(под катом фото со следами насилия! Слабонервным не смотреть)

В те времена обе стороны частенько утверждали, что-де, трупы жертв противники подбросили. Так в «Воронежском листке» есть смехотворные объяснения Калинина, что, оказывается, применявшие избиения местные чекисты… засланы белогвардейцами. Теперь вот, оказывается, тела самих колчаковских офицеров большевики по глупости показывали сибирякам.

Во всяком случае, в том что каппелевцы рубили людей, нет ничего невозможного. Писатель Вс.Иванов, который отступал с каппелевцами и переехал в Харбин, писал в 1921 г. без особой сентиментальности: «все красные дравшиеся части были захвачены нами в плен и перебиты. Интернированный чехами тов. Нестеров по телеграфу доносил в Иркутск о том, что «проходившие каппелевцы натворили ужасов». На льду реки Зимы были наложены целые штабеля трупов несчастных, погибших от собственного неразумия и ослепленности пославших«. Интересное, кстати, оправдание.

К слову, спустя много лет он в переиздании книги «захвачены в плен» опустил. Получилось: «земские заградители были перебиты. Интернированный чехами Нестеров доносил в Иркутск о том, что «каппелевцы натворили ужасов». Трупы лежали штабелями на льду реки Зимы». Источник

По материалам: Источник

Пароход-ледокол «Ангара»

Оставшиеся верными Колчаку части от мятежников отделяла Ангара. Колчаковское правительство объявило Иркутск на осадном положении. Воинские части под руководством начальника гарнизона генерала Е. Г. Сычева заняли оборону в центре города, ожидая подхода семеновских и японских войск.

Сразу после начала восстания колчаковская контрразведка приступила к массовым арестам подозреваемых в участии по подготовке восстания. В течение дня, по разным источникам, было арестовано от 60 до 150 человек. Арестованные стали поступать в гостиницу «Модерн».

Отель «Централь» (по названию ресторана, расположенного в гостинице, часто называлась «Модерн»), где содержались арестованные

По свидетельству исполняющего обязанности председателя Совета министров А. А. Червен-Водали, арестованные «пользовались условиями совершенно приличными: пользовались пищей и помещением наравне с остальными воинскими чинами».

Вскоре арестованные были перевезены из гостиницы «Модерн» в казармы на Петрушиной горе, где в это время располагалось Оренбургское казачье военное училище, эвакуированное весной 1919 г. в Иркутск. А. А. Червен-Водали свидетельствует, что арестованные находились на «общем довольствии с юнкерами и вообще в полной сохранности и никаких неудобств не испытывали».

Между тем власть в городе уже всецело перешла в руки военных. 4 января 1920 г. начальник контр-разведывательного отделения штаба Иркутского военного округа штабс-капитан Д. П. Черепанов получил приказ генерал-майора Е. Г. Сычева покинуть Иркутск и переехать в Листвяничное, где поступить в распоряжение генерала Л. Н. Скипетрова. Туда же следовало доставить политических арестованных, в количестве 31 человека, для передачи их Л. Н. Скипетрову.

До Листвяничного арестованных везли на подводах под конвоем, назначенным контрразведкой. В Листвяничном их погрузили на пароход «Кругобайкалец» и перевезли на ст. Байкал, где разместили на пароходе «Ангара».

Пароход-ледокол «Ангара»

Видимо, здесь произошла замена конвоя: заключенные попали под охрану прибывших сюда семеновцев. Вечером 6 января ледокол отошел от пристани Байкал в направлении Листвяничного. По распоряжению командовавших на пароходе подполковника А. И. Сипайло и начальника гарнизона ст. Байкал штабс-капитана К. Ф. Годлевского, арестованных, раздетых до нижнего белья, по одному выводили на палубу, казак Лукин сзади ударял жертву по голове деревянной колотушкой, служащей для околки льда. После чего жертву сбрасывали за борт. Это массовое убийство продолжалось около часа. По свидетельству одного из палачей штабс-капитана Черепанова, шум и крик были редко слышны, так как пароход шел, переламывая лед толщиной 3 – 4 вершка.

В числе зверски убитых оказались такие видные эсеровские деятели, как Б. Д. Марков, П. Я. Михайлов, Н. П. Петров, Я. Ф. Терещенко, М. П. Храбров и Я. Я. Аунен. Среди погибших оказался отец выдающегося историка Сибири академика А. П. Окладникова учитель П. С. Окладников, служивший в Иркутске прапорщиком 56-го Сибирского стрелкового полка.

Вырезка из справочника «Весь Иркутск» за 1924 год:

В августе 1920 года трое из участников этой расправы были схвачены и по приговору Иркутского губернского ревтрибунала расстреляны.

В мае 1920 года в Омске состоялся суд над деятелями бывшего колчаковского правительства. Омский судебный процесс получил хорошую прессу. О нём много писали все без исключения губернские и уездные партийно-советские газеты Сибири, в том числе иркутская газета «Власть труда».

Вырезка из газеты «Власть труда» № 168, 1920 г

На этом суде вину за гибель арестованных пытались возложить на бывшего председателя Совета министров А. А. Червен-Водали.

Александр Александрович Червен-Водали

Несмотря на свидетельства самого А. А. Червен-Водали о том, что у него «была боязнь за судьбу арестованных» и, что он «в отношении этих арестованных принимал все меры, чтобы их оградить», а также несмотря на показания бывшего контрразведчика Базанова, что Червен-Водали был против выдачи заложников отряду генерала Скипетрова, А. А. Червен-Водали был приговорён к высшей мере наказания и расстрелян в Омске 23 июня 1920 года.

Источники:

1. «Процесс над колчаковскими министрами. Май 1920″. Москва, 2003 г.

2. Павел Новиков. Иркутск в огне гражданской войны.

3. Вендрих Герман Александрович «Декабрьско-январские бои 1919—1920 гг. в Иркутске».

4. Справочник «Весь Иркутск», 1924 год. Раздел «Календарь революции г. Иркутска (1917 — 1924 гг.)».

5. История ледокола «Ангара».

6. Газета «Власть труда» № 168, 1920 г.

История тех драматических месяцев давно привлекает внимание исследователей, посвятивших ей немалое число публикаций. В них нашла отражение и тема сибирской контрреволюции, неоднородности ее состава, борьбы вокруг рожденных ею властных органов — Сибирской областной думы (СОД), Западно-сибирского комиссариата (ЗСК), Временного сибирского правительства (ВСП) и т.п.[1]. Однако сохранявшиеся на протяжении десятилетий ограничения в доступе к архивным источникам, равно как и идеологическая заданность в освещении гражданской войны, существенно ограничивали возможности отечественных авторов. Поэтому многие проблемы и сюжеты истории антибольшевистского сопротивления в Сибири по-прежнему остаются слабоизученными, либо нуждаются в переосмыслении.

