Трудмобилизованные немцы на шахтах Кузбасса в годы Великой Отечественной войны

8:00 am Земля Кузнецкая, Сталинские лагеря

Использование принудительного труда в народном хозяйстве СССР находилось вне поля зрения исследований. Одним из аспектов названной темы является использование труда граждан СССР немецкой национальности на шахтах Кузбасса в годы Великой Отечественной войны.

Сведения об использовании труда лиц немецкой национальности разбросаны по многочисленным источникам, отложившимся в деятельности партийных, административных, правоохранительных органов, а также в документах делопроизводства угольных комбинатов, трестов, шахт. Весь этот комплекс источников условно можно разделить на несколько групп: нормативная документация, небольшая, но очень насыщенная, статистическая информаций и обширная переписка указанных выше структур.

В нормативную группу источников входят приказы, указания, инструкции Наркомата угольной промышленности СССР (некоторые из них разработаны совместно с органами НКВД и изданы под грифом “Секретно” или “Совершенно секретно”), приказы по комбинатам и трестам. Они дают представление о положении лиц немецкой национальности, направленных для работы в угольную промышленность и о характере использования их труда.

Несомненный интерес для исследователей представляет приказ Наркомата угольной промышленности, устанавливающий ежемесячную отчетность о движени и трудоиспользовании мобилизованных лиц немецкой национальности. Ежемесячный отчет должен был содержать сведения о количестве прибывших мобилизованных немцев, их распределение по трестам и шахтам, по условиям работы (подземные, поверхностные) и профессиям, о выполнении норм выработки, размещении по “зонам” и баракам, обеспечении их спецодеждой, бельём, питанием. Приказ предусматривал также представление сведений о фактах дезертирства трудмобилизованных с места работы, их задержании, возвращении, других нарушениях режима и мерах наказания.

Вторая, наименее малочисленная группа источников, представлена статистическими отчетами угольных комбинатов и трестов. Отчеты представлялись ежемесячно. Не имея строго установленной формы, они все же содержали определенную приказом Наркомата информацию. В Наркомат угля направлялись также определенные сведения по данным категориям рабочих по угольным трестам. Тресты направляли ежемесячные отчеты о выполнении норм выработки с указанием отдельных лиц, выполняющих и невыполняющих нормы выработки. В этих же отчетах содержалась информация о численности рабочих колонн, степени их трудоспособности (указывались больные, травмированные, престарелые, утратившие работоспособность), о режиме труда и внепроизводственном содержании мобилизованного гражданского немецкого населения, а также отрывочные сведения о количестве немцев-военнопленных, работающих в том или ином тресте.

Большая группа источников представлена делопроизводственной документацией угольных комбинатов, трестов и шахт. О высоком производственном травматизме нередко со смертельным исходом как среди военнопленных, так и мобилизованных, не обладающих навыками шахтерского труда, дают информацию акты о несчастных случаях и авариях, производственные приказы по технике безопасности, а также ежемесячные отчеты трестов и шахт о степени травматизма.

Существенно дополняют статистические сведения о численности сохранившиеся по трестам именные списки трудмобилизованных немцев на отдельных шахтах. Они содержат интересную информацию о половозрастном составе, социальном положении, образовании, семейном положении, месте проживания семьи до войны, гражданской специальности с указанием использования их в угольной промышленности.

В составе делопроизводственной документации следует выделить переписку обкома ВКП(б) с угольными предприятиями. Содержание переписки позволяет говорить о широком использовании труда военнопленных и гражданских лиц немецкой национальности на шахтах Кузбасса. По количеству запрашиваемых комплектов мужской и женской одежды, обуви, спальных принадлежностей можно косвенно судить о численности состава данного контингента рабочих. По документам хозяйственной деятельности шахт, угольных трестов и комбинатов открывается широкая картина дислокации рабочих колонн и батальонов, а также сети лагерных отделений, в которых содержались военнопленные немцы.

На заседаниях бюро обкома, собраниях промышленно-хозяйственного актива, совещаниях по вопросам угольной промышленности неоднократно обсуждались вопросы о низкой производительности труда данной категории рабочих. Нередко в материалах (справказ, докладных записках), предоставленных в обком ВКП(б) давалась информация о дезертирстве гражданских немцев с производства и анализ причин этого явления.

