В печати появилась жалоба, поданная офицерами, находящимися в Кронштадтской следственной тюрьме. «Пища, – пишут несчастные, – столь дурного качества, что часто есть ее совершенно невозможно. Между тем передача съестных припасов строго воспрещена. Помещение отвратительное, ужасно сырое, всегда переполненное сверх нормы… Свиданий с родными сначала не разрешали вовсе. Теперь свидания допускаются раз в неделю. После первого дня свиданий толпа матросов «грозила перебить тюремный персонал и арестованных». Толпа только тогда успокоилась, когда ее делегаты произвели в тюрьме обыск в поисках переданных съестных припасов и ничего не нашли.

Арестованные производят все черные работы по уборке помещений – иногда также канцелярии и помещения команды. При этом караул нередко издевается над работающими офицерами.

Политические содержатся вместе с уголовными. Больных в арестантский лазарет отправляют неохотно.

И всем этим физическим и нравственным мучениям подвергаются люди, из которых 95 процентов не знают, за что и на каком основании они сидят в тюрьме: им никакого обвинения не предъявлено. Отбывающих судебный приговор среди заключенных нет ни одного…»

И автор «открытого письма» взывает: «Министры-социалисты! Вы – члены Временного правительства. В ваших руках власть. Вы имеете авторитет. На вас лежит величайший долг ответственности, ответственности перед своей совестью. Прислушайтесь к ее голосу. Не заслоняйтесь от него. Он вам скажет, что вы должны сделать, – сделать во что бы то ни стало, сделать до конца».

Освобождение бывшей великой княгини Марии Павловны

Министр юстиции П.Н. Переверзев, снесясь по поводу приводившегося у нас вчера ходатайства великой княгини Марии Павловны старшей и великого князя Андрея Владимировича об освобождении Марии Павловны из-под ареста, уведомил местный прокурорский надзор, что со стороны генерал-прокурора не встречается препятствий к снятию ареста с великой княгини Марии Павловны при условии отобрания от нее подписки о невыезде47.

Отставка генерала Гурко

Увольняется от должности главнокомандующий Западным фронтом генерал Гурко.

Причина отставки

Несколько времени назад генерал Гурко прислал Временному правительству письмо, в котором в очень резких выражениях критиковал некоторые действия правительственных агентов в области военного управления.

Частые случаи неповиновения отдельных войсковых частей начальникам ген. Гурко объясняет теми же указанными им неправильными распоряжениями.

После получения этого письма Временное правительство постановило уволить генерала Гурко от занимаемой им должности главнокомандующего Западным фронтом и назначить его начальником дивизии в Казанском военном округе.

Последнее назначение является сильным служебным понижением и вызвано, как говорят, резким тоном письма генерала Гурко.

Князь Г.Е. Львов о генерале М.В. Алексееве

Министр-председатель князь Г.Е. Львов по поводу отставки верховного главнокомандующего генерала М.В. Алексеева заявил журналистам:

– Генерал М.В. Алексеев на днях сам подал прошение об отставке. Свою просьбу он мотивировал переутомлением и болезнью. Верховный главнокомандующий, впрочем, давно уже просил освободить его от исполнения лежавших на нем обязанностей.

Просьба генерала Алексеева совпала с событиями, которые диктовали необходимость, чтобы в ставке боевая жизнь не нарушалась и настроение ее соответствовало настроению всего фронта. Эти соображения и заставили Временное правительство удовлетворить просьбу генерала.

Назначение М.В. Алексеева в распоряжение Временного правительства объясняется необходимостью использовать богатые технические знания и боевые качества бывшего верховного главнокомандующего.

В ближайшие дни генерал Алексеев приедет в Петроград.

* * *

Отставка генерала Гурко, по словам князя Львова, не стоит ни в какой связи с уходом генерала Алексеева.

Приказ Керенского об отставке генерала Гурко

Керенским издан приказ по армии и флоту по поводу рапорта главнокомандующего Юго-Западным фронтом Гурко, в котором он снимает с себя всякую нравственную ответственность за благополучное ведение порученного ему дела вследствие создавшихся условий в армии.

