Клуб экстремального отдыха "Мустаг"

С сегодняшнего дня начинаем совместный проект с нашими друзьями Алексеем Слепухиным и его «Командой Искателей Приключений». В отдельной категории теперь будут публиковаться материалы об удивительном народе манси. Надеемся, что вам, искатели и открыватели, будет интересно.

Наша «Команда Искателей Приключений» шесть лет назад заинтересовалась «аборигенами» Урала – народом манси.
Впервые столкнувшись с ними, нас так заинтриговал этот народ, что мы задались целью создать этнографическую экспедицию, которая и поставила перед собой следующие исследовательские задачи:

- изучение этого народа
- знакомство с представителями этого народа, проживающем пока на Урале,
- увидеть и познать их культуру,
- постараться научиться у манси хитростям и мудрости лесного народа,
- собрать сказки и рассказы,
- воочию представить себе страну Манси – Манси-ма,
- проследить историю народа в лицах и фотографиях,
- а также всё, что увидим – запечатлеть в фотографиях и фильмах.
- и, по возможности, заняться популяризацией информации о нём,
- впоследствии, возможно, создать несколько туров к ним по принципу экспедиций.

Мы представляем Вашему вниманию цикл статей об этом народе и тех, результатах, которые мы добились.

Давайте же немного познакомимся с ними.

Часть I. Взгляд в прошлое: погружение в мансийский этнос.

Манси, а давнее название лесного народа вогулы, входят вместе с хантами в состав обских угров – самую восточную ветку финно-угорской группы. Раньше весь народ разделяли на четыре подгруппы: западные и восточные, северные и южные манси. Общая численность в начале ХХI века чуть более 6,5 тысяч человек. У нас в Свердловской области их осталось менее 180 человек. Из-за малочисленности субэтнические группы ныне не выделяются, т.к. остатки некогда большого народа перемешались. Западные и южные ветви мансийцев стали исчезать ещё в семнадцатом веке под давлением конкисты со стороны Московии и под настойчивыми волнами тюркских народов. Оба процесса были настолько сильны, что вогулы довольно быстро обрусели и переняли черты доминирующих народов. Пермских манси осталось совсем немного: все они работники Вишерского заповедника. Пример, семья Алексея Бахтиярова долгое время проживает на кордоне «Мойва», где глава семьи числится егерем.

Одна из версий гласит, что слово «маньси» можно перевести как «маленький народ», т.к. «мань» – маленький, а «си» – народ. Манси и в правду коренастый, невысокий, «крепко сбитый», бывалый народ. Тот, кто ни разу манси не видел, представляет себя этакое восточное лицо с узкими глазками, – стереотипное наше представление обо всех сибирских народах почти как «китайцы».

Однако я смело могу сказать, что манси красивый народ. Женщины, как правило, имеют правильные и красивые черты лица, хотя, безусловно, с восточным оттенком. Я знаком с несколькими ныне живущими женщинами-манси и скажу, что они довольно привлекательны. Даже в пожилом возрасте. Хотя, из всего есть исключения. С большею частью указанного мансийского населения в Свердловской области мы уже познакомились за шесть лет исследования народа и его истории.

Мансийцы до сих пор свободно говорят на своём языке, при этом легко выражают свои мысли и по-русски, даже употребляя вездесущий современный «городской» сленг. Это неизменное влияние цивилизации – веха нашего времени.

Язык их относится к обско-угорской подгруппе угорской группы финно-угорской языковой семьи. Официально в нём до сих пор выделяют четыре наречия или диалектной группы. Во многих учебных заведениях Югры сейчас преподают мансийский язык. В ХМАО существует настоящая национальная программа (в т.ч. и туристическая национальная программа), в отличие от нашей области.
Ныне написано и издано уже несколько учебников для школьников и студентов ВУЗов по изучению мансийского языка. Многие свободно читают книги по-мансийски, и даже газету «Луима Сэрипос».

