Про Сахалин. Часть 1

5:23 am Отчеты о путешествиях

«НУ ЧТО ВАМ РАССКАЗАТЬ ПРО САХАЛИН?
НА ОСТРОВЕ ОТЛИЧНАЯ ПОГОДА…»

На Дальний Восток я вместе со своими коллегами ездила в биологические экспедиции. С островов Путятин и Попов мы ходили в море на малых рыболовецких сейнерах (МРСах) и выбирали из улова тритоний – больших, с ладонь взрослого человека моллюсков. Эти тритонии замечательны тем, что у них нервные клетки в ганглиях (нервных узлах) такие большие, что видны невооруженным глазом. Сами понимаете, как удобно их изучать. Питаются они мягкими кораллами – изумительно красивыми морскими существами, похожими на розово-голубые диковинные цветы, привидевшиеся во сне.

Это я на палубе МРС-ки. А в руках у меня рыба-бычок. Я ее на удочку поймала.

На Сахалине мы изучали возможности криозаморозки и соответственно разморозки оплодотворенной икры лососевых (обращаю ваше внимание – говоря про икру, я имею в виду не намазку для бутербродов, а зародышей ранних стадий развития!). Подбор правильного режима позволил бы существенно упростить перевозку, хранение жизнеспособного материала для исследований и даже разведение этих удивительных и ценных рыб.
В то время еще существовал Советский Союз со всеми его парадоксами и противоречиями. Теперь эти парадоксы накладываются в моей памяти на ни с чем не сравнимое природное своеобразие Приморья, создавая причудливую ткань, состоящую из вспышек-эпизодов – забавных, удивительных или печальных.

ПРО ЖЕНЩИН-УЧЕНЫХ.

Малый рыболовный сейнер – судно, практически лишенное каких бы то ни было удобств. Как на нем плавают и фактически живут моряки во всякое время года – трудно себе даже представить. Зато, если не помешает погода, МРСки каждый вечер возвращаются домой – на рыбоперерабатывающий завод, к которому они и приписаны. Стало быть, ночуют моряки все же дома, с семьей. Встречаются в тихоокеанских водах и огромные плавающие заводы – суда гораздо более комфортабельные, но находящиеся в плавании более полугода, без захода в порты. Ловят рыбу и сами же ее перерабатывают в консервы. Команда на этих заводах по понятным причинам состоит из одних мужчин. Иногда встречается пара женщин – буфетчица и прачка, как правило, пожилые и замужние.
МРСки ловят в основном треску. Но регулярно в улове попадаются и крабы – большие, страшные, иногда размах ног больше полуметра. У МРСок и плавучих заводов издавна налажен бартер-контрабанда. Встречаются в море. Команда МРСки передает на завод в сетке свежих живых крабов, а оттуда получает уже консервами, которые, естественно, можно продать на берегу или во Владивостоке.
Уходят в море МРСки в пять часов утра. Над морем вставало солнце. Мы с моей научной руководительницей дремали на палубе, сидя с подветренной стороны на пенопластовых ящиках, в которых, обложив наколотым льдом, хранили мешки с морской водой и тритониями. Огромный плавучий завод навис над крошечной МРСкой неожиданно и жутко. Наши рыбаки столпились на палубе, весело кричали наверх. Оттуда тоже кричали какие-то приветствия, отпускали соленые шутки и между делом ловко спускали корзину, в которой лежали консервы и в которую должны были быть отправлены уже заготовленные на палубе крабы. Мы с Маргаритой Степановной, давя зевоту, сползли с ящиков и тоже подошли посмотреть на происходящее.
Моряки с плавучего завода увидели нас на палубе МРСки. Женщины! Перепутать невозможно, хотя мы обе, естественно, в штормовках и сапогах. Маргарита Степановна – ослепительно крашенная блондинка. У меня – грива спутанных ветром курчавых волос.
Шутки мгновенно смолкли.
Наши рыбаки приосанились.
- Девочки! – истошно закричал сверху молодой морячок. – Девочки, давайте скорее к нам! В гости! У нас такая сауна!
- К нам! К нам! – подхватили другие. – Сейчас кресло спустим! Сауна!
(Моряки с завода, конечно же, знали об ужасающих санитарных возможностях МРСки, сравнимых с парусниками петровского флота.)
Маргарита Степановна дружелюбно и обаятельно улыбнулась гостеприимным морякам, вызвав восторженный рев. Наши рыбаки очнулись.
- Идиот! – заорал наверх старший матрос Коля. – Это же ученые! Исследования проводят!
Последовала пауза в несколько секунд.
Потом новое предложение с плавучего завода:
- Товарищи ученые! Давайте скорее к нам! У нас такая библиотека!!!