Сложение с себя всякой нравственной ответственности является свидетельством несоответствия генерала Гурко своему назначению; безнравственной ответственности перед Родиной Гурко не может более занимать своего высокого важного поста и отчисляется от должности главнокомандующего, причем военному министру поручает снестись с верховным главнокомандующим о назначении Гурко на должность не выше начальника дивизии.

Временное правительство ограничивается этой мерой лишь ввиду прежних боевых заслуг Гурко.

Впредь подобные поступки начальствующих лиц будут караться с большей строгостью, вплоть до понижения их на самые низшие должности.

Австрийские парламентеры

Кишинев. 18.05. (Замедлена доставкой.) Сюда прибыла через румынский фронт и направляется в Петроград к Временному правительству с важным поручением группа австрийских парламентеров, в составе двух генералов, двух полковников, двадцати офицеров и пятнадцати солдат.

Австрийские парламентеры следуют под наблюдением восьми русских солдат.

Петроград. 23.05. По наведенным вашим корреспондентом справкам, о проезде через Кишинев австрийских офицеров и солдат, направляющихся в Петроград для переговоров о заключении мира, уже известно и Временному правительству.

Некоторые из министров по поводу путешествия австрийских офицеров выражают крайнее возмущение и заявляют, что если австрийские примиренцы осмелятся явиться к Временному правительству для переговоров о мире, то они будут вышвырнуты без всяких церемоний, т. к. правительство никогда не согласится вести какие-нибудь переговоры о мире без согласия наших союзников, да притом еще с какими-то офицерами.

По сведениям некоторых министров, австрийская делегация имеет в виду разговаривать не с Временным правительством, а с Советом рабочих и солдатских депутатов. Если это подтвердится, то, по слухам, Временное правительство намерено потребовать, чтобы эти переговоры происходили гласно, чтобы общественное мнение могло судить, в какую ловушку хотят поймать русский народ наши враги.

Вместе с тем Временное правительство предполагает произвести строгое расследование всех обстоятельств приезда австрийцев в Россию, и главным образом того, каким путем они пробрались через нашу границу и кто способствовал им в переезде по железной дороге.

Если выяснится, что в этой попытке завязать мирные переговоры с врагами играли какую-нибудь роль представители командного состава, то они будут преданы суду.

Больная Россия

(Беседа с генерал-лейтенантом Алексеевым)

Трогательный незабвенный день в ставке верховного главнокомандующего. Президиум офицерского съезда армии и флота явился к генералу Алексееву передать ему последнее «прости». Уход генерала Алексеева поразил всех своею неожиданностью, съезд встретил эту весть гробовым молчанием. В этой жуткой тишине ясно было, что теряла русская армия с уходом Алексеева.

В Германии встретят эту весть с восторгом и ликованием, они знают, кем был для России ушедший генерал. Для всего русского офицерства это страшная, почти незаменимая утрата. Я видел их потемневшие лица при первой тяжелой вести, слышал их страстные, полные скорби речи. Эти окопники, половина которых украшена орденом Св. Георгия, с золотыми полосками на рукаве, не могли скрыть тяжелого уныния и боли. Седой полковник, председатель офицерского съезда, член Государственной думы двух созывов, со слезами в голосе предложил выбрать бывшего верховного главнокомандующего почетным членом вновь созданного офицерского союза. Гул радостного одобрения прошел по театру, раздались голоса: «Просим, просим». И все офицеры как один человек встали со своих мест. Тут же на съезде было выработано последнее обращение съезда к генералу Алексееву, и президиум отправился в ставку, оставив на несколько минут собрание.

Нет слов описать последнюю прощальную картину расставания боевых офицеров со своим главнокомандующим. В тот момент, когда генерал сказал: «Может быть, скоро я буду частным человеком, я уже подал прошение об отставке», он не выдержал и заплакал. Слезы текли по лицу израненных офицеров. Боже мой, как тяжело сейчас жить в России, как больно любить Россию!

