Клуб экстремального отдыха «Мустаг»

Предоставлено Quercus

Вот небольшой отрывок с учёным-генетиком Владимиром Павловичем Эфроимсоном 1908-1998:

Что сказать о трехлетнем прибывании в лагере? Оно было очень пёстрым. Иногда лишения были почти невыносимыми. Я скажу только о том, что в Горной Шории последние пять месяцев я проработал на общих работах. Это была чудовищная жизнь. Мы страшно голодали.

Проголодать слишком долго и слишком сильно было очень опасно, потому что после этого было бы очень трудно выработать норму. Работа была очень тяжёлая: прокладывалась дорога в Горную Шорию. Надо было срывать целые холмы земли и заваливать ею ущелья. Тачка, лопата… Зимой – аммонал, потому что глина смерзалась, взять её можно было только ломом. Надо было вырабатывать норму, вернее 125% нормы, чтобы получить 1100 г. Хлеба – это 1870 калорий.

Приварок был ничтожный, может быть 600 калорий. А за день работы расходовалось 4,5-5 тысяч калорий. Была прямая зависимость между тем, сколько человек съест и сеолько «сработает», поэтому все силы уходили только на работу. Ничего, никаких человеческих чувств не оставалось. Впоследствии, в 1951-55 годах во втором лагере я легко переводил свою работу на автоматизм и мог думать о совершенно посторонних вещах. Голода, как такового уже не было. Я хорошо помню, что уезжая в 51-м году в лагерь из Москвы с полным непониманием того, почему элементарно, по Менделю, наследуется иммунитет у растений к самым различным грибковым заболеваниям. И я точно помню, что этот вопрос я решил, нагружая тачку, которую затем отвозил к растворному узлу… В 1935 году это было бы совершенно невозможно: ни одной мысли ни о чём «постороннем». Самое унизительное в голоде – это невозможность думать о чём-нибудь другом.