Антисоветскому перевороту в крае предшествовала полугодовая борьба с нарождавшимся большевистским режимом, в ходе которой сложилась разветвленная сеть нелегальных политических структур и тайных вооруженных формирований. Их создание было связано с консолидацией офицеров ликвидированной Русской армии, а также с деятельностью уполномоченных Временного правительства автономной Сибири. Последнее появилось на свет в конце января 1918 г. в Томске на нелегальном совещании избежавших ареста членов СОД. Рожденное в условиях глубокой конспирации и в узком проэсеровском политическом кругу, это правительство изначально обладало весьма сомнительной легитимностью и состояло из лиц, многие из которых не сразу даже узнали о своем избрании, а некоторые не давали на это предварительного согласия. К тому же большинство министров из-за угрозы ареста вскоре перебралось в Харбин. Не случайно тайные офицерские организации соглашались на признание Сибирского правительства лишь как «идеи», но не персонального его состава.

Вооруженное выступление подпольщиков предполагалось в конце июня 1918 г. Примерно тогда же планировалось начало интервенции со стороны союзных держав[2]. Авангардная роль в ней отводилась Чехословацкому корпусу, сформированному на территории России преимущественно из военнопленных чехов и словаков и предназначенному для переброски в Западную Европу. Однако выступление легионеров произошло на месяц раньше, вследствие резкого обострения отношений между чехословацким командованием и советскими властями. При этом ни время, ни место начала восстания не были согласованы с руководством сибирского антибольшевистского подполья, хотя к тому времени с ним уже имелись налаженные контакты. О «неожиданности», «несогласованности», «недостаточной подготовленности», «стихийности» антисоветского выступления говорили тогда и писали впоследствии многие его участники, в том числе один из лидеров сибирских эсеров Н. В. Фомин, член Потанинского кружка А. Н. Гаттенбергер, руководитель Западно-Сибирского штаба тайных вооруженных организаций А. Н. Гришин-Алмазов (cм. справку), глава Омского правительства П. В. Вологодский, управляющий делами Г. К. Гинс[3].

«Немного преждевременным» назвал выступление чехословаков и французский представитель при штабе корпуса майор А. Гинэ в официальном заявлении от имени всех союзных правительств[4].

Чехословацкие легионеры, начав свою несанкционированную акцию, шли на огромный риск. Впоследствии майор Я. Кратохвил откровенно признавался: «Подготовка к операции не была закончена и недисциплинированное чехословацкое выступление в невыгодных условиях грозило своей преждевременностью уничтожить в зародыше все: и легионы, и слабую русскую контрреволюцию, и все планы союзников»[5].

Руководители подполья были вынуждены в спешном порядке корректировать свои планы. К моменту восстания большинство уполномоченных правительства по Западной Сибири и начальник штаба А. Н. Гришин-Алмазов находились в Томске, тогда как эпицентром событий стал Ново-Николаевск. В результате новониколаевским подпольщикам пришлось самостоятельно принимать решение. По словам Н. Ф. Фомина, они попали в «затруднительное положение», но в конце концов также пошли на риск, поддержав легионеров, совершивших здесь переворот в ночь на 26 мая[6].

Между тем приказ о вооруженном выступлении был отдан руководством западносибирского подполья из Томска лишь на следующий день. В самом губернском центре восстание планировалось начать ранним утром 29 мая. Несколько недель спустя А. Н. Гришин-Алмазов сообщал о тех днях в Харбин: «Мною было принято решение с согласия находившегося тогда в Томске комиссара Павла Михайлова воспользоваться начавшимся движением чехословаков, поддержать его боевыми организациями, имея целью очистить Западную Сибирь от большевиков, помочь в том же Восточной Сибири»[7]. Несогласованность выступления осложнила легализацию Западно-сибирского комиссариата.

Не случайно в исторической литературе оказался запутанным вопрос о начале его функционирования и первоначальном местонахождении. По одной из версий ЗСК появился 26 мая 1918 г. в Ново-Николаевске[8], по другой — тогда же, но при этом не указывался город[9]. Ряд историков считали датой создания комиссариата 1 июня[10], причем, относительно его местонахождения (Томск или Ново-Николаевск) также не было единого мнения. Наконец, встречаются утверждения о почти одновременном создании в конце мая 1918 г. двух правительств — ЗСК и ВСП в Ново-Николаевске и Томске[11].

Оказавшиеся в Томске трое из четверых правительственных уполномоченных по Западной Сибири — Б. Д. Марков, П. Я. Михайлов и В. О. Сидоров были случайно арестованы 27 мая на одной из эсеровских конспиративных квартир и вышли на свободу только утром 31 мая после падения в городе советской власти[12]. Четвертый, М. Я. Линдберг, находился в те дни в Ново-Николаевске. С его именем и оказалось связано рождение первого легального западносибирского антибольшевистского органа власти.

Руководители новониколаевского подполья сразу же после успешного переворота провели 26 мая первое заседание военно-революционного штаба, в котором приняли участие Г. С. Аристов, Н. А. Гудков, А. С. Коробков, М. Ф. Омельков, А. К. Скворцов, И. В. Темнов, Н. В. Фомин, Г. А. Храмов и др. Они рассмотрели вопросы о назначении комиссара тюрьмы, об «именовании вооруженной силы», заслушали доклад комиссии по записи в добровольческую армию[13]. В дополнительном протоколе заседания штаба, также датированном 26 мая, содержалось решение о создании «военно-революционного комитета при уполномоченном Временного сибирского правительства» из представителей эсеров и меньшевиков[14]. На следующий день состоялось второе расширенное заседание военно-революционного штаба. При перечислении его участников впервые появляется фамилия М. Я. Линдберга. Собравшиеся утвердили на должность военного комиссара Н. В. Фомина, рассмотрели вопросы о создании агитационной комиссии и охране Ново-Николаевска[15].

Между тем подполковник А. Н. Гришин-Алмазов, избежавший ареста, спешно покинув Томск и благополучно миновав красногвардейские кордоны, на рассвете 28 мая прибыл в Ново-Николаевск. Здесь в 5 часов утра он подписал приказ №1 войскам Западно-Сибирского военного округа, в котором объявил о своем вступлении в командование[17]. У повстанцев появилось больше определенности и уверенности. Примерно тогда же за подписями А. В. Сазонова, М. Я. Линдберга и Е. Н. Пославского было издано воззвание к населению, уведомлявшее, что «вся гражданская и военная власть в городе и его уезде перешла в руки уполномоченных Временного сибирского правительства». А 29 мая за подписью М. Я. Линдберга появилось первое обращение к гражданам от имени нового правительства[1б]. Вечером 30 мая 1918 г. состоялось заседание так называемого «Совета при уполномоченных Временного сибирского правительства», в котором участвовали, судя по протоколу, Н. А. Гудков, Михайленко, И. А. Михайлов, А. И. Монкевич, М. Ф. Омельков, Е. Н. Пославский, Н. В. Фомин. Заслушав информацию о стратегическом положении и признав его прочным, Совет рассмотрел вопрос «О создании Западно-сибирского комиссариата» и постановил: «Западно-Сибирский комиссариат учредить с соответствующими отделами по отраслям деятельности»[18]. Таким образом, решение о создании ЗСК было принято в Ново-Николаевске в отсутствие большинства его членов, сидевших в томской тюрьме. Здесь же началось и формирование одиннадцати отделов комиссариата.