Генерал Алексеев принял меня накануне своего ухода. Это было в десять часов вечера. Маленький беленький особняк с двумя караульными будочками, столь знакомый всему военному миру, утопал в весенней зелени. С отречением бывшего царя исчезла вся бутафория ставки. Я вошел в кабинет верховного. Он поднялся из-за рабочего стола.

В первый раз видел его я. Заговорил он просто, от сердца, хорошо. Была в его голосе неподкупная искренность и боль, и тоска за Россию.

– Россия борется в тяжких судорогах. Россия возрождается, необходимо время, чтобы справиться с тяжелой болезнью. Моментальный переход к здоровой жизни – это чудо. Одними речами родину свою не спасешь. Нужна определенная власть начальствующим лицам. Нужна ответственность генерала, офицера, солдата, чтобы было написано черным по белому, что грозит каждому из нас за неисполнение долга.

Все увлеклись сейчас своими правами, это, по их мнению, превыше всего. Чем менее развита «масса, тем более им кажется, что какой-то невидимый враг покушается на их права, возьмет да отнимет». О своих обязанностях забыли все, а это главное. Но нет права без обязанностей.

Воодушевить речью массы легко, особенно такому популярному оратору, каким является военный министр. Но нужны тысячи ораторов, чтобы внедрить солдатской массе соотношения между ее правами и обязанностями. Это дается только воспитанием. Надо воспитать авторитет офицера в солдатской массе. Всякая власть должна занять такое положение, чтоб иметь определенный авторитет, без него никакая власть немыслима. Наше великое горе заключается в том, что у всех нас, сверху донизу, власть отнята …

Чувства офицера, его психология, скорбь за гибель великой нашей родины – все это яркой картиной прошло на последнем съезде офицеров при ставке. Съезд этот – явление исключительное. Он стал на очень симпатичную и соответствующую точку зрения.

Работа офицерского съезда свелась к тому, чтобы выяснить все язвы, болезни, которыми больна русская армия, а потом наметить тот путь, лекарство, которое необходимо, чтобы поднять пошатнувшуюся боевую мощь нашей армии. Как доктор выносит больному диагноз, так и съезд вынес ряд важных резолюций, и изготовить по выданным доктором рецептам лекарство должны особые аптеки во главе с правительственными аппаратами54… должны проявить высокое гражданское мужество в деле оздоровления русской армии. От степени их энергии будет зависеть и действие их лекарства.

С чувством глубокого удовлетворения должен признать, что высокоидейными офицерами нашего съезда диагноз русской болезни поставлен правильно. Рецепты прописаны офицерами, полные любви к нашей армии, родине. Работой этого съезда придется пользоваться неоднократно. Это не голос отдельных начальников, а голос всего офицерства, которое на своих плечах вынесло войну. В настоящий, тяжкий момент офицерство ярче, чем кто-либо, чувствует любовь к родине.

Настроение последнего офицерского съезда ни в какой телеграмме не выложишь. Я встретил очень многих офицеров, скорбящих о настоящем, исполненных искреннего желания внести полное обновление, изменить общий состав армии в самые ближайшие дни. Они отдают все силы своего ума, любви, чтобы наметить пути к радикальному изменению. Русское офицерство состоит, повторяю, из идейных людей, готовых отдать и пожертвовать всем, чтобы снова создать нашу могучую грозную армию.

Великое преступление против родины свершает тот, кто понижает дух армии, воспитывает в солдатах чувство животного страха, предлагая кончить войну без натиска, атаки, победы. Это мое глубокое исповедание за все время, пока я был начальником штаба верховного и в должности верховного главнокомандующего.

Армия обновляется, крепнет. Все, что может быть нами сделано – делается, но Россия должна знать, что армия была больна. Если бы вы знали, какой напор пропаганды был двинут на армию и со стороны Германии, и со стороны нашего тыла. И утомленная армия, не всегда доедавшая все то, что ей полагалось, воспринимала жадно льстивые, хитрые речи. На почве известного материального недостатка образовалось тяжелое направление: «Мир во что бы то ни стало».