Интересные сведения об условиях труда и быта трудмобилизованных содержатся в многочисленных актах проверки состояния зон размещения, докладных записках, справках об использовании мобилизованных на предприятиях угольной промышленности Кузбасса, направляемых в Наркомат и партийные органы.

В последнее время стали появляться отдельные публикации в периодической печати по использованию труда мобилизованных немцев.

Названные виды документов безусловно не исчерпывают источниковедческую базу. Всестороннее ее изучение будет возможно лишь тогда, когда в распоряжение исследователей поступит весь комплекс источников. В годы войны общая добыча угля в Кузбассе выросла на 37,4%, коксующихся углей - более чем в 2 раза (на 119,2%). Такие высокие темпы роста угледобычи при существующей технике и снижении среднемесячной производительности труда рабочих по добыче с 43,1т в 1940 году до 34т в 1945 году могли обеспечиться только экстенсивными методами - за счет увеличения мощности угольных предприятий (за 1941-1945 годы - на 6.920 тыс.т) и среднесписочной численности рабочих по добыче на 61,4% (с 44 до 71 тыс. рабочих). Обеспечить такой высокий рост численности шахтерских кадров бассейна в годы войны в условиях дефицита трудоспособного мужского наслеения обычными способами было практически невозможно. Неслучайно в этот период среди шахтеров бассейна значительно возрастает удельный вес лиц, направленных на шахты принудительным путем, среди которых большое число составляли трудмобилизованные лица немецкой национальности.

Советские немцы оказались одной из первых наций, испытавших на себе “прелести” депортации в границах собственной страны. Спустя два месяца после начала войны 28 августа 1941 года был принят Указ Президиума Верховного Совета СССР “О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья”. На основании этого указа было подвергнуто принудительному переселению 894.626 лиц немецкой национальности, в том числе в Новосибирскую, Омскую области, Алтайский край и Казахстан - 376.717 человек. Насильственно оторванные от привычных занятий и условий, переселенные из Поволжья, Краснодарского края и других районов Европейской части страны за Урал, в Казахстан и Сибирь, они должны были перенести еще одно испытание - разлучение семей. В соответствии с постановлением ГКО от 7 октября 1941 года трудоспособные лица немецкой национальности подлежали трудовой мобилизации и направлению на работу в промышленность и строительство. Эта мера была конкретизирована в постановлении ГКО от 10 января 1942 года “О порядке использования немцев-переселенцев призывного возраста от 17 до 50 лет”.

Все мобилизованные немцы должны были явиться на сборные пункты Наркомата обороны “в исправной одежде, с запасом белья, постельными принадлежностями, ложкой и десятидневным запасом продовольствия”. Выполнить этот пункт постановления было весьма затруднительно, поскольку о депортированного народа большая часть имущества осталась на прежнем месте жительства или была обменена на еду на месте нового пребывания.

Мобилизованные советские немцы должны были находиться на указанном месте работы не позднее 10 февраля 1942 года. Постановлением строго регламентировался внутренний распорядок жизни в рабочих колоннах, пресекались всякие попытки уклониться от мобилизации на работы. НКВД СССР вменялось в обязанность рассматривать на Особом совещании дела в отношении мобилизованных немцев, не явившихся на призывные или сборные пункты, нарушавших дисциплину, отказавшихся работать, а также дезертировавших из рабочих колонн, и применять “по отношению к наиболее злостным” высшую меру наказания. На мобилизованных немцев распространялись нормы продовольственного и промтоварного снабжения, установленные ГУЛАГу НКВД СССР. Таким образом, положение депортированных немцев, мобилизованных в трудовую армию, определенное этим постановлением ГКО, мало чем отличалось от положения заключенных.