Однако стремительное наступление чехословацких войск в направлении Тайги и Томска вынудило томских большевиков и их сторонников уже утром 31 мая оставить город и на двух пароходах эвакуироваться в Тюмень. В тот же день Б. Д. Марков, П. Я. Михайлов и В. О. Сидоров, выйдя из тюрьмы, приступили к исполнению своих обязанностей. От имени членов ЗСК 1 июня 1918 г. появилась специальная декларация, обращенная «Ко всему населению Западной Сибири», где были сформулированы основные цели и задачи новой власти[19].

Около недели большинство членов ЗСК находилось в Томске. Затем они перебрались в Ново-Николаевск, избранный местом его пребывания. Но уже в середине июня комиссариат переехал в освобожденный накануне от большевиков Омск, куда одновременно был переведен и штаб военного округа. Тогда же было принято решение о создании Западно-Сибирской армии во главе с А. Н. Гришиным-Алмазовым, штаб которой также разместился в Омске[20].

Легализовавшийся на волне иностранного вмешательства и вооруженного восстания, эсеровский Западно-Сибирский комиссариат являлся, по существу, органом чрезвычайным, повстанческим, «революционным». Не случайно члены ЗСК сразу же столкнулись, по их словам, с «усиленным муссированием мысли о захватническом характере власти комиссариата, якобы прикрывающегося только именем несуществующего Сибирского правительства»[21]. В результате ЗСК оказался озабоченным прежде всего проблемами легитимизации и созданием своей вооруженной опоры.

Антисоветский переворот продемонстрировал приверженность сибирских эсеров и их сторонников к испытанным в революционную эпоху приемам, формам, методам борьбы за власть, что нашло отражение даже в первоначальных названиях их повстанческих органов «военно-революционный штаб», «военно-революционный комитет», «комиссариат» и т.п. Уместно заметить, что едва ли не все члены ЗСК имели за своими плечами богатый опыт царских тюрем, каторги, ссылки, а двое из них — Б. Д. Марков и П. Я. Михайлов участвовали в террористической деятельности. Все они принадлежали к левому крылу партии социалистов-революционеров.

Вполне естественно, что ни персональный состав ЗСК, ни проводимая им политика не устраивали либерально-демократические круги сибирской общественности, не говоря уже о более правых политических силах. В результате ЗСК с первых же дней подвергся мощному политическому прессингу со стороны этих сил, располагавших определенными организационными структурами и неформальными объединениями. Не без давления со стороны влиятельного Потанинского кружка, добивавшегося изменения персонального состава комиссариата, члены последнего были вынуждены оставить Томск. Потанинцам удалось провести некоторые из своих кандидатур в отделы ЗСК и А. А. Грацианова — на должность одного из трех членов Томского губернского комиссариата. В Омске к моменту переезда туда членов ЗСК основные финансово-экономические рычаги успели перехватить представители военно-промышленного комитета, а фактическая власть в сибирской столице сосредоточилась в руках бывшего руководителя тайной вооруженной организации казачьего полковника П. П. Иванова-Ринова.

Концентрация реальной власти в руках военных была характерна и для других городов и районов края, тем более, что в течение лета 1918 г. Сибирь оставалась театром военных действий. Многие из местных воинских начальников принципиально не хотели делиться властью с эсеровскими эмиссарами, порой изгоняя их с подведомственной территории, особенно в казачьих местностях. Один из уполномоченных — М. М. Чекушин-Шаньгин-Лиссабонский и вовсе бесследно исчез в июне 1918 г. в Петропавловске[22].
В результате первые недели антисоветского переворота в Сибири характеризовались скорее многовластием с присущим ему острым политическим соперничеством, нежели доминированием ЗСК и подчиненных ему структур (губернских и уездных комиссариатов, уполномоченных и т.п.). Стремясь упрочить свои позиции, ЗСК и краевой комитет ПСР сразу же взялись за реанимацию Сибирской областной Думы как высшего органа власти в крае, развернули агитационно-пропагандистскую кампанию, направленную на признание «законного» Сибирского правительства во главе с П. Я. Дербером, а также попытались поставить под свой контроль создававшуюся армию.

Потанинский кружок в Томске, напротив, начал борьбу за изменение персонального состава ВСП. Потанинцы хотели видеть в правительстве таких деятелей, как П. В. Вологодский, В. М. Крутовский, Е. Е. Колосов, Вознесенский, Мукосеев, Старк и др., в большинстве своем разделявших либеральные, либо правосоциалистические взгляды. Перечень заканчивался фамилией вице-адмирала А. В. Колчака. «Лица эти — живая программа», — заключил обнародовавший этот список 15 июня А. В. Юрьев[23].
Омские военные во главе с П. П. Ивановым-Риновым, так же как и потанинцы, категорически отвергали фигуру П. Я. Дербера и многих других членов его кабинета. По словам генерала В. Е. Флуга, омичи еще в период подполья распределили «портфели предполагаемого временного правительства»[24]. Не отказались они и от давно вынашивавшихся планов установления диктатуры, нашедших отклик не только в офицерской и казачьей среде.

Требование передачи власти на территории Западной Сибири в руки диктатора прозвучало в резолюции омских торговцев и промышленников тотчас же после прибытия сюда членов ЗСК[25]. По утверждению последних, на освобожденной от советов территории создалась «угроза государственного переворота в пользу какой-нибудь общественной группировки или дерзкого авантюриста»[26]. Противников комиссариата и дерберовского правительства удерживали от решающего шага, пожалуй, лишь чехословаки, в значительной своей массе симпатизировавшие умеренным социалистам, и отсутствие поддержки со стороны командующего армией А. Н. Гришина-Алмазова. Не случайно, начиная с середины июня 1918 г., командарма стали активно посещать представители различных общественно-политических и торгово-промышленных групп, а на его стол легли письма и проекты с намеками и предложениями о реорганизации власти.

Между тем сам командарм, не лишенный способностей политика, вынужден был маневрировать. С одной стороны, его политические симпатии, как и настроения стоявшей за ним армии, склонялись в пользу твердой, авторитарной власти, но, с другой стороны, необходимо было учитывать и позицию чехословаков, и малочисленность неокрепших еще воинских частей, и сложность военной обстановки. В то же время А. Н. Гришин-Алмазов сознавал огромную роль армии, как самостоятельного политического фактора в гражданской войне, что открывало заманчивые перспективы и для честолюбивого командарма, и в целом для армейской верхушки. Он не допустил возрождения в Западно-сибирской армии института политических комиссаров, а также в ультимативной форме добился от ЗСК своего назначения на должность заведующего военным отделом[27]. Тем самым гражданские власти лишались важнейших рычагов контроля над армией.