Постепенно мы излечиваемся от этой болезни. И лишь только организм армии хоть немного окрепнет, солдаты сами поймут, что без жестокого штурма, удара и драки с нашей стороны война закончиться не может.

Когда начнется наступление, определенно, сказать не могу. Скажу одно: это уравнение со многими неизвестными. Мы можем подставить известные данные из хода нашей болезни, но математически день и час воскресения нашего исчислить не можем. Но наступит момент, когда вся Россия поймет, что без наступления нет спасения.

То, что пережито, не дай Бог, чтобы вновь повторилось. Это было одно сплошное мучение. Страшная болезнь распространялась не одновременно, но переболели почти все фронты. Идеи большевизма проявлялись повсюду с одинаковой силой, вопрос лишь был во времени.

Такие явления, как Кронштадтская республика, – явления постоянные. Горькая правда – эта запачканность многих рук в офицерской крови. Поражает полное отсутствие сознания долга перед родиной. Это судороги преступления перед Россией. Перед такими судорогами краснеет каждый русский, и кровь павших русских офицеров вопиет к небу. Это черное темное пятно на фоне русской революции. Дай Бог, чтобы это были последние судороги.

Положение Германии нелегкое, но воспитание народа в железной дисциплине, любви, объединяющей и примиряющей, спасает германский народ. В этом его сила, его могущество. Не спасла бы Германию и высокая техника, если бы не было примирения во внутренних отношениях. Все там несут одинаковые тяготы, все доблестно дерутся. В дисциплине спасается народ в такие минуты, когда все, казалось, разваливается. Они недоедают три года, вытянули все на фронт. Посмотрите, что сейчас осталось в Германии: инвалиды, дети и глубокие старики, все отправлено на фронт.

А посмотрите в Петрограде, сколько там народа молодого, сильного, еще не бывавшего в боях! В Германии воюет весь народ, и никто не говорит, что тяжело, что посеять некому.

Все союзники смотрят на нас, когда же Россия начнет наступление. Третий месяц длится наступление наших союзников, они вправе рассчитывать, что в заключительный период войны мы примем соответствующее участие. Они изнемогают, и стыдно нам не поддержать их.

Весь русский народ должен неумолчно говорить своим сынам на фронте, что необходим решительный удар по противнику, чтобы скорей войну довести до конца. Германию можно взять только голой силой, войну нужно выиграть. У нас сил много, мы это можем и должны сделать. Общественные организации, союзы, советы, правительство – все они, слившись в один голос, должны сказать, что лучшая защита родины – это наступление, нападение. Когда эта мысль пронзает всю толщу, всю массу армии, тогда наступление будет сделано.

Мой завет русскому обществу: требовать у армии, чтобы та знала, что защищаться можно только наступая, нападая. Когда поднимаются голоса против наступления, то многие становятся неискренними. Разве могут говорить о наступлении те, кто беспокоится за свою персону? Нужна определенность и ясность. Да, будем защищаться, но атакуя, нападая. Тем более земля наша занята!

Россия не может из войны выйти искалеченной, истерзанной. А хотят отхватить от нас многое. Так нет же, вперед, атаковать, – взволнованный генерал повышает свой голос, – бить и гнать из родной земли должны мы немецкую армию. И армия перед свободною родиной должна исполнить свой долг до конца. Много на нее Россия потратила и любви, и силы, и достояния, и она может и сделает это. У нашей армии все есть. Требуется только воодушевление, и истерзанная, больная Россия имеет право потребовать эту последнюю нашу жертву.

А.П. Тупин. Ставка. 21 мая.

Русский фронт

(Собственный корреспондент «Нового времени»).

Прощальная речь генерала М.В. Алексеева

Действующая армия. В последние минуты пребывания генерала М.В. Алексеева в ставке верховного главнокомандующего президиум съезда офицеров армии и флота явился к генералу с последним прощальным приветом от имени всего офицерства. Бывший верховный главнокомандующий ответил делегации следующее:

– Мне, конечно, нечего говорить, с каким тяжелым чувством оставляю я армию. Все я делал с глубокой верой в могущество армии и теперь покидаю свой пост с чувством сознания исполненного долга. Молю Бога, чтобы Он спас Россию.

