«Иван Иванович, вы банкрот»

5:31 пп История

От тюрьмы и от сумы не зарекайся. Эта народная мудрость особенно актуальна, когда речь идет о бизнесе. Любая предпринимательская деятельность сопровождалась риском во все времена. Крах, банкротство, разорение – страшные слова для каждого предпринимателя, как современного, так и жившего сто и двести лет назад. Вся история бизнеса содержит массу примеров гибели финансовых империй, развала крупных промышленных и торговых компаний, не говоря уже о бесчисленных мелких предприятиях. За каждым из них стоит трагедия чьей то жизни, взлета и падения, крушения надежд. В фондах Государственного архива Томской области сохранились документы, свидетельствующие о том, как происходило такое явление, как банкротство в деловом мире Томска в XIX веке.

Первый Устав о банкротах появился в российском законодательстве в 1800 году. Согласно этому документу банкротом считался тот, кто не мог сполна заплатить свои долги.

Причин этому явлению было много. Прежде всего это так называемые непредвиденные, или, выражаясь современным языком, «форс-мажорные» обстоятельства: пожары, эпидемии, другие природные стихии, а также грабежи. В законодательстве прошлого века пострадавших от них называли банкротами «от несчастья». Виной могла послужить и нерадивость самого человека, пристрастие к спиртному, излишняя расточительность. Таких называли «неосторожными» банкротами. Самыми опасными считались «злостные» банкроты – мошенники, обманщики, совершавшие подлоги и другие нарушения закона. Впрочем, далеко не во всех банкротствах были виновны сами предприниматели. Коммерсанта могли разорить и конкуренты, особенно если он был пришлым и не имел прочных местных корней.

Основанием для объявления человека банкротом могло служить личное заявление должника, сделанное им в судебном месте. Поводом для такого заявления часто был поступивший к оплате вексель, который нечем было оплачивать. Так, например, 14 января 1809 года в присутствии членов магистрата томский купец третьей гильдии Максим Храпин объявил, что он титулярным советникам Бакулину и Нечаю 6 тыс. руб. и 1100 руб. должен, но денег на платеж не имеет.

Главная роль в признании должника банкротом принадлежала судебному органу, действовавшему в данной местности. В Томске до 1823г. эту роль выполнял магистрат, после – Городовой суд (в случае смерти банкрота – Городовой сиротский суд). О банкротстве троекратно публиковалось в газетах, прибивались объявления, или «билеты», на бирже, в суде, магистрате, на ярмарках и рынках. Публикации были сигналом кредиторам банкрота к подаче своих претензий. Сроки подачи были ограничены.

Банкрот был обязан дать письменное свидетельство о том имуществе, которым владел, после чего оно описывалось и опечатывалось. Оставлялось только самое необходимое: немного одежды и еды.

Следующим этапом было учреждение Конкурса, то есть собрания кредиторов. Из числа последних обычно выбирались кураторы, которые непосредственно занимались разбором обстоятельств банкротства, розыском, продажей, а позже и управлением имуществом должника, приносящим прибыль.

Поскольку в основном торговля велась в кредит, и разорение коммерсанта влекло за собой внушительные убытки для его партнеров, то страсти в Конкурсе кипели нешуточные. Каждая сторона стремилась любой ценой соблюсти свои интересы. И в ходе этой борьбы во всей полноте раскрывались не только деловые, но и нравственные качества всех ее участников.

В 1820 году разорился скототорговец мещанин Иван Елисеев с сыновьями Гаврилой и Иваном. Младший Иван отказался идти в Конкурс для разбирательства, сказавшись больным. Свидетели же донесли, что видели его прогуливавшимся по улице и на реке, на судне родственника купца Карпова. Недовольные кредиторы пригласили для освидетельствования лекаря и отправились на поиски. Первым делом они отправились в дом Елисеевых, но хозяев там не оказалось. Все семейство гостило в доме зятя Елисеевых, вышеупомянутого Карпова. Искомый Иван прятался на полатях и только по приказу своей матери спустился вниз, где и был осмотрен лекарем, признавшим его болезнь незначительной. Старший сын Гаврила тоже не отличался покладистым характером. Он в присутствии священника Ивана Черкасова признался, что уже десять лет не был у святого причастия, но отказался подписать свои показания.