В Свердловской области язык манси не преподают. Нет специалиста, нет программы, нет условий – в общем, нет желания. В единственной сохранившейся в XXI веке школе-интернате для манси в поселке Полуночном, что расположен в 18 километрах от Ивделя, ребятишкам преподают, естественно, русский язык и….. немецкий. Понятно, что это программа для всех учащихся, но манси то зачем знать этот язык? Разве, что придётся как-нибудь поболтать со случайно забредшим в северные уральские таёжные дебри немцем……

Но ребятня мансийская сама внимательно изучает свой язык по книжкам из Югры. Пример тому, мои наблюдения за Мишей Пакиным, проживающем в Пома-пауле на излучине одноимённой реки. Тогда, в июле 2005 года, он с гордостью и удовольствием показывал мне книгу мансийских загадок и пословиц. Позже я застал его сидящим на берегу речки, шепчущего про себя чудные слова. С радостью мне задал пару загадок, а когда я не отгадал одну, то с нравоучительным тоном поведал отгадку. Мол, это и так очевидно, а ты…..

Поскольку народ интенсивно исчезает (мне не хотелось бы употреблять суровое слово «вымирает», пусть будет исчезновение – всё не так грубо!), стираются границы диалектов – язык становится одним, общим для всех тех, кто смог выжить. Я уже писал о последнем носителе пелымского диалекта Денисе Мульмине (см. статью «Лица исчезающего лесного народа»), поскольку судьба меня столкнула с его сыном, дедом Димой. Вот так на этом примере незаметно исчезают особенности языка, говор и в конечном итоге сам язык.

Да, большое значение язык манси играет и в понимании природных объектов – топонимии. Без него нам сложно расшифровать некоторые географические названия, чудом сохранившиеся и просочившиеся в современные карты. А ведь у манси каждая гора, бор, речка, протока, ручей, холм имели под собой «практическую» основу. Например, Вап-сос – «зять-ручей». Объясняется просто и легко – возле этого ручья проживала семья дочери с мужем, приходившегося зятем хозяину всего урочища, куда и входил данный ручей. Давно нет ни хозяина урочища, ни его дочери, ни упомянутого зятя, а название сохранилось для нас, тех, кто пока не ценит эту информацию.

Время бежит быстро, уходят старики, говорившиеся на настоящих наречиях, не употреблявшие «городской» сленг.

Надо отметить, что мансийский народ уникален ещё и тем, что в своей истории, традициях, обычаях и в повседневной жизни, а, возможно, и в крови сохранил черты тех народов, истоки которых и лежали со времён формирования мансийского этноса.

Когда-то очень давно племена кочевников, мигрировавших на север, т.е. на Урал, столкнулись на современном Южном Урале с племенами уральской культуры. Причём эти «волны» проходили в течение длительного времени, позволяя обеим сторонам ассимилироваться, вбирая в себя черты каждого народа. Эта ассимиляция позволила создать своё понимание жизни, космогоничные основы, диктуя новой культуре условия, как для развития, так и для сохранения индивидуальных черт и бикомпонентности в культуре манси. Эта бикомпонентность (удивительно гармоничное сочетание культур степных кочевников и таёжных охотников-рыболовов) прослеживается даже и у современных мансийцев.

Считается, что традиционными занятиями ныне живущих манси являются охота и рыбалка. Правда, всё меньше остаётся представителей народа манси, ведущих традиционный уклад жизни, т.к. в паулях понемногу умирают старики. Молодёжь старается решить свою судьбу по-своему, но удаётся это далеко не всем – очень немногие приспосабливаются к жизни в городе, предпочитая всё же небольшие посёлки, где проживает смешанное население, или, же вернуться к себе домой, в пауль. Я это связываю с тем, что они всё равно остаются лесными людьми.