Глубоко благодарен вам и всему вашему съезду. Тяжелый, тернистый путь пришлось ему пройти, но ваша выдержка, ваш такт дали вам возможность принести громадную пользу армии.

Гражданское мужество, выраженное всеми вами на этом съезде, должно быть сравнено с той доблестью, которую высказало все наше офицерство, тысячами своих жизней заплатившее за благо и спасение родины.

Трудное дело предстоит вам впереди, но если вы будете будить те чувства, которые вы уже выказали, и ту уверенность, что русская армия выйдет победительницей из тяжелого положения, то это будет все. Пока будет порядок в армии, пока будет в ней дисциплина, до тех пор будет существовать Россия.

С верой, что Бог вдохнет в умы русских людей созданную необходимость исполнения всеми своего долга, я покидаю армию, верю и надеюсь, что армия сослужит свою великую службу. За всю эту работу я искренно благодарю вас и весь съезд.

Я прошу передать всем офицерам мою искреннюю благодарность за их тяжелый труд и гражданское мужество. Благодарю всех за лестную оценку моей скромной работы, которую высказал весь съезд. Я скоро, может быть, стану частным человеком…

При этих словах генерал заплакал.

– Я уже подал в отставку, но я буду следить с таким же вниманием за вашей великой работой по воссозданию могучей армии. Да поможет вам Бог!

Могилев. Съезд офицеров армии и флота при гробовом молчании выслушал известие об уходе верховного главнокомандующего генерала Алексеева. Съезд единогласно выбирает ген. Алексеева почетным членом офицерского союза.

Съездом принята единогласно резолюция следующего характера: «Съезд союза офицеров армии и флота при ставке с чувством глубочайшего сожаления принимает весть об уходе с ответственнейшего в данный момент поста генерала Алексеева, вождя, в дарование и боевой опыт которого глубоко верит вся армия. Съезд считает этот уход тяжкой потерей для России»55.

Изгнание труса

Рига, 25.05. Во время объезда Рижского фронта А.Ф. Керенский посетил, между прочим, одну дивизию, наиболее затронутую разлагающей пропагандой большевизма.

Военный министр приказал солдатам одного из полков дивизии собраться вокруг себя и произнес горячую речь, в которой разъяснил значение происшедшего переворота, объяснил истинный принцип оборонительной войны, требующей не только пассивного сидения в окопах, но и активных наступательных действий, и закончил словами:

– Армия свободного революционного народа должна быть могущественнее прежней армии царей. Она должна внушать уважение друзьям и страх врагам.

После этой речи из толпы солдат выступил, по-видимому, представитель группы увлеченных большевизмом, обратившийся к А.Ф. Керенскому со словами:

– Господин генерал…

А.Ф. Керенский перебивает тоном мягкого упрека:

– Товарищ, а не генерал. Солдат, продолжая, спросил, в чем должна выражаться цель нашего пребывания на фронте: стоять на месте или наступать?

– Зачем мне земля и свобода, – продолжал он, – когда меня убьют? Нам нужен мир, а не свобода.

А.Ф. Керенский, на красноречие которого реплики солдата подействовали разжигающе, стал образно доказывать ложность, извращенность, гражданскую несостоятельность тенденций большевизма.

Все это время солдат, угрюмо смотревший на министра, перебивал его отдельными бессвязными, нечленораздельными выкриками, наконец воскликнул:

– Нам надо войну кончать мирно!

В этот момент А.Ф. Керенский, подойдя вплотную к солдату, глядя в упор, резко, негодующе воскликнул:

– Молчать, когда говорит военный министр!..