Елисеевы очень старательно пытались уклониться от требований кредиторов, используя при этом покровительство все того же купца Карпова. Их два раза брали под караул, но каждый раз они снова оказывались в его доме. В конце концов мещанин Елисеев был признан злостным банкротом. Ему вменялось в вину то, что он не объявил вовремя кредиторам о своих убытках и даже не имел книг для записи торговых дел. Наделав долгов «не по мере состояния своего», Елисеев – старший у одних брал, а другим этими же деньгами платил и успел наделать такие долги, которые не в силах был удовлетворить «малозначительным своим имением».

Долги его составляли сумму 29954 руб., а имущество – 3818 руб. Предчувствуя надвигающееся разорение, Елисеев перевел дом на Карпова, в ходе разбирательства утаивал деньги и много раз менял свои показания, обвиняя в своем банкротстве разных лиц. За такое поведение Конкурс принял решение до окончания дела отдать Елисеева с сыновьями в «зарабатывание головами, кто взять пожелает…»

Даже если банкрот без утайки отдавал свое имущество, указывал людей, которые, в свою очередь, были его должниками, этих средств часто не хватало, чтобы удовлетворить все иски. Поэтому кредиторы прилагали все усилия, чтобы получить свою долю.

В 1823 году, будучи уже в пожилом возрасте (за 90 лет), томский купец первой гильдии К.Касимов оказался не в состоянии уплатить 30 тысяч рублей по векселю Кяхтинской пограничной таможни. Часть этой суммы (более 10 тысяч) была внесена за счет его имущества и векселей должников, другая часть (более 21 тысячи рублей) по решению суда была взыскана с его поручителей – томских купцов Мыльникова, Базина и Петлина. Вскоре Касимов скончался, и поручители попытались вернуть часть своих убытков за счет внука умершего, Гурбана Амышева. Судя по жалобе последнего, в его дом ворвались поручители Петлин и Базин в сопровождении частного пристава Делласия и стряпчих, провели опись и изъятие имущества. При этом писарь вместе с Петлиным «сдернули на пол с дивана лежавшую на нем семидесятилетнюю больную бабку и зашибли ее», затем ими был «ругаем и выгнан вон» татарский старшина Аплин, представлявший при разбирательстве интересы Амышева. «А поручители Петлин и Базин что хотели, то и делали, снимали со стен и со всего семейства верхнее платье, с малолетнего сына, лежавшего в люльке соболью шапку».

Таким образом, не только имущество самого Амышева, но и его жены, и матери, и жившей у них родственницы Файзулы, и пришедшей к ним в то время в гости жены бывшего приказчика Касимова Баширова было «отобрано, описано, оценено и опечатано».

Разбирательства по делу Касимова тянулись с 1823 по 1837 годы. За это время успел скончаться не только сам Касимов, но и его поручители Михаил Мыльников и Михаил Базин. В 1837 году, уже в присутствии наследников этих купцов, было объявлено, что денег Касимова в Конкурсе не осталось.

Длительные тяжбы по банкротским делам часто приводили к тому, что имущество банкрота разворовывалось кураторами и попечителями или приводилось в негодность и теряло свою ценность.

При затянувшемся деле о банкротстве купца Максима Храпина оказалось, что украдена часть вин, принадлежавших ему, и 10 р.50 коп. денег, находившихся на хранении в общественном каменном корпусе. Позже выяснилось, что часть бутылок была не украдена, а ранее взята «для пробы». Печальная участь постигла и лошадей банкрота. Пока решался вопрос об их продаже, лошади находились на скудном корме, 15 из них погибли от голода.

Местные чиновники, призванные следить за выполнением законов, сами оказывались втянутыми в борьбу, что создавало почву для многочисленных нарушений и злоупотреблений. Многие из них одновременно занимались дачей денег под проценты, поэтому автоматически становились кредиторами, т.е. лицами, заинтересованными в ходе дела. Некоторые помимо деловых контактов имели родственные связи с купцами.

Приведенные выше факты могут раскрыть лишь небольшую часть такого явления в истории предпринимательства, как банкротство. Поэтому не стоит думать о нем только как о негативной стороне коммерческой деятельности. Для одних банкротство стало крахом, потерей всего, а для других – началом нового дела, завоеванием новых высот…

Мария Шпагина
сотрудник ГАТО
опубликовано в газете
«Красное знамя» №4 28 июня 2002г

Leave a Comment

Your comment

You can use these tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Please note: Comment moderation is enabled and may delay your comment. There is no need to resubmit your comment.