Первая очередь трудмобилизованных немцев, как это видно из текста постановления ГКО, не предполагалась к отправке в угольную промышленность. Но положение дел в отрасли становилось все тревожнее. В работе “Военная экономика СССР” в период Отечественной войны Н.А.Вознесенский отмечал: “Поставка народному хозяйству СССР всех видов топлива в 1942 году уменьшилась по сравнению с 1940 годом более чем в 2 раза… Борьба за топливо, уголь приобрела исключительно важное значение”. Между тем с октября 1941 года в Кузбассе стали падать темпы и объемы добычи, в том числе коксующегося угля, важнейшего сырьевого компонента отраслей оборонной промышленности. За 8 месяцев 1942 года государственный план угледобычи был выполнен в бассейне только на 70,8%, снизилась производительность труда, остро ощущался дефицит рабочих кадров. В этих условиях решено было срочно пополнить угольную промышленность Кузбасса дополнительными людскими ресурсами, с тем чтобы довести численность рабочих по эксплуатации на шахтах на 1 декабря 1942 года до 67 тысяч человек, против 45 тысяч на 1 авуста. В числе направленных на шахты Кузбасса оказались и мобилизованные немцы. В ноябре 1942 года ГКО принимает еще одно постановление о дополнительной мобилизации в рабочие колонны на время войны всех немцев - мужчин в возрасте от 15 до 55 лет и женщин в возрасте от 15 до 45 лет. Освобождались от мобилизации только женщины, имеющие малолетних детей.

Трудмобилизованные немцы, направленные в угольную промышленность, распределялись по трестам, где из них формировались шахтовые отряды, участковые колонны, сменные отделения и бригады. Каждый отряд возглавлялся сотрудником НКВД или представителем начсостава Красной Армии. Инструкция не допускала возможности общения мобилизованных немцев с местным населением. Но в трудовом процессе избежать общения с вольнонаемным контингентом было практически невозможно. Мобилизованные немцы не владели навыками шахтерского труда, поэтому на наиболее сложных работах допусклось использование квалифицированных вольнонаемных рабочих-машинистов врубмашин, посадчиков лав, запальщиков. Не допускались мобилизованные немцы на работы, связанные с использованием взрывных веществ, поэтому здесь применялся труд только вольнонаемных рабочих. Значительно легче было изолировать мобилизованных немцев в нерабочее время. Их предлагалось размещать отдельно от других контингентов в казармах и бараках, обнесенных забором или колючей проволокой, в так называемых “зонах”. Выход из “зоны” на работу и возвращение с работы разрешались только организованно, в строю. В остальное время индивидуальный выход из “зоны” осуществлялся через проходную по увольнительной записке с регистрацией в соответствующем журнале. Внутренний распорядок жизни мобилизованных был строго регламентирован: подъем, перекличка, прием пищи, отправление на работу. Приведенные на работу мобилизованные немцы передавались на наряде начальнику участка под роспись. Аналогичная процедура должна была происходить и после окончания смены. За нарушение производственной дисциплины и правил внутреннего распорядка Инструкцией предусматривались различные меры наказания: выговор, назначение на тяжелые работы, направление в штрафную шахту, арест и даже предание суду. В обычных условиях нормы выработки, продолжительность рабочего дня, оплата труда мобилизованных немцев не отличались от вольнонаемных рабочих. В штрафной шахте при повышенных нормах выработки продолжительность рабочего дня увеличивалась до 12 часов. В специальной инструкции по содержанию арестованных немцев на гауптвахте, утвержденной начальником оперативного отдела НКВД по Кемеровской обл., арестованные направлялись на наиболее тяжелые работы внутри зоны, рабочий день продолжался по 12 часов с перерывом только на прием пищи, а норма питания сокращалась на 50%.

За соблюдение производственной дисциплины, образцовое поведение в быту и, главным образом, за перевыполнение плановых заданий инструкцией предусматривались и меры поощрения: благодарности, денежные премии, предоставление права проживания на частных квартирах вне зоны. Однако эти передовики производства, получающие привелегированное право проживать за пределами зоны не были освобождены от унизительной обязанности ежедневно отмечать свое присутствие у администрации зоны.

На практике эта инструкция часто на выполнялась, о чем свидетельствую более поздние приказы Наркомата угольной промышленности о ее соблюдении и дальнейшем ужесточении режима содержания трудмобилизованных немцев.