ПРО ЛЕТАЮЩУЮ ТАРЕЛКУ.

До сих пор не знаю, что это было. Судите сами.

На Сахалине множество сопок. Леса – нечто среднее между тайгой и субтропиками. Летним вечером в них пахнет, как в оранжерее, в Питере, на Аптекарском острове. Огромные стволы увиты лианами, как змеями. И звезды горят – огромные, зовущие. И тишина-а-а…
Я ходила гулять одна. Маргарита Степановна и Светка с Аннушкой ругались, пугали, но я все равно не могла удержаться. Весь день работаешь, а вечером ноги сами несут. Светка с Аннушкой все красную икру солят, а я ее уже и видеть не могу. Скажете – зажралась? Да только хлеба-то в ларьке при заводе четвертый день нет, одна капуста осталась, да и та гнилая. А попробуйте-ка сами красную икру ложками есть, да безо всего…
Когда шла гулять, брала с собой компас, чтобы не заблудиться. Его стрелки светятся фосфорным зеленоватым светом, и таким же - чьи-то глаза в кустах. Это наблюдают за мной лесные обитатели. Между нами – мир. Я для них безопасна и они для меня – тоже. И еще звезды. От них голова кружится, кажется, что плывешь, летишь, затягивает, как в воронку. Приятное, в общем, ощущение, необычное. Вдруг одна из звезд стала прямо на моих глазах увеличиваться, становилась все ярче. Чисто автоматически, по компасу, засекла направление – северо-восток. Высота – градусов пятьдесят пять, шестьдесят над горизонтом. Попыталась припомнить что-нибудь из времен детского увлечения астрономией. Комета? Вспышка сверх-новой звезды?
Внезапно звезда скачком передвинулась по небу сразу градусов на пятнадцать и одновременно в несколько раз уменьшила свое свечение. Я потрясла головой – на небе прямо передо мной висело большое светящееся веретено. Мне показалось, что оно вращается. Чувствуя слабость в ногах, я присела на ближайшую кочку.
Веретено тем временем перевернулось в горизонтальную плоскость, превратившись во что-то вроде диска, и стало снижаться над соседней сопкой.
Я молча открывала и закрывала рот. Уши заложило, в голове шумело.
Что же это – летающая тарелка?! Инопланетяне?!!
- Спокойно, Катя! – твердо сказала я себе. – Это вполне может быть метеозонд или какой-нибудь иной военный объект. Совершенно земного происхождения. Или даже что-нибудь космическое, но вполне наше, земное. Советское или американское. Что я, собственно, знаю, про штатовскую космическую программу? А про нашу?
Но что же делать мне?
- Надо посмотреть! – вслух решила я, с удивлением прислушиваясь к отчего-то незнакомому звучанию собственного голоса. – Может быть, потом это искать будут, и тогда мои сведения пригодятся.
С некоторым трудом поднявшись с кочки, я решительно зашагала в замеченном направлении. По пути обратила внимание на то, что все лесные ночные звуки куда-то подевались. Слышалось лишь что-то вроде тихого шипения, как бывает, когда сдувается проколотая камера. Шипение доносилось с той стороны, в которую я и направлялась. Я шла и, как любой человек с воспитанным научным мышлением, строила всякие гипотезы. Впрочем, научно-фантастические сюжеты активировались в тот момент в моей голове как-то частично. Например, мне почему-то совершенно не пришло в голову, что загадочная штука может быть неисправной и взорваться при ударе о землю.
На сопку я поднялась приблизительно до середины. Лес на ней был не слишком густой, а вершина вообще оставалась голой. И на этой вершине на четырех опорах стояла нормальная такая иллюстрация к антологии любой космической фантастики – огромная светящаяся летающая тарелка. Сначала никакого движения в ней не было заметно, но потом мне показалось, что сбоку у нее открывается что-то вроде люка…
Тут нервы у меня сдали. Тихонько охнув от ужаса, я побежала прочь, не разбирая дороги.
То, что я в полной темноте и практически полной отключке все-таки вернулась на базу, считаю почти чудом.
Маргарита Степановна и Светка не спали и уже собирались поднимать людей с завода на мои поиски. Оказывается, я отсутствовала более четырех часов (обычная моя вечерняя прогулка длилась минут сорок-пятьдесят).
- Катя, что случилось?!! – шепотом закричала научная руководительница, заглянув мне в лицо.
- Ничего страшного, - я попыталась улыбнуться. – Просто там инопланетяне прилетели… Ну, я и пошла поглядеть…
- Какие инопланетяне?! – охнула Светка.
- Кажется, у нее бред, - сказала Маргарита Степановна. – Катя, успокойтесь и садитесь сюда.
Она дала мне выпить чаю и сунула под мышку градусник. Градусник показал тридцать девять и пять.
- Света, таблетки в моей синей сумке. И принесите с улицы, из колодца холодной воды для компресса. Аннушка, помогите ей раздеться…