Наступила долгая мучительная пауза. При абсолютной тишине, при молчании потрясенных солдат прошло полминуты. А.Ф. Керенский, все время смотревший в зажженные злым огнем глаза солдата, продолжал речь, говоря о борцах за свободу, о желании некоторых в эту тяжелую минуту прикрыть великими идеями мира затаенные шкурные интересы, позорную трусость рабов, и закончил словами:

– Я докажу, что революция – не анархия, а власть.

Вдохновенная речь произвела потрясающее впечатление на солдат, среди которых уже зазвучали ноты протеста против выступления большевика, раздавались выкрики, что этот солдат выступает только от своей совести, но не от совести и убеждений собравшихся.

- Командир полка, – прервал солдат А.Ф. Керенский, – приказываю вам освободить этого солдата от военной службы. Отошлите его в деревню, опубликуйте в приказе, что революционной армии не нужны трусы…

Наступила гробовая тишина. Солдат побелел и беззвучно упал ничком в глубоком обмороке.

А.Ф. Керенский вдохновенным взором, смотря поверх толпы, продолжал речь, не обращая внимания на упавшего солдата, которого унесли лишь по приказанию генерала Радко-Димитриева.

– Каждый солдат, – говорит Керенский, – должен не только хотеть жить, но и умереть за великие идеалы революции. Этого требует от него разум раскрепощенного человека.

Пламенная речь министра вызвала бурю долгих оваций.

А.Ф. Керенский в сопровождении Радко-Димитриева, Драгомирова и других генералов ходами сообщения направился на передовую линию, где продолжал беседу с солдатами, причем, презирая явную опасность, сидел вместе с Радко-Димитриевым на стороне бруствера, обращенной прямо к неприятелю.

Возвращаясь, А.Ф. Керенский проходил мимо свежего братского кладбища. Тут опять остановился и, сняв шляпу, несколько минут стоял неподвижно. Губы его что-то беззвучно шептали.

Чествование

Действующая армия, 24.05. Сегодня в Каменец-Подольске, в Пушкинском народном доме, состоялось торжественное чествование нового верховного главнокомандующего генерала Брусилова всеми чинами штаба, представителями войск Каменец-Подольского гарнизона и представителями различных местных военных организаций.

Генерала Брусилова приветствовали от имени чинов штаба начальник штаба генерал Сухомлин, который поднес ему образ, затем начальник отдела снабжения армий генерал Эльснер, представитель исполнительного комитета солдат Колчинский, новый главнокомандующий Юго-Западным фронтом генерал Гутор и др.

Речь генерала Брусилова

Отвечая на все приветствия, генерал Брусилов сказал:

– Я по натуре человек независимый. Но бывают моменты, когда завидуешь тем, которые обладают даром красноречия. Для меня теперь настал такой момент. Я хотел бы вас всех поблагодарить так, как я это чувствую, но, к сожалению, не в состоянии этого сделать.

Далее в своей речи генерал Брусилов подробно останавливается на том времени, когда он принял командование армиями Юго-Западного фронта. Касаясь удачно начатого наступления в прошлом году, он заявил, что если бы ему помехой не послужила несогласованность действий высшего командного состава, он глубоко уверен, что война была бы уже тогда закончена.

В настоящее время, сознавая всю тяжелую ответственность, которую он берет на себя, становясь во главе всех армий, он, тем не менее, выказывает глубокую уверенность в благоприятном исходе кампании.

Генерал Брусилов рассказывает, что великое отступление 1915 г. совершило огромную революцию в его душе и сделало его самого революционером. Это же отступление показало всю силу и мощь духа русского народа. И теперь он также верит в эту силу и надеется, что с помощью войсковых комитетов, ему удастся укрепить боевую мощь армии и ожидаемый мир будет скоро достигнут.

В заключение генерал Брусилов говорит, что, когда он принял командование армиями Юго-Западным фронтом, ему также заявляли, что армия не способна к самостоятельным действиям, что она дезорганизована потерями неизбежными во время отступления. Но56… майское наступление показывает, что вера в непобедимый дух русского солдата оправдалась. В настоящее время все также говорят, что армия больна. Но эта болезнь несущественна. Можно быть уверенным, что армия с честью выполнит свой долг.

