Клуб экстремального отдыха "Мустаг"

Период конца 20-х – 1953 годы – время формирования, становления, развития и свертывания лагерей в Кузбассе. Исходя из того, что информация о первых лагерях на территории Кузнецкого края относится к 1926-1928 годам, а наибольшая отдача от лагерной деятельности наблюдалась в 30-е годы, первый период определен как период организационного становления лагерной системы. Второй период – 30-е годы – начало отечественной войны характеризуется деятельностью Горношорского лагеря на юге Кузбасса в деле строительства Горношорской железной дороги. В эти годы на территории края единственным самостоятельным лагерем, подчинявшимся ГУЛАГу, был Горшорлаг (Управление в п.Темир-Тау).

Другие лагерные подразделения Сиблага административно принадлежали сначала Западносибирскому региону, затем Новосибирской области, и лишь в 1942 г. с отделением Кемеровской области от соседней Новосибирской, превратились в кузбасские лагеря не только по территориально-административному признаку, но и как хозяйственные единицы, передавая часть произведенной продукции данной области. Следовательно, в 30-е годы сугубо кузбасским лагерем оставался лишь Горношорский.

Третий период развития лагерей в Кузбассе ограничен годами войны: 1942/43-1945 гг. Он знаменателен тем, что на 1942/43 годы выпал процесс выделения Кузбасса в самостоятельную область. Одновременно с этим значимым социально-политическим и экономическим процессом стала передача в ведение кузбасских органов власти двух крупных лагерей – Сиблага и ОИТК (Отдел исправительно-трудовых колоний), подразделения которых еще с 20-х годов находились на территории новообразованной области. Их деятельность в этот период полностью подчинена нуждам фронта. Руками лагерного контингента подготовлена и направлена на фронт почти половина из всей произведенной областью сельскохозяйственной продукции, швейного, овчинно-шубного и других производств.

Четвертый период (1946-1953 гг.), время расцвета и последующего угасанию лагерного производства выделен не случайно, т.к. с 1946 г. начинают зарождаться в области новые лагеря в различных сферах производства (1946 г. – Кемероволаг, Кузбасслаг; 1947 г. – Севкузбасслаг, Южкузбасслаг; 1950 г. – Араличевский; 1951 г. – Камышлаг). Вновь появившиеся лагеря оказали области неоценимую помощь в деле восстановления изношенного в годы войны и построения нового производства. Всего в 1946-1953 гг. на территории края действовало одновременно восемь лагерей с общей численностью лагерного населения более 170 тыс. человек. Этот период стал периодом расцвета лагерей.

В 1953 г. после амнистий и частичного освобождения людей из лагерей, последние стали терять не только численный состав и удельный вес в ряду других лагерей страны, но также влияние и значимость в производственной сфере. Этот год стал годом «замирания» лагерного бума, поэтому правомерно, что и для данного исследования он стал рубежным завершающим годом.

Территориальные рамки исследования. Исследование проведено на материалах девяти лагерных полиструктур, каждая из которых представляла совокупность лагерных подразделений с определенными производственными видами деятельности, включая всю систему жизнеобеспеченности лагерей. Территориально их расположение совпадает с границами Кемеровской области (с 1943 г.), за исключением практически не населенных районов Кузнецкого Алатау. До образования последней в самостоятельную административную единицу с 1930 г. по 1937 г. ее территории входили в состав Западно-Сибирского края (ЗСК) с центром в г.Новониколаевске (Новосибирске), с 1937 г. до 1943 г. в состав вновь образованной Новосибирской области. С 26 января 1943 г. Кемеровская область существует как самостоятельная административно-хозяйственная единица, в состав которой на момент образования вошли 21 район и 9 городов.

Объектом исследования являются советские исправительно-трудовые лагеря (ИТЛ) 30-50-х годов со всеми видами производственной деятельности, режимом, а также внутренней инфраструктурой, на которых базировалась вся лагерная система. В отличие от германских лагерей периода второй мировой войны, являвшихся в основе своей уничтожительными, советские лагеря назывались исправительно-трудовыми. Отсюда главными их функциями являлись: а) исправительная, б) трудовая. Иными словами «исправлять трудом» – цель и одновременно задача, которые были поставлены советским законодательством перед лагерной системой. Было ли на самом деле исправление трудом, показывает материал данной работы. Бесспорно одно, в действительности изнурительным сверхсложным трудом в первую очередь наказывали, во вторую, не щадя сил заключенных заставляли их в невероятно короткие сроки выполнять почти нереальные государственные планы.

В СССР действовало два типа лагерей: исправительно-трудовые лагеря и исправительно-трудовые колонии. Между ними была значительная разница: а) по срокам содержания; б) по степени ужесточения режима; в) по статейно-уголовному признаку; г) по производственной деятельности. В колониях содержали осужденных не более чем на три года, режим определялся общий, частично строгий. Отправлялись туда в основном уголовно-бандитствующий элемент и «бытовики», выполнялись чаще всего контрагентские работы. В лагерях соответственно находились со сроками более трех лет и до 25, режим определялся наиболее жесткий. Контингент представлен ст.58, наиболее «тяжеловесной» из всего УК РСФСР, производственная деятельность планировалась на самых тяжелых направлениях, где ни вольнонаемные, ни колонисты использоваться не могли.

В отличие от лагерей колонии являлись моноструктурами, как правило, состоявшими из единой зоны, единого производства. Лагеря считались полиструктурами. Каждый лагерь имел отделения, которые в свою очередь, состояли из лагпунктов, командировок и т.д. В одном лагере насчитывалось, как правило, более 2-3 отделений и до 30 лагпунктов.