Первые трудмобилизованные немцы появились на шахтах Кузбасса в конце 1942 года. Первоначально это были, видимо, небольшие партии. О наличии мобилизованных немцев в угольной промышленности в Кузбассе в этот период свидетельствует ряд фактов. Это прежде всего многочисленные акты о несчастных случаях, в которых указывалась даже дата начала работы в угольной промышленности - декабрь 1942 года. В докладной записке органов НКВД секретарю Кемеровского обкома партии Задионченко от 25 апреля 1943 года также указан факт наличия трудмобилизованных немцев на шахтах Кузбасса уже в 1942 году, на 14 декабря 1942 года их числилось 1998 человек.

Основная масса мобилизованных немцев прибыла на шахты Кузбасса в 1943 году. В ноябре 1943 года по отдельным трестам бассейна их число колебалось в пределах от 600 до 3 тысяч человек. Несмотря на острый дефицит шахтерских кадров, к пополнениям таким контингентом угольная промышленность бассейна готова не была. Требовалось в спешном порядке создать для мобилизованных немцев изолированные зоны проживания, возвести в них жилые постройки, столовые, бани, прачечные, обеспечить бельем и спецодеждой, выделить специальные участки для работы, чтобы свести до минимума контакты с вольнонаемными рабочими и местным населением. Решить все эти вопросы в короткие сроки было весьма затруднительно. Условия труда и быта мобилизованных немцев на шахтах Кузбасса были нелегкими.

Мобилизованных немцев предполагалось использовать в основном на подземных работах и на тяжелых физических работах на поверхности. В первые два месяца пребывания на период освоения для них устанавливались заниженные нормы выработки (соответственно 60 и 80%), затем - общепринятые, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Адаптация в новых условиях с незнакомой тяжелой профессией проходила для многих болезненно. Не очень способствовал быстрому освоению шахтерских профессий и состав мобилизованных, большинство составляли женщины-колхозницы и служащие. Так, в списке мобилизованных немцев, работавших на шахте “Северная”, на 25 ноября 1943 года числилось 395 человек, 123 мужчины и 271 женщина, из них колхозников было 217, рачбочих - 43 человека, остальные - служащие, медицинские работники, в том числе врачи, педагоги, бухгалтеры и счетоводы, музыканты. Значительная их часть, почти 50%, имели образование 2-4 класса, 38 были совсем неграмотны, 134 - закончили 5-8 классов, 7 человек - 9 классов, 3 человека имели среднее образование и высшее - 1 человек. На шахте они работали отгребщиками, крепильщиками, породоуборщиками, лесодоставщиками, чернорабочими.

Администрация трестов и шахт считала немцев “наиболее пригодными для основных подземных работ в шахтах и тяжелого физического труда на поверхности” как наиболее здоровых по сравнению с остальным большинством рабочих, мобилизованных для угольной промышленности в военое время. На практике это было совсем не так. Условий для заболевания трудмобилизованных немцев было более чем достаточно. Подготовленные в спешном порядке зоны имели помещения, мало приспособленные для проживания в условиях суровой сибирской зимы, другой причиной заболеваемости была большая скученность. В тресте Анжероуголь даже в начале 1944 года, когда с момента поступления крупных партий мобилизованных прошло уже значительное время, при норме 2,4м2 на одного человека в общежити зоны приходилось менее 1м2, в тресте Ленинскуголь - 1,3м2. Теснота, скученность, педикулез приводили к эпидемическим вспышкам. В отдельные дни ноября 1943 года из-за простудных и прочих заболеваний, не считая травматизма, на работу не выходили до 6% наличного состава мобилизованных немцев. Еще одной причиной высокой заболеваемости был дефицит спецодежды, обуви, постельного и нательного белья. В июне 1943 года начальник управления спецотрядами треста Прокопьевскуголь Лазарев в письме к заместителю наркома угольной промышленности Абакумову сообщал: “Спецконтингент с декабря месяца спит на голых досках, скученно, и замена постелей, превратившихся в лохмотья, собственными вещами мобилизованных, приводила к массовой завшивленности. Большое количество мобилизованных не имеет обуви - на работу в шахту вынуждены ходить босыми…”. В тресте Анжероуголь в ноябре 1943 года имели случаи выхода на работу мобилизованных немцев в одежде, снятой с больных. Акты обследования зон в 1943 - начале 1944 года постоянно отмечали: “Нет постельных принадлежностей… спят на голых нарах в грязных рабочих костюмах… одежда и обувь сушатся над плитами, где готовится пища”. Способствовало повышению заболеваемости и отсутствие в столовых необходимого количества посуды. В столовой шахты “Северная”, например, на 384 человека имелось 8 столов и всего 12 мисок. В то же время питание мобилизованных использовалось руководством отрасли и местной администрацией как определенный стимул выполнения норм выработки. Выполнявшие производственные задания на 100% получали питание в полном объеме, выполнявшим от 50 до 80% норма выдачи продовольствия, в том числе и хлеба, сокращалась на 25%. Имели место случаи, когда за недовыполнение норм из хлебных карточек за несколько суток вырезались талоны по 200 граммов хлеба. При этом не следует забывать, что значительную часть мобилизованных составляли женщины и подростки, для которых было трудно выполнять нормы, рассчитанные на физически крепких рабочих. Это обстоятельство вынуждено было признать даже руководство комбината “Кузбассуголь”.