Разгоравшаяся борьба за власть в рядах антибольшевистского сопротивления была чревата опасными для него последствиями. Поэтому у соперничавших политических сил, не располагавших решающим перевесом, сработал, вероятно, инстинкт самосохранения: они признали Временное сибирское правительство, но в неполном составе, без его дальневосточного большинства и одиозной фигуры П. Я. Дербера. В экстренном порядке было решено собрать членов ВСП, оказавшихся на освобожденной от советов территории.

Первым в Омск вместе с ЗСК приехал министр финансов И. А. Михайлов, еще в Ново-Николаевске подключившийся к работе комиссариата. В Омске с середины июня в заседаниях ЗСК принял участие проживавший здесь министр иностранных дел П. В. Вологодский. Основную работу по собиранию других рассеянных по Сибири министров выполнил председатель СОД. И. А. Якушев, выпущенный 18 июня из красноярской советской тюрьмы. В итоге уже 28 июня 1918 г. собравшиеся в Омске министры постановили вступить во власть на освобожденной от большевиков территории[28]. Кроме П. В. Вологодского и И. А. Михайлова, в состав ВСП вошли В. М. Крутовский, Г. Б. Патушинский и М. Б. Шатилов. Спустя месяц, к ним присоединился приехавший из освобожденного Иркутска И. И. Серебренников. ЗСК был упразднен, а через месяц ликвидированы и все должности уполномоченных Сибирского правительства.

Легализация ВСП в составе министерской «шестерки» сохранила формальную связь с избравшей его Сибирской областной Думой. Приверженность некоторых министров умеренно социалистическим взглядам устраивала эсеровские круги. В то же время потанинцам импонировало вхождение в состав правительства нескольких известных областников. Омские кадеты увидели в нем, хотя и с оговорками, некую «Сибирскую Директорию», как бы «временного, соборного, коллективного президента с чрезвычайными полномочиями»[29]. Одним из решающих стал голос А. Н. Гришина-Алмазова. Поддержав Омское правительство, командарм при этом, по его словам, поручился перед офицерством за «правильный» политический курс ВСП. Гарантией являлась сосредоточенная в его руках вооруженная сила[30].
Таким образом, образование Омского правительства явилось вынужденным компромиссом между различными политическими силами антисоветского лагеря. Однако, в отличие от подпольного периода, в основе этого компромисса лежало признание не только «идеи» Временного сибирского правительства, но отчасти и его персонального состава. Главным результатом согласия сторон стал разгром большевистских войск и десоветизация Сибири к осени 1918 г.

В то же время деятельность «Сибирской Директории» с самого начала протекала в обстановке углублявшихся противоречий, характерных для антибольшевистского сопротивления и предопределивших временный характер достигнутого компромисса. Левые усматривали в действиях правительства «реакционные и сепаратистские устремления». Правые, напротив, считали недостаточно решительными его шаги по искоренению леворадикализма. Те и другие не скрывали намерений изменить в свою пользу персональный состав ВСП. В армейских кругах усиливалось влияние сторонников военной диктатуры. Притязания на власть исходили также от дальневосточной группы членов Сибирского Правительства, от реанимированной Сибирской областной Думы, от Самарского Комуча. Нарастало иностранное вмешательство во внутрироссийские дела.
На этом фоне все явственнее стала обнаруживаться тенденция к независимому существованию самого Омского правительства, особенно после создания при нем делового кабинета из управляющих ведомствами, тяготевших к политическому центру. Административно-чиновничий аппарат в условиях политической нестабильности стал быстро прорастать во власть и постепенно захватывать политическое пространство. Закономерным результатом его усиления стало создание в конце августа 1918 г. Административного совета, получившего вскоре законодательные права.

Вместе с тем властные структуры антибольшевистского сопротивления оказались слабо укорененными в сибирском обществе, поскольку основная масса населения края оставалась летом 1918 г. в стороне от развернувшихся военно-политических баталий. Это обусловило повышенную зависимость новых органов власти от политической конъюнктуры и расстановки сил в верхних эшелонах антисоветского лагеря.

Продолжавшаяся в нем борьба за лидерство очень скоро привела к размыванию основы компромисса, вызвавшего к жизни Омское правительство. Кризис власти не заставил себя долго ждать, разразившись уже в сентябре 1918 г.

ЛИТЕРАТУРА

1. Плотникова М. Е. К истории эсеровской контрреволюции в Сибири в 1918 г. // Вопросы истории Сибири. Вып. 4. Томск, 1969; Гармиза В. В. Крушение эсеровских правительств. М., 1970; Лившиц С. Г. Временное Сибирское правительство (июль — ноябрь 1918 г.) // Вопросы истории, 1979. № 12; Шиканов Л. А. Сибирская контрре-волюция на начальном этапе гражданской войны (октябрь 1917 — ноябрь 1918 гг.): Дисс. … канд. ист. наук. Томск, 1989; Перейра Н. Демократическая контрреволюция 1918 г. в Сибири // Записки по проблемам национальностей. Б.м., 1992; Сибирь в период гражданской войны. Кемерово, 1995.
2. Юрченко В. Мятеж, которого не было // Родина, 1994, № 1. С. 31.
3. Документы и материалы по истории советско-чехословацких отношений. Т. 1. М., 1973. С. 120; Гинс Г. К. Сибирь, союзники и Колчак. Т. 1. Пекин, 1921. С. 63–64; Воля Сибири. 1918, 26 июня; ГАТО. Ф. р-72. Оп. 1. Д. 106. Л. 4–5; и др.
4. Клеванский А. X. Чехословацкие интернационалисты и проданный корпус. М., 1965. С. 221.
5. Цит. по: Веселы Индржих. Чехи и словаки в революционной России. 1917–1920 гг. М., 1965. С. 129–130.
6. Воля Сибири. 1918, 26 июня.
7. РГВА. Ф. 39617. Оп. 1. Д. 1. Л. 32.
8. Гражданская война и иностранная интервенция в СССР. Энциклопедия. М., 1983. С. 214; Непролетарские партии в России: Урок истории. М., 1984. С. 396; и др.
9. Шиканов Л. А. Сибирская контрреволюция… С. 16.
10. Плотникова М. Е. К истории… С. 177; Демидов В. А. Октябрь и национальный вопрос в Сибири. 1917–1923 гг. Новосибирск, 1978. С. 196; и др.
11. Голинков Д. Л. Крушение антисоветского подполья в СССР. Кн. 1. М., 1978. С. 111.
12. Томская область: Исторический очерк. Томск, 1994. С. 261.
13. ГАРФ. Ф. 176. Оп. 5. Д. 1. Л. 1–2.
14. Там же. Л. 5.
15. Там же. Л. 3–4.
16. Сибирская жизнь. 1918, 2 июня; Барабинская степь. 1918, 2 июня; ГАРФ. Ф. 151. Оп. 1. Д. 12. Л. 42.
17. РГВА. Ф. 39617. Оп. 1. Д. 58. Л. б2; ГАРФ. Ф. 151. Оп. 1. Д. 15. Л. 1.
18. ГАРФ. Ф. 176. Оп. 5. Д. 1. Л. 8, 10.
19. Сборник постановлений и распоряжений Западно-Сибирского комиссариата Сибирского Временного правительства. 1918. № 1. С. 2–3.
20. РГВА. Ф. 39617. Оп. 1. Д. 58. Л. 53, 54, 249; Омский вестник, 1918, 15 июня.
21. ГАРФ. Ф. 151. Оп. 1. Д. 7. Л. 172.
22. РГВА. Ф. 39617. Оп. 1. Д. 7. Л. 12–13.
23. Сибирская жизнь, 1918, 18 июня.
24. Отчет о командировке из Добровольческой армии в Сибирь в 1918 году // Архив русской революции. Т. IX. Берлин, 1923. С. 255.
25. Сибирская речь. 1918, 23 июня.
26. ГАРФ. Ф. 151. Оп. 1. Д. 7. Л. 174.
27. Гинс Г. К. Сибирь, союзники… С. 89.
28. ГАРФ. Ф. 176. Оп. 5. Д. 43. Л. 1; ГАТО. Ф. р-72. Оп. 1. Д. 14. Л. 424–426.
29. Сибирская речь, 1918, 7 июля.
30. ГАРФ. Ф. 176. Оп. 1. Д. 4. Л. 14; Гришин-Алмазов Ал. Поволжье и Сибирь// Одесский листок, 1918, 29 нояб.