Об историографии истории сталинских лагерей на сегодняшний день говорить не приходится. Она представлена всего лишь несколькими работами историков и серией мемуаров бывших заключенных. Вся остальная научная литература 80-90-х годов посвящена более глобальным фундаментальным проблемам развития советского государства.

Сталинизм как проблема до недавнего времени был жестко локализирован, вначале в границах 1937-1938 гг., затем 1929-1953, вырезан из текущей истории и представлен в таком виде сегодня. Этот период наиболее удачно характеризует время правления Сталина. Проблема весьма органично вписывается в представленные рамки, так как именно в эти годы получила широкое развитие, расцвет лагерная система принуждения.

В современной научной литературе можно встретить несколько мнений о причинах репрессий 30-х годов. Одни исследователи рассматривают репрессии как бессмысленные, не мотивированные ничем акции, а уничтожение людей объясняют маниакальной подозрительностью Сталина. Другие считают, что террор был определенной реакцией режима на сопротивление народа. Третья точка зрения – попытка в той или иной мере оправдать сталинский террор. Ее сторонники считают, что часть репрессированных действительно являлась противниками социалистического строя. В то же время очевидно, что террор далеко вышел за рамки даже так называемой «целесообразности», большинство репрессированных и не помышляло о каком-либо сопротивлении режиму, их уничтожение было абсолютно бессмысленным. Усилив в небывалой степени контроль над людьми, «большой террор» тем самым укрепил всеобщую пассивность, боязнь какой бы то ни было инициативы, что потом и сказалось самым тяжелым образом в начале Великой Отечественной войны.

Непосредственно лагерной тематике посвящено ограниченное число работ. Среди них ведущие место занимают статьи В.Н.Земскова. Особенностью работ является попытка окончательно выяснить общий численный состав лагерного контингента ГУЛАГа за все годы его существования.

По общепринятой классификации источники делятся на две группы: а) памятники, сохранившиеся от прошедших событий, в которых зафиксировано субъективное преломление событий через сознание современников; б) традиционные (архивные) источники. Это деление весьма условно, однако может быть принято, т.к. позволяет выделить из них специфические, имеющие свойственные только им формы и сущностные отражения реального мира. Вышеназванные группы дифференцированы на: а) вещественные, б) видео- фото- фонодокументы, в) фольклор, г) лингвистические, д) письменные источники.

Изучение фольклора позволяет установить, как в памяти человека сохранились события, явления изучаемого периода и, что немаловажно, как формировались неологизмы. Фольклор лагерей тем более своеобразен, наполнен смесью блатных и цивильных словосочетаний, всевозможных аббревиатур, «закрытых» слов, имеющих глубинный смысл. Лагерный фольклор можно исследовать по двум каналам: а) в разговорах-беседах с участниками событий 30-40-х гг. – бывшими заключенными, бывшими сотрудниками лагерей; б) в опубликованных и неопубликованных воспоминаниях очевидцев.

Письменные источники. Документы политотделов, сохранившиеся в фондах бывшего партархива, являются немаловажным источником по истории отдельных лагерей (Сиблага, Севкузбасслага, Южкузбасслага и др.).

В архиве УВД при Администрации Кемеровской области в фонде Р-12 сохранились материалы по истории Сиблага, Севкузбасслага, Южкузбасслага, Горшорлага. Однако сложность работы с этим фондом заключается в отсутствии какой-либо систематизации документов, основная часть которых не пронумерована. Там же оказалась картотека заключенных (форма № 2) специализированных лагерей с общим количеством формуляров свыше 100 тыс.

Документальные материалы по руководству всей лагерной системой (ГУЛАГу) позволили изучить основные направления государственной политики в деле становления и развития лагерей. Основная их часть по разработке проектов, планов, приказов, инструкций по деятельности лагерей находится в Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ), фонды 9414, 9401.
Сведения о деятельности ИТЛ в 30-40 гг. имеются в местной периодической печати Мариинского, Тисульского, Чебулинского, Ижморского, Юргинского, Тайгинского районов, где в основном были сосредоточены лагерные подразделения.

В течение 1991-1996 годов коллективом научно-исследовательской группы Кемеровского госуниверситета наряду с архивным изучением лагерной системы на территории Кемеровской области, ее влияния на экономику, генофонд Кузбасса, проводилась работа по воссозданию истории конкретных лагерных подразделений. Естественный интерес вызвал отдельный лагерный пункт № 8 (ОЛП-8) Северокузбасского ИТЛ НКВД МВД СССР, расположенный на территории бывшего поселка Кайгадатский Кемеровского района.

Данная источниковая база является определяющей в исследовании проблем сталинских лагерей в Сибири, но не исчерпывающей. Сегодняшние технические и информационные методы исследования помогают расширить и обогатить банк данных за счет нетрадиционных методов и источников исследования.

Практическая значимость исследования выражается в восстановлении исторической правды развития социалистического государства, определении тех методов и форм, на которых базировалось движение общества по пути, намеченному партией большевиков, где законотворчество, правопорядок, права личности и его свободы попирались самым безжалостным образом, фактически лишая общество возможности быть цивилизованным, развиваться в рамках международных демократических норм. Жертвы режима, прожившие в лагерях в нечеловеческих условиях, значительную часть своей жизни, после освобождения, оставаясь почти такими же изгоями в обществе, до недавнего времени носили на себе ярлык «врагов народа». Их реабилитация, частично проведенная во второй половине 50-х годов и вновь возобновившаяся лишь в конце 80-х годов, проводится вяло, скрытно, мало информации о возвращении честного имени бывшим репрессированным.

Продолжение следует…

По материалам диссертации Гвоздковой Л.И.