Несколько раз я подмечал, что поведение манси в посёлках (например, Бурмантово, Хорпия, Пелым) совсем отличается оттого, как они себя чувствуют в лесу. А природе – они настоящие хозяева. Легко ориентируются, ведут себя раскованно, знают и помнят всё до последней мелочи.

Испокон они были охотниками. Этот азарт сохраняется и поныне, как у пожилых людей, так и у молодёжи. Я не забуду, с каким воодушевлением мне рассказывали об охоте на дикого оленя мужчины-манси в Пома-пауле, даже причмокивая языками – таковы сладостные воспоминания об оленьем мясе.

Охотничьи пристрастия остаются неизменными даже в XXI веке, только современная жизнь диктует свои условия. Ранее они добывали пушного зверя, преимущественно белку и соболя, причём охотились на них даже женщины-мансийки. Сейчас пушного зверя добывают немного – невыгодно, прежде всего.

Мясная охота была ориентирована на лося, оленя (чрезвычайная редкость ныне), боровую и водоплавающую дичь. Все эти пристрастия остаются и сейчас, но жизнь вносит свои коррективы.

Мясо сушили, вялили, коптили – некоторые семьи до сих пор практикуют это. Мне довелось попробовать вяленую лосятину Пакиных; у них же, например, сохранилась коптильня. Зато я не стал пробовать полуготовое мясо у Куриковых, т.к. на висящие куски мяса, присаживались отдохнуть разные «крылатые товарищи». Извините, не способен я был на это в тот момент. Впрочем, если жизнь прижмёт, и это будешь есть…..

Мансийцы до сих пор употребляют в пищу как сырое мясо и внутренности, так и полуфабрикаты и блюда из мяса. Не отказываются они и от мяса «с душком». Гурманы они, однако, эти манси…

В Югре у некоторых северных манси сохранились олени – там до сих пор практикуется оленеводство. У свердловских представителей лесного народа олешек нет. Ни одного! Хотя живы ещё рассказы о последнем манси североуральского района Сергее Савельевиче Бахтиярове и остатках его стада. Исчезновение оленей у наших манси, на мой взгляд, окончательно изменило шаткую ситуацию их традиционного уклада.

Вспоминаю свой последний разговор с дедой Петей Хандыбиным в Ультем-урай-пауле («поселение в горелой старице»). Тогда я попросил его показать оленью упряжь, сохранившуюся от родового стада. Пётр Андреевич согласился. Так и остался он в моих воспоминаниях и фотографиях, сидевшим перед своим домом с упряжью в руках и чему-то своему скромно улыбающегося. Когда же я попросил подержать ботало, оставшееся от вожака, он нехотя согласился, а в уставших глазах мелькнули огоньки. Помнил старик своего последнего вожака! Потому и не продал ботало в музеи – дорога память……….

Кроме охоты манси, конечно, занимались рыбной ловлей. Мне довелось пройти на лодке с Николаем Куриковым и его сыном Александром. Посмотреть их невод на Пелыме. Но вот рыбу я у манси не стал есть. Во-первых, «белорыбица» вся с описторхозом, а лечить эту таёжную «прелесть» нелегко. Во-вторых, манси уж очень коротко готовят рыбную похлёбку – десять-пятнадцать минут и готово. Другое дело хариус или таймень – благородная рыба! Но её становится всё меньше.

Рыбу также ели (и продолжают) есть сырой, варёной, мороженой, сушёной, вяленой, копчёной. В общем, всякой. Из рыбы делали великолепный клей для луков, таёжный «рыбный холодец», одежду, да мало ли чего, Сейчас всё это понемногу исчезает, т.к. луки никому не нужны, а рецепт холодца уже основательно подзабыт!
Вообще на вопросах питания и охоты с рыбалкой я хотел остановиться отдельно, поэтому пообсуждаем их в отдельных главах.

Как у всякого народа, у манси были свои праздники. Они, безусловно, были связаны с природой, но многие были «привязаны» к христианским празднествам. В принципе, ничего удивительного в этом нет.