Автор: Ларьков Н. С. Антисоветский переворот в Сибири и проблема власти в конце весны — летом 1918 г. // Гуманитарные науки в Сибири. Сер. Отечественная история. № 2, 1996, C. 24–30.

В 1899 г. поступил в Михайловское артиллерийское училище, после трёхлетнего обучения в котором был произведён в подпоручики. С 3 августа 1904 по 10 ноября 1905 гг. он участвовал в русско-японской войне на территории Манчжурии, в том числе в боях под Ляояном. В последующие годы служил в частях Восточно-Сибирского и Приамурского военных округов.

На протяжении шести лет возглавлял команду разведчиков и учебную команду. Много путешествовал, главным образом, по Амурской области и Уссурийскому краю. Вскоре после начала Первой мировой войны А. Н. Гришин в составе 5-го Сибирского армейского корпуса прибыл на фронт (в район ст. Барановичи, Червонный Бор). Первоначально возглавлял службу связи, был адъютантом командира корпуса.

После производства в апреле 1915 г. в капитаны командовал батареей и 35-м артиллерийским мортирным дивизионом, входившим в состав ударных частей. Участвовал во многих наступательных и оборонительных операциях. Был награждён Георгиевским крестом, орденами Св. Анны 4-й степени с надписью «За храбрость», Св. Станислава 3-й степени с мечами и бантом, Св. Анны 3-й степени, Св. Станислава 2-й степени с мечами а также медалями.

К моменту ликвидации Русской армии имел чин подполковника. В активную политическую жизнь А. Н. Гришин включился после Октябрьского переворота 1917 г., некоторое время примыкал к партии социалистов-революционеров. Будучи в составе действующей армии, за сопротивление большевизму был заключён в тюрьму, а затем в административном порядке выслан из армии. Приехав в Сибирь, принял непосредственное участие в вооружённой борьбе с советами.

Весной 1918 г. под псевдонимом «Алмазов» возглавил военный штаб при подпольном Западно-Сибирском комиссариате Временного правительства автономной Сибири. Вёл энергичную работу по созданию и укреплению тайных вооружённых организаций на территории от Омска до Канска. Узнав о начале антисоветского выступления Чехословацкого корпуса, 27 мая 1918 г. отдал из Томска приказ подпольщикам о вооружённом восстании.

Перебравшись в Новониколаевск, утром 28 мая подписал приказ № 1 о своём вступлении в командование войсками Западно-Сибирского военного округа, развернувшим совместно с чехословаками наступление в западном, восточном и южном направлениях. После легализации Западно-Сибирского комиссариата с 14 июня 1918 г. возглавил его военный отдел, а днём раньше стал командующим только что созданной четырёхтысячной Западно-Сибирской армией. После перехода власти к Временному Сибирскому правительству и преобразования отделов Западно-Сибирского комиссариата в министерства А. Н. Гришин-Алмазов становится управляющим военным министерством, объявив об этом в приказе от 1 июня 1918 г.

Одновременно он продолжал командовать армией, переименованной 27 июля того же года в Сибирскую.
Постановлением правительства от 10 июля за военные заслуги был произведён в генерал-майоры. В течение лета 1918 г. сибирская армия под руководством А. Н. Гришина-Алмазова выросла до 60 тысяч и совместно с чехословаками очистила территорию края от советских войск.

В конце лета начался переход от добровольческого комплектования вооружённых сил к принудительному набору двух призывных возрастов, позволивший уже к концу сентября 1918 г. поставить под ружьё около 175 тысяч новобранцев, преимущественно из крестьянской молодёжи.

А. Н. Гришин-Алмазов активно участвовал в формировании политического курса Временного Сибирского правительства.
Разделяя программные положения «Союза Возрождения России», он поддерживал сторонников установления режима твёрдой власти, считал неосуществимыми в условиях гражданской войны эсеровские лозунги «народоправства», чем вызвал резкое недовольство со стороны сибирского руководства партии социалистов-революционеров и самарского Комуча. Некоторое представление о взглядах генерала даёт его приказ по армии: «Каждый военный начальник должен помнить, что на театре войны все средства, ведущие к цели, одинаково хороши и законны и что победителя вообще не судят ни любящие родную землю, ни современники, ни благоразумные потомки». Будучи патриотически настроенным русским офицером, А. Н. Гришин-Алмазов болезненно воспринимал политическое вмешательство во внутрироссийские дела представителей иностранных союзных держав и чехословаков. Конфликт с английским консулом Престоном послужил поводом для отставки генерала с занимаемых им постов. Эта отставка, произошедшая 5 сентября 1918 г., сопровождалась глубоким министерским кризисом, до основания потрясшим и расколовшим Временное Сибирское правительство.

Постановлением Административного совета от 13 сентября 1918 г. А. Н. Гришин-Алмазов был зачислен «по полевой лёгкой артиллерии с назначением состоять в распоряжении Совета министров».

Однако оскорблённый недоверием и установленноё за ним слежкой, он уже 22 сентября покинул Омск, выехав в расположение Добровольческой армии Юга России. Добравшись через 38 дней до Екатеринодара, А. Н. Гришин-Алмазов был командирован генералом А. И. Деникиным в г. Яссы для информирования собравшихся там российских и иностранных участников политического совещания о положении дел на востоке страны.

Зимой 1918–1919 гг. занимал должность военного губернатора Одессы и прилегающего к ней района, организовывал оборону города от наступающих советских войск. В начале мая 1919 г. во главе военной делегации, состоявшей из 16 офицеров и 25 солдат, А. Н. Гришин-Алмазов выехал в Сибирь, к А. В. Колчаку. Однако пароход «Лейла», на котором отряд переправлялся через Каспийское море, неожиданно был захвачен в районе форта Александровска советским эсминцем «Карл Либкнехт». Не желая сдаваться в плен, А. Н. Гришин-Алмазов 5 мая 1919 г. выстрелом из револьвера покончил с собой.