Наутро температура спала. Но в лабораторию я в тот день, конечно, не пошла. Лежала на кровати в нашей комнате, смотрела в низкое окно, усеянное мошками и комарами, и думала: что же это было – там, на вершине сахалинской сопки?
Судите сами…

ПРО ДАЛЬНЕВОСТОЧНУЮ ЕДУ.

МРС-ку спускают на воду

Если волнение на море больше четырех баллов, меня укачивает. Ощущения многим знакомые, но описываются с трудом. Если сказать коротко – жить становится неприятно.
Когда МРСка выходит из-за прикрытия островов, волны всегда подрастают. На камбузе кок-кореец Вася жарит большую жирную камбалу. Одна камбала – одна сковородка. Ядреный рыбный дух поднимается на палубу. Меня тошнит.
У рыбаков есть поверие – как бы ни страдал от морской болезни, надо есть. Заставишь себя и станет легче. Мне это все наперебой объясняют. Но я не могу. Отнекиваюсь. Отмахиваюсь, ругаюсь. Пробую все остальные упомянутые командой способы – качаться в такт, лечь на палубу поперек волны, дышать только носом… Ничего не помогает. Сижу на носу на бухте каната, время от времени перевешиваюсь через борт и тошнюсь. Все отстали, кроме Квазимодо.
Квазимодо – механик. Горбатый, необыкновенно уродливый, весь в машинном масле. Плохо слышит (от грохота мотора, наверное) и почти не говорит. Добрый, с хорошей улыбкой на выпачканном лице. Гюго Квазимодо не читал, никогда ничего про своего тезку не слышал и на кличку отзывается охотно. Надо только погромче позвать.
Мне Квазимодо откровенно симпатизирует, пытается сделать что-нибудь хорошее. Вот и теперь приносит прямо на нос тарелку с уже выпотрошенным и красиво разложенным крабовым мясом. Нежное, бело-оранжевое, пахучее…
- Ну, - говорит он. – Ешь. Вот.
- Уйди, Квазимодо! – ору я.
- Ну! – не сдается механик. – Краб. Вот. Вкусно!
- Уйди-и! – голос мой срывается на визг.
Квазимодо уходит, что-то бормоча себе под нос. Тарелку оставляет в углублении на палубе.
Капитан МРСки – низенький толстенький человечек лет пятидесяти – хорошо видит из рубки мои страдания.
- Катя, поди сюда! – зовет он.
Я нехотя иду. Капитан показывает мне на узкую короткую койку, сделанную прямо в рубке и укрытую клетчатым байковым одеялом.
- Ложись и упрись ногами и головой, - велит он. – Лежи тихо и будет ладно.
Я выполняю инструкции капитана и – о чудо! – через некоторое время тошнота действительно отступает. Мир снова обретает краски и звуки. Где-то в недрах МРСки уютно стучит мотор. Посвистывает ветер в каких-то деталях лебедки, которой тащат трал. Лежу и наслаждаюсь…
В открытом иллюминаторе прямо над моей головой возникает улыбающаяся физиономия Квазимодо.
- Вася суп сварил, - говорит он таким тоном, каким первоклассники читают в букваре свою первую фразу: «мама мыла раму».
- Изыди! – безнадежно говорю я.
У меня образное мышление. Достаточно мне представить себе этот суп, уловить в мешанине корабельных запахов его аромат и…
- Борщ! – торжествующе уточняет Квазимодо. – Густой. Жирный. С салом и со сметаной. Ну!
- А-а-а! – стенаю я, вскакиваю с койки и бегу на нос.
Квазимодо и капитан провожают меня взглядами.

