Клуб экстремального отдыха "Мустаг"

Источники пополнения лагерного контингента

Репрессивная машина заработала активно со второй половины 20-х годов, и была направлена в основном против крестьянства, которое составляло большую часть населения страны, в том числе и Западно-Сибирского региона. Крестьянство стало первым массовым источником наполнения лагерей бесплатной рабочей силой. С 1929 до середины 1930 года в СССР было «раскулачено» свыше 320 тысяч семей (не менее 2 миллионов человек).

Многие из них попадали в исправительно-трудовые лагеря, остальные отправлялись на спецпоселения в отдаленные районы страны. Однако общее число репрессированных крестьян значительно превышает и эти цифры.

Другим источником наполнения лагерного контингента явился так называемый процессуальный, когда после судебных процессов (открытых и закрытых) основная часть осужденных попадала в лагерные зоны. В 30-е годы полномочным представителем ОГПУ по Запсибкраю были «раскрыты» и ликвидированы «повстанческая вредительская» организация «Томский рабочий комитет», контрреволюционная повстанческая старообрядческая организация «Сибирское братство», контрреволюционная организация «Партия народных героев Польши» и др. В середине 1936 г. привлеченных за контрреволюционные преступления стало меньше и это не осталось незамеченным со стороны И.В.Сталина. По его личному указанию 19-24 августа 1936 г. Военной коллегией Верховного суда СССР на открытом судебном заседании рассмотрено дело о так называемом «антисоветском объединенном троцкистско-зиновьевском центре». По этому делу на территории Запсибкрая арестовано и привлечено к уголовной ответственности свыше 1100 человек.

После вышеназванных процессов начались активные приготовления к следующей акции по делу Н.И.Муралова и Ю.Н.Дробниса, обвинявшихся во вредительстве. Крупные аварии из-за несовершенной технологии происходили на предприятиях и шахтах Кузбасса постоянно. Именно этот факт вменили в вину арестованным. По «делу» проходили иностранные рабочие, приехавшие в Россию с целью, с одной стороны, попробовать заработать на жизнь своих семей, с другой – помочь молодой Советской республике строить социализм. Они обвинялись в том, что объединились в контрреволюционную организацию и с 1932 года вели антисоветскую деятельность. Условия складывались так, что подобное дело явилось логическим результатом происходящих в стране процессов. В обстановке экономического хаоса любой инцидент или срыв на производстве автоматически считался как диверсия или вредительство. Из каждого отдельного случая вырастало «дело» в назидание другим. В процессе осуществления непосильных пятилетних планов срывы происходили достаточно часто. Советские методы планирования и отчетности превращали жизнь промышленных руководителей в пытку. Задания и сроки оказывались невыполнимыми, однако признать их нереальность означало сразу угодить в тюрьму. Руководители промышленных объектов скрывали как могли истинное положение дел, что затягивало выполнение планов и доводило до крупного провала, который уже невозможно было скрыть. Тогда начинался поиск стрелочников – от начальников до подчиненных. В такой ситуации непосредственными «исполнителями», как правило, оказывались простые рабочие или служащие.

Именно на таких принципах сфабриковывались дела, в т.ч. группы С.Е.Попова (99 чел.), председателя Западно-Сибирского крайисполкома Грядинского. его заместителей и др. (свыше 150 чел.). Им вменялась в вину политика провозглашения Сибирской республики в момент объявления войны, при содействии Японии и за счет территориальных компенсаций в ДВР (Дальневосточная республика). Дело В.Розина, редактора краевой газеты «Большевистская сталь» (г.Сталинск) – было связано с вскрытием этого центра. Розину предъявлялись обвинения в подрывной работе в местной газете. Он обвинялся в принадлежности к контрреволюционной организации, руководимой «врагами народа Бухариным и Рыковым и ставившей целью свержение Советской власти и реставрацию капитализма в СССР методами шпионажа, вредительства и террора». Розина расстреляли, остальных (более 100 человек) отправили в лагеря.

Наглядное представление о стремлении органов НКВД в кратчайшие сроки ликвидировать враждебные элементы, отправив их основную часть на «перевоспитание» в лагеря, дают материалы ряда архивно-следственных дел. Так по «сценарию» руководящих работников УНКВД по Запсибкраю в период 1936-1938 гг. появилась на свет серия дел о так называемой «контрреволюционной диверсионной повстанческой организации» на Томской железной дороге. Главным исполнителем этой акции стал начальник дорожно-транспортного отдела ГУГБ НКВД СССР по Томской железной дороге Невский. Только за 1937 г. по этой «организации» репрессировано более 1200 человек, а за весь период с 1936 г. по 1938 г. свыше 5000 рабочих и служащих.

Удаленность от центра не означала абсолютной безопасности. Укрыться от «карающего меча революции» невозможно было нигде. Открытые судебные процессы проводились не только в крупных центрах, но и в районах. Районные дела имели некоторые особенности. Во-первых, следствие, как и судебное разбирательство, велось более тщательно (в силу меньшей загруженности делами). Во-вторых, как правило, это были менее масштабные дела, если на то не было никаких указаний сверху. В-третьих, проводились обычно на закрытых судебных заседаниях. В-четвертых, для возбуждения дел в районах не требовалось особо крупных поводов, достаточно было сведения личных счетов по доносам и т.д.

В общей сложности через такой канал, как судебные процессы, в лагеря страны, Кузбасса в том числе, попала (по подсчетам автора) более 65% советских граждан. Основная часть осужденных, проходя через судебные разбирательства, в процессах фактически не участвовала. Формальное осуждение облегчало правоохранительным органам осуществлять на местах массовые аресты и массовые отправки арестованных в гулаговские «заведения». Существовавшая в те годы правовая система способствовала этому процессу.

Продолжение следует

По материалам диссертации Гвоздковой Л.И.