Вдова генерала, Мария Александровна, урожденная Захарова, как бывшая хозяйка одного из самых видных омских салонов, после восстановления в Сибири советской власти подверглась аресту и вместе с бывшими министрами колчаковского правительства оказалась в мае 1920 г. на скамье подсудимых, но была оправдана.

Фото из книги: Гинс Г. К. Сибирь, союзники и Колчак: Поворотный момент русской истории. 1918–1920 гг. (Впечатления и мысли члена Омского правительства). Пекин, 1921. Т. 1. С. 65.

СОЧИНЕНИЯ:

1. Гришин-Алмазов Ал. Поволжье и Сибирь // Одесский листок. 1918. 29 нояб.
2. Журнал № 21 совещаний русской делегации в Яссах (доклад А. Н. Гришина-Алмазова) // Красный архив. 1926. Т. 5(18). С. 110–118.

ЛИТЕРАТУРА:

1. Вибе П. П. Гришин-Алмазов Алексей Николаевич // Вибе П. П., Михеев А. П., Пугачёва Н. М. Омский историко-краеведческий словарь. М., 1994. С. 66–67
2. Зубов П. А. Н. Гришин-Алмазов // Отечественные ведомости (Екатеринбург). 1919. 15 июня
3. Ларьков Н. Военный министр Белой Сибири // Сибирская старина. 1994. № 8. С. 29–31
4. Управляющий военным министерством и командующий Сибирской армией А. Н. Гришин-Алмазов // Омский вестник. 1918. 1 авг.
5. Шульгин В. В.1917–1919 // Лица: Биографический альманах. № 5. М.-СПб., 1994. С. 235–259.

Автор: Ларьков Н.С.

Печатный аналог: Ларьков Н.С. Гришин-Алмазов Алексей Николаевич // История «белой» Сибири в лицах: Биографический справочник. СПб.: Нестор, 1996. С. 15–17.

Временное Сибирское Правительство постановило:

1. Все представители, так называемой, Советской власти подлежат политическому суду Всесибирского Учредительного Собрания.

2. Деятели советских учреждений, признанные Временным Сибирским Правительством опасными для государственного порядка и спокойствия, содержатся под стражей до созыва Всесибирского Учредительного Собрания.

3. Представители той же власти, совершившие преступные деяния, носящие характер государственной измены и предусмотренные ст. 108 уголовного уложения (вооружение военнопленных мадьяр и немцев; образование из них воинских частей для борьбы против Временного Сибирского Правительства, расхищение золотых запасов и денежной наличности отделений государственного банка и казначейств; порча железных дорог; взрывы железнодорожных мостов; разрушение государственных сооружений; уничтожение предметов продовольствия и проч.), а также виновные в преступных деяниях общеуголовного характера, совершенных ими при осуществлении или по поводу осуществления Советской власти и предусмотренных ст. ст. 289, 1540, 1545, 1643 и др. уложения о наказаниях уголовных и исправительных (расстрелы, конфискации имуществ, взыскания контрибуций, угрозы с корыстной целью, противозаконное задержание и заключение), подлежат, помимо политической (ст. I), также ответственности в общеустановленном порядке на основаниях, определенных в уголовных законах.

Председатель совета министров П. Вологодский.
Министр юстиции Григорий Патушинский.
Министр финансов Иван Михайлов.
Управляющий делами совета министров Г. Гинс.

Собрание узаконений и распоряжений Временного Сибирского Правительства, от 24 августа 1918 г., №7 (ст. 68)

В июле 1918 года организовал группу по борьбе против Временного Сибирского, а затем колчаковского правительства, создал партизанский отряд. Со второй половины 1919 года командовал объединенными партизанскими отрядами в Причумышье, насчитывавшими до 5 тысяч человек и освободившими от колчаковцев 18 волостей на правобережье Оби. В бою под Сорокино ими был разбит отряд поручика Романовского в 1500 бойцов, эскадрон голубых улан атамана Анненкова численностью в 700 человек, разгромлен гарнизон белых в селе Тогул, насчитывающий в своем составе более тысячи солдат и офицеров.

25 декабря 1919 года по приказу Реввоенсовета 5-й армии партизаны должны были подчиниться командованию 35-й дивизии Неймана. Рогов отказался выполнить приказ и был арестован. 5 января 1920 г. из Щегловска Рогов арестантом возвратился в Кузнецк для разбора его действительных и мнимых прегрешений перед советской властью и трудовым народом. Рогов был избит в Новониколаевской тюрьме, но уже выпущен в феврале реабилитированным, и получил из партийной кассы 10 тысяч рублей в знак признания заслуг перед революцией. Ему было предложено вступить в партию и обещали работу в советских органах, но он отказался.
В мае 1920 Рогов начал восстание против Советской власти.

ВОЗЗВАНИЕ КОМАНДОВАНИЯ МАРИИНСКОЙ ГРУППЫ ВОЙСК ЗАПАДНООСИБИРСКОЙ КРЕСТЬЯНСКО-РАБОЧЕЙ ПАРТИЗАНСКОЙ АРМИИ К НАСЕЛЕНИЮ ПРИЧЕРНСКОГО КРАЯ

Б.м. 20 декабря 1919 г.

Товарищи мирные жители Сибири!
До наших слухов долетели Ваши жалобы на беспорядки, творимые партизанами тов. Рогова. Верим Вам, но просим не клеймите этим позорным пятном всю нашу Красную Армию, а также и армию Рогова. Верьте нам, что это единичные случаи, что здесь не виновата вся армия, а виноваты только те негодяи, которые присосались к нашей армии и свои подлые поступки прикрывают честным именем Красной Армии, производя грабежи, насилие и богохульство. Сейчас через Ваши села проходит Сибирская советская армия, которая в корне уничтожит это зло, которая борется уже 8 месяцев за право угнетенного против грабежей и насилия, за порядок и спокойствие своего народа. Все те, которые разоряли Ваши храмы, незаконно обирали Ваши семьи, жестоко за это поплатятся.

Не место таким партизанам в наших рядах, а место на виселице. Нами уже приняты меры к ликвидации подобных явлений, и виновные немедленно привлекаются к суду. Те, кто грабили и оскорбляли Вас, теперь бежат в панике, боясь расплаты за то зло, которое они Вам сделали. Следом за нами идет Российская советская армия, которая также решительно борется с подобным злом, которая дает народу власть, которая также будет стоят на страже спокойствия и интересов своего трудового крестьянина и рабочего. Итак, товарищи, не падайте духом, помните, что наши ряды состоят из таких же тружеников, крестьян и рабочих, Ваших отцов и братьев, которые не позволят обирать и грабить Вас, а если и будут подобные явления, идите смело и заявляйте об этом нашему командному составу, который по всей строгости закона накажет виновных. Не скрывайте тех партизан, которые награбили себе чужого имущества, потому что это не партизаны, а наши враги, с которыми мы боремся, и не место им между нами.
Долой насилие и грабежи!
Да здравствует справедливость!