Свою речь генерал Брусилов закончил восклицанием:

– Да здравствует русская революционная армия! Ура!

Горячая, полная оптимизма речь верховного главнокомандующего вызвала у присутствовавших бурные овации.

Генерал Алексеев

(От Временного правительства)

Верховный главнокомандующий генерал от инфантерии Алексеев оставил свой пост и назначен в распоряжение Временного правительства.

Роль генерала Алексеева в настоящей войне настолько исключительна, что долг совести обязывает отметить эту деятельность той благодарностью, на которую доблестный генерал имеет полное право рассчитывать.

Настоящая война застала генерала Алексеева в должности начальника штаба киевского военного округа. Детальное изучение предстоящего театра войны дало возможность генералу Алексееву с первых же дней кампании в роли начальника штаба армии ответственного Юго-Западного фронта проявить свои блестящие способности стратега, ясно разбирающегося в крупнейших операциях, задумывающего и осуществляющего их с блеском таланта милостью Божьей.

В первый же период кампании эти способности генерала Алексеева принесли свои результаты – полный разгром в короткий срок на галицийском театре войны австро-венгерских армий.

Последствия этой удачно и широко задуманной, быстро и решительно выполненной операции тотчас же сказались на всем театре войны – как на нашем, так и наших союзников.

Весною 1915 г. на генерала Алексеева было возложено руководительство боевыми действиями армий Северо-Западного фронта, и, являясь уже полным хозяином на этом ответственном фронте, защищающем подступы к столице, генерал Алексеев проявил все те же свойственные ему качества чуткого и прозорливого стратега, знающего своего противника и учитывающего все, до малейших незначительных на первый взгляд подробностей.

Все яростные натиски сильного и настойчивого врага были остановлены мудрым и искусным сопротивлением генерала Алексеева и упорно, не считаясь с жертвами, преследуемая цель – прорваться за линию реки Западной Двины, так и не была осуществлена.

Осень того же 1915 г. застала генерала Алексеева уже в роли начальника штаба верховного главнокомандующего, т. е. в должности, в которой он являлся фактически руководителем операций всего нашего фронта, насколько, конечно, окружающая обстановка позволяла без тормоза, без помех, свободно решать все сложные вопросы.

После тяжких испытаний, выпавших на долю армии, лишенную необходимых средств для продолжения борьбы, после того когда противник открыто заявил, что с русской армией уже можно не считаться, армия эта не пала духом и в постигшем несчастии и неудачах нашла источник для своего возрождения.

Высокий порыв, охвативший всю Россию, дал возможность снабдить армию всем необходимым, и в числе лиц, бескорыстно работавших над воссозданием нравственной и материальной мощи армии, генерал Алексеев займет одно из наиболее видных и почетных мест.

Его безукоризненно честная деятельность, его поддержка тех гражданских организаций, которые вызвали к себе такое подозрительное отношение у прежнего правительства, дает нравственное право сказать, что имя генерала Алексеева останется незабвенным в истории настоящей войны.

Выдвижению на самые крупные посты во время войны генерал Алексеев обязан исключительно только собственным общепризнанным способностям, готовности жертвовать собою без остатка для блага и счастья горячо любимой родины, работе не покладая рук, не сторонясь от самой незначительной.

Любовь к генералу Алексееву армии, открытое признание родиной и союзными державами заслуг в настоящей войне должны послужить доблестному генералу наградой за те непосильные труды, которые были вложены им в общее дело борьбы за честь и славу родины.

Несмотря на естественную усталость генерала Алексеева и необходимость отдохнуть от напряженных трудов, было признано все же невозможным лишиться ценного сотрудничества этого исключительно опытного и талантливого вождя, почему генерал Алексеев и назначен ныне в распоряжение Временного правительства.

Это назначение даст ему возможность не порывать связи с горячо любимой им армией и по-прежнему словом и делом способствовать укреплению мощи свободной России.

ГАРФ. Ф. 650. Оп. 1. Д. 55. Л. 83–154. Автограф.