Мясных продуктов в магазинах Владивостока не было в принципе. А на островах – уж тем более. Да и вообще выбор продуктов в продаже – более чем ограниченный. Местные жители в основном кормились с моря и с огородов.
Члены нашей экспедиции от всего этого не расстраивались, так как в нашем распоряжении в избытке имелись морепродукты, которые в Ленинграде в то время можно было попробовать только в самых дорогих ресторанах. Каждый день на сейнере мы ели восхитительную свежую камбалу, а домой приносили – крабов, морских огурцов, трепангов и прочие деликатесы. Готовили их по рецептам, которыми охотно делились с нами рыбаки, и уплетали так, что за ушами трещало.
Моя беда подкралась незаметно – где-то через неделю такой диеты у меня внезапно образовалась жуткая аллергия на рыбный белок. Любая рыба или морепродукт на завтрак, обед или ужин – и я начинала бешено чесаться, а в горле появлялся как будто волосяной комок, мешавший вздохнуть полной грудью. Ничего особенно удивительного в этом не было – к аллергическим реакциям я склонна, а рыбу, и тем более морепродукты дома практически никогда не ела. Вот организм и возмутился…
Но что же делать? В магазинах почти ничего нет, на сейнере вся еда с этим самым рыбным белком. Вечером у моих коллег - тоже. Готовить себе отдельно? Но – что?
В конце концов я, разумеется, нашла выход, который всех, кроме меня, немало забавлял. Помогли мне воспоминания о детском питании и собственных детсадовских годах. Я купила в магазине манной крупы и брикеты, которые назывались «кисель плодовоягодный». Варила кастрюлю манной каши. Разливала ее по тарелкам и ставила в холодильник. Туда же помещала кастрюлю с киселем, который получался почему-то бледно-бежевого цвета.
Вечером все члены экспедиции садились за стол, и Сережа-метеоролог торжественно объявлял: «Суп из мидий и жареные трепанги с проростками папоротника и зеленым горошком!»
Все принимались за еду.
Я с самым сумрачным видом доставала из холодильника тарелку с сероватым, гнусно колышащимся пудингом из манной каши, заливала его из кастрюли киселем цвета детского поноса…
- Катя! – жалела меня Маргарита Степановна. – Но ведь вы можете поесть овощи…
- Маргарита Степановна! – с сердцем отвечала я. – Вы хотите, чтобы я ела манную кашу с киселем и зеленым горошком?!

Когда я вернулась из экспедиции в Ленинград, аллергия у меня, конечно же, закончилась. Впрочем, и морепродукты в таком количестве и ассортименте мне больше никогда в жизни не доставались…
А манную кашу я и сейчас ем. Изредка.

Сережа-метеоролог и капитан МРС-ки с морепродуктами.

Продолжение следует…

Большое спасибо Катерине aka katgift12 за интересное и позновательное чтиво

Leave a Comment

Your comment

You can use these tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Please note: Comment moderation is enabled and may delay your comment. There is no need to resubmit your comment.