Начальник боевого участка Блынский
Начальник штаба дивизии Игнатов
РГВА. Ф. 218. Оп. 1. Д. 17. Л. 150. Рукописный подлинник.

ИЗ ДОНЕСЕНИЯ КОМАНДОВАНИЯ МАРИИНСКОЙ ГРУППЫ ВОЙСК ЗАПАДНОСИБИРСКОЙ КРЕСТЬЯНСКО-РАБОЧЕЙ ПАРТИЗАНСКОЙ АРМИИ ШТАБУ АРМИИ

с. Салаир 21 декабря 1919 г.

Нам по пути попадается масса партизан тов. Рогова, которые везут целые возы награбленного имущества, которых нас заставляет необходимость арестовывать. Все церкви пути ограблены, а из риз понашиты кисеты, подсидельники и даже брюки. Население страшно возмущено. Дайте в срочном порядке сообщение, как нам с такими негодяями поступать и куда их препровождать.

РГВА. Ф. 218. Оп. 1. Д. 17. Лл. 147,148. Рукописный подлинник

СООБЩЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА 11й ПАРТИЗАНСКОЙ ДИВИЗИИ КОМАНДИРУ 22го СЛАВГОРОДСКОГО ПОЛКА ЗАПАДНООСИБИРСКОЙ КРЕСТЬЯНСКО-РАБОЧЕЙ ПАРТИЗАНСКОЙ АРМИИ

п. Кольчугино 26 декабря 1919 г.

Сим сообщаем, что штабом 11й дивизии крестьянско-рабочей Красной Армии получено донесение 25 декабря с.г. от командира 77го полка Красных орлов тов. Неборака об обезоружении тов. Рогова и командного состава в числе 18 человек, а поэтому просим выслать в 77й полк Красных орлов делегацию для разузнания дел и получением оружия, если последнее будет нужно, снабдив делегатов мандатами.

Начальник 11й дивизии Блынский
Начальный штаба 11й дивизии Игнатов

ЦХАФАК. Ф.п. 1061. Оп. 1. Д. 213. Л. 49. Машинописная копия.

ОБРАЩЕНИЕ Г.Ф. РОГОВА КО ВСЕМ ВОЛОСТНЫМ И СЕЛЬСКИМ РЕВКОМАМ БАРНАУЛЬСКОГО, БИЙСКОГО, КУЗНЕЦКОГО И ДРУГИХ УЕЗДОВ

с. Жуланиха (До 14 марта 1920)

Всем товарищам крестьянам, рабочим и партизанам шлю искренний привет и приношу Вам, товарищи, глубокую благодарность за ту поддержку, которую Вы оказали мне во время борьбы с кровавым самодержцем Колчаком за освобожденье трудового народа от гнета и произвола алчных к власти дармоедов. Спасибо Вам, братья, что Вы не забыли меня, когда я был заключен в тюрьму волками в овечьей шкуре. Товарищи. Я все перенес с Вами в тайге, борясь за свободу равенства и братства трудового народа. За это отсидел в тюрьме два (2) месяца. Теперь я освобожден и шлю Вам товарищеский привет не как арестант, бандит и грабитель, а как свободный гражданин, снова готов бороться против угнетателей-дармоедов Колчака.

С Вами я пойду против всех врагов. Товарищи, организуйтесь в истинную трудовую коммуну без участия белоручек и кулаков. Сплачивайте Ваши трудовые ряды, и в нужный момент выступим сплоченными рядами добывать истинную свободу.
За свободу, равенство и братство смело вперед.

Нач. пар. отр. Г. Рогов

ЦХАФАК. Ф.п. 2. Оп. 1. Д. 64а. Л. 3. Машинописная копия.

СЛУЖЕБНАЯ ЗАПИСКА МАРИИНСКОГО ВОЛОСТНОГО РЕВКОМА БАРНАУЛЬСКОГО УЕЗДА В ТОМСКИЙ ГУБКОМ РКП(б)

с. Жуланиха 25 марта 1920 г.

Ввиду личного заявления тов. Рогова Мариинский волостной ревком сообщает, что тов. Рогов в настоящее время находится совершенно болен и явиться к месту служения не может.

Председатель Жернаков
Секретарь Казаков

ТОЦДНИ. Ф. 1. Оп. 1. Д. 715. Л. 12. Машинописный подлинник.

ДОКЛАД ИНСТРУКТОРА ОТДЕЛА УПРАВЛЕНИЯ АЛТАЙСКОГО ГУБЕРНСКОГО РЕВКОМА В.И. МОИСЕЕВА

г. Барнаул 3 апреля 1920 г.

Был назначен в 44й район, в который входили 4 волости, с товарищем Лариной.
Мариинская волость. Приезжаю в с. Жуланиху. Волревком в плачевном виде. Когда я спросил, что у Вас есть ячейка, они усмехнулись и говорят, что здесь безвластие, ячеек нет. Стал беседовать и пояснил, что приехал выбирать советы. Они спросили: «Как Вы приехали, у нас настроение против власти?» После беседы я просил, чтобы они помогли мне провести по селениям [выборы] в советы, что было сделано. Приезжаю обратно в с. Жуланиху. Т. Рогов послал своего мальчика, чтобы мы пришли к нему. Придя на квартиру, познакомились. Он сказал: «Вы по каким делам приехали?» Мы сказали, что выборы в советы производить. Он сказал, что приветствует. Мы спросили: «И почему Вы не едете в город работать?» Он сказал, что у Вас в городе много гадов, которым надо сделать чистку, как только поправлюсь здоровьем, я приеду. После продолжения беседы, где он жаловался, за что был посажен в тюрьму и т.д.
На второй день съехались делегаты. Открыл собрание, предложил выбрать председателя, который прошел голосованием. Он вышел и сказал, что председателем буду, но протокол подписывать не буду. Крестьяне спросили: «Почему он не будет подписывать протокол?» Он сказал, что мы идем против власти, то мне не нужны никакие выборы.
Крестьяне все сказали, что долой властелинов советского правительства. Я хотел закрывать съезд, как крестьяне сказали, что будем выбирать советы. Выбрали председателя. Открыл съезд, сделал доклад. Выборы происходили с утра до вечера и волисполком был избран, и делегаты на съезд. На съезде говорили крестьяне: «Почему у Вас в Барнауле много гадов, которые сидят на тепленьком местечке и кушают жареные котлеты, почему Вы не делаете чистку этим гадам? Мы кровь проливали в Сибири, чтобы уничтожить этих гадов, а власть их огораживает штыками. Как же смотреть на этих гадов рабочему и крестьянину? Раз эта власть смотрит на этих гадов с опущенными глазами, то мы, крестьяне, организованным порядком, с пилами и топорами, с кольем и пиками пойдем на этих волков, прикрывшихся овечьей шкурой, чтобы наша кровь в Сибири не проливалась зря. Раз стали работать, то будем работать до последней капли крови, ну все-таки гадов уничтожим, хотя они огородились штыками».
Съезд закрыт, крестьяне разъехались.