Весной манси отличали Урине хотэл эква – Вороний день. Праздник этот близок к православному Благовещению и связан с воспроизводством жизни. Манси усматривали в вороне покровительницу женщин, семьи и детей. В общем, настоящий семейный праздник!

В мае же проходили традиционные праздники рыбаков, с камланиями шаманов, с их прогнозами на путину, с соревнованиями рыбаков на обласках. Безусловно, это был мужской праздник, но бывали случаи, когда и мансийки лихо управляли долблёными лодчонками.

В конце лета на Ильин день оленеводы отмечали вой праздник – в этот промежуток заканчивалась линька у олешек, да гнуса становилось чуть меньше. В такие дни были катания на оленях, соревнования по быстроте и ловкости обращения с тынзяном (аркан по-мансийски) и, конечно, каждый мог показать себя и своё богатство – стадо оленей.

В середине октября на Покров проходили праздники охотников, ибо в эти дни и демонстрировалась доблесть стрелков. Правда, разбирая документы ушедшей Советской эпохи, мы нашли упоминание, что с 28 августа 1935 года был возрождён стрелковый праздник, в котором участвовали все: мужчины, женщины и подростки. Многие манси в те годы имели даже нагрудный значок «ударник-охотник» и были отмечены и премированы за первоклассную стрельбу.

Но, пожалуй, главным праздником оставался «медвежий». Это настоящий, театрализованный праздник не только для охотника, добывшего «хозяина леса», и его сородичей, но и жителей соседних паулей. На него съезжались отовсюду. Длился он либо 4, либо или 7 дней, хоть бывали случаи и более затянувшегося торжества. В наше время этот праздник устраивать довольно накладно, да и медведей не столько проживает в таёжных лесах. Последний медвежий праздник официально проводился несколько лет назад в пауле на Поме у Пакиных. Тогда отличился младший брат Владимир Николаевич, подстреливший в полутора-двух километрах от поселения медведицу.

Кроме этих праздников остаётся тема культовых празднеств. Но эта тема, несмотря на многочисленные работы этнографов, всё равно остаётся в тени. Манси не хотят рассказывать нам лишнего.

Ещё хочется сказать несколько слов о национальной одежде. Она чудом сохраняется в незначительном количестве в паулях у свердловских манси. Традиционная женская одежда – платье на кокетке, халат хлопчатобумажный или суконный, зимой сахи – двойная меховая шуба. Одежда всегда была богато орнаментирована бисером, аппликацией, цветным сукном и меховой мозаикой. Костюм у мансийки всегда дополнялся платком. Большим платком с широкой каймой и бахромой, сложенным неравным треугольником, носили наброшенным на голову и плечи, со свободно свисающими концами на груди. Концом платка женщина (как и у хантов) закрывала лицо в присутствии мужчин – старших родственников мужа (свекре, старшем брате, дяде и др.) или зяте (обычай избегания). Ещё во время I нашей экспедиции мы попросили Анну Кирилловну Хандыбину показать нам её платья и платки. Так был устроен целый показ мод традиционных мансийских платьев. Тогда же Анна Кирилловна продемонстрировала ношение платка. Так, как всегда делали мансийские женщины.

Мужчины надевали рубахи, по покрою похожие на женские платья, штаны и пояса, к которым подвешивали мешочки с всякими мелочами, нож (порой в деревянных ножнах), различные футляры с охотничьим снаряжением, а также знаки охотничьей доблести, например, медвежьи клыки. Верхняя одежда из сукна или оленьих шкур – глухая с капюшоном (малица, гусь). На ноги надевали длинные кожаные сапоги – улусы.

Вот таков короткий экскурс в прошлое и часть настоящего лесного народа. В каждой последующей главе мы постараемся показать и рассказать много интересного и нового из жизни народа, жившего когда-то в горах Урала…..

А.Слепухин, Н. Бердюгина

Опубликовано в журнале «Уральский Следопыт» № 1 / 2010 год.