В 1944 году пополнение шахт за счет мобилизованных немцев продолжалось. На 1 апреля 1944 года на предприятиях Кемеровской обл. трудились 16.028 мобилизованных немцев, в том числе в угольной промышленности - 14,5 тысяч человек. Они были распределены по всем угольным районам Кузбасса. Если исходить из того, что среднесписочная численность рабочих на шахтах Кузбасса в 1944 году равнялась 62.140 человекам, то удельный вес мобилизованных немцев в составе рабочих был достаточно высок и составлял около 24% списочного состава.

К весне 1944 года среди мобилизованных немцев существенно повысилась доля мужчин. На шахтах комбната Кузбассуголь из 9.593 мобилизованных мужчины составляли 7.183 человека, в том числе до 18 лет - 1.901 человек. На шахтах комбината Кемеровуголь из 5.843 мобилизованных мужчины составляли 2.980 человек, в том числе до 18 лет - 419.

Мобилизованные немцы постепенно адаптировались в новых условиях. В 1944 году с угольных шахт дезертировали в основном только многодетные матери, у которых остались на месте прежнего жительства дети, подростки, не подлежавшие мобилизации, а также подростки, которые стремились соединиться с родителями, мобилизованными в другие местности и отрасли промышленности. Многие мобилизованные, пройдя техминимум, освоили шахтерские профессии и стали не только выполнять, но и перевыполнять нормы, опережая в ряде случаев вольнонаемных рабочих. В справке о работе спецколонны на шахте “Южная” треста Кемеровоуголь приводятся сравнительные данные о выполнении норм выработки мобилизованными немцами и вольнонаемными в одинаковых условиях работы в мае 1944 года: забойщики Вальтер - 106%, Зайцев - 106, отгребщики - Райхарт, Кроль - 105, Чупина - 112, лесодоставшики немцы - 112-126, вольнонаемные рабочие - 115%. Среди мобилизованных немцев появились ударники и стахановцы. Весной 1944 года по тресту Анжероуголь отдельные забойщики выполняли нормы на 134%, навалоотбойщики - на 144, лесодоставщики - на 108%. В тресте Кемеровоуголь в марте 1944 года насчитывалось 167 ударников и 60 стахановцев. Стахановцам создавались лучшие условия, в отдельных зонах для стахановцев в бараках выделялись стахановские комнаты, в столовых - стахановские столы, некоторые ударники и стахановцы проживали вне зоны, на частных квартирах.

К концу войны перед комбинатами была поставлена задача - создать из состава мобилизованных немцев квалифицированные кадры и способствовать их закреплению на постоянную работу в угольной промышленности. Впоследствии многие из трудмобилизованных немцев влились в трудовые коллективы шахт в качестве его равноправных членов.

Рашид Саидгараевич Бикметов
(заведующий отделом историко-краеведческих исследований Государственного архива Кемеровской обл.)

Leave a Comment

Your comment

You can use these tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Please note: Comment moderation is enabled and may delay your comment. There is no need to resubmit your comment.