Инструктор Моисеев

ЦХАФАК. Ф.р. 9. Оп. 1. Д. 83. Л. 3. Машинописная копия.

ДОКЛАД ПРЕДСЕДАТЕЛЯ АЛТАЙСКОГО ГУБЕРНСКОГО РЕВКОМА В.В. АРИСТОВА В СИБРЕВКОМ

Барнаул, апрель 1920

О политическом положении.
Процесс перехода от партизанского порядка к нормальной государственности вступил в новую стадию кризиса. Недовольные элементы стали группироваться с целью активного выступления. Обозначились определенные контрреволюцион[ные] районы.
В районе сел Ст[арая] Тараба и Жуланиха на границе Барнаульского и Бийского уездов партизан Новоселов и др., именуя себя анархистами, начали готовить восстание. Центром движения они сделали популярного вождя Рогова, озлобленного арестом и побоями в тюрьме. Лозунги – засилье буржуазии вгороде, неподходящие народу приказы, несправедливость разверстки. Созывался съезд крестьян и партизан, недопущенный нами. Часть крестьян идет за Роговым, часть боится его сподвижников. Новоселов непопулярен. Рогов открыто высказывается за советвласть, но ведет в то же время двойную игру.
Нами был послан отряд губчека с агитационным аппаратом. Проведена организация партийных ячеек в Тогуле и др. пунктах. Арестованы некоторые сообщники Новоселова. Сам он скрылся. Рогова не арестовали ввиду популярности и обещания под честным словом приехать в Барнаул, на что я, однако, мало рассчитываю. Обнаружилась связь с правыми эсерами. Население отнеслось к нашим отрядам дружелюбно. Однако, по новым сведениям, положение продолжает внушать опасение.

Предгубревком Вс. Аристов

ЦХАФАК.Ф.П. 1061. Оп. 1. Д. 219. Л. 127. Автограф.

ОПЕРАТИВНЫЙ ПРИКАЗ № 17 ПО 266й СТРЕЛКОВОЙ ДИВИЗИИ

г. Барнаул 5 мая 1920 г. 20 час.

1. Бывший командир одного из партизанских отрядов Рогов, собрав около себя часть прежних партизан, объявил черный террор и открыто выступил против соввласти, разогнав в нескольких селах ревкомы, причем были случаи даже убийства членов последних. Причина выступления непризнание какой бы то ни власти, в том числе и советской. Центром района восстания и местопребывания Рогова является д. Жуланиха.
2. В то время, когда рабочее-крестьянская Россия делает последнее усилие, чтобы сбросить капиталистическое ярмо, которое контрреволюция стремится надеть на Россию при помощи своих верных слуг польских буржуа, выступление Рогова является предательским ударом в спину рабоче-крестьянской власти.
3. Согласно приказа Реввоенсовета малейшее волнение крестьян и партизан должно быть подавлено со всей решительностью; все оружие, находящееся в руках партизан, не состоящих в рядах Красной Армии, должно быть забрано у последних.
5. Внушить всем красноармейцам как при движении, так и с прибытием на места соблюдать исключительную вежливость и предупредительность по отношению к местным жителям. В разговоры о предстоящих и выполняемых задачах с крестьянами не входить, памятуя, что дело разведки у партизан поставлено очень хорошо.
6. В случаях соприкосновения с вооруженными партизанами действовать решительно и быстро.
7. Комбригам об отданных распоряжениях донести.

Начдив 26, он же военком Гашгит
Врид наштадив 26 Белогуров

РГВА. Ф. 1317.Оп. 2.Д. 152. Л. 6. Машинописная копия.

ВОЗЗВАНИЕ БОЕВОЙ КОМИССИИ АЛТАЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ АНАРХИСТОВ К КРЕСТЬЯНАМ И РАБОЧИМ АЛТАЙСКОЙ ГУБЕРНИИ

Б.м. Начало мая 1920

Вооружайтесь против насилия и обмана, товарищи крестьяне и рабочие. Настоящий момент освобождения жизни нам подсказывает и подталкивает нас вперед к социальной революции, которая должна освободить труженика от адского труда, от нищеты и рабства. А для этого, труженики, от вас требуется усиленная работа для того, чтобы освободиться от всех тиранов, властелинов и захватчиков труда крестьянина и рабочего. Для этого, товарищи крестьяне и рабочие, необходимо восстать как одному человеку и прогнать всех, кто не дает вам свободу, и уничтожить все законодательные учреждения, которые порабощают вас, как-то: ревкомы, советы, комиссары и лесничества, потому что эти учреждения, окромя порабощения, ничего вам не дали, а поэтому вы должны отказаться от повиновения какой бы то ни было власти, и должны признать самоуправление самого народа, т.е. в дела деревни никто не должен ввязываться, кроме вас самих. Также и в дела фабрик и заводов то же самое никто не имеет права ввязываться, кроме самих рабочих, т.е. каждый труженик должен быть хозяином своего труда, дабы заставить дармоедов трудиться.
Товарищи крестьяне и рабочие! Враги революции вас натравляют, говорят, что анархисты выступили за царизм. Нет, это – ложь, мы выступили против какой бы то ни было власти, против всякого насилия человека над человеком. Мы боремся лишь в защиту труда, а врагами труженика видим, самое главное, власть, собственность и религию. Наш долг перед революцией освободиться от всего этого. А как мы и видим врагом революции не личность, а условия, поэтому против личности же мы поднимаем оружие только тогда, когда последние вооружаются против нас оружием или ложью и обманом, т.е. мы должны защищать истину и справедливость, а бороться с теми, кто посредством обмана или насилия хотит себе присвоить львиную долю труда.

Комиссия Алтайской федерации : Л. Леонов, Новоселов, Рогов, Габов

ГАНО. Ф.п. 1. Оп. 2. Д. 2. Л. 34. Машинописная копия.

ДОКЛАД УКСУНАЙСКОГО ВОЛОСТНОГО РЕВКОМА БИЙСКОГО УЕЗДА В АЛТАЙСКИЙ ГУБРЕВКОМ

с.Уксунай 12 мая 1920

В ночь на 5 мая на села Тогул и Уксунайское, в последнем резиденция волревкома, напала вооруженная шайка, обезоружившая Тогульскую участковую милицию, после чего, воспользовавшись оружием милиции, пять человек из этой шайки ворвались в село Уксунайское и внезапным образом часов в 12 ночи обезоружили членов волревкома, потребовав немедленной их явки в канцелярию ревкома. Думая, что нападение произведено шайкой беляков, члены ревкома (председатель Гончаров, заведующий отделом управления Мамаев и секретарь Иванов) потребовали с бандитов документы о личности и объяснения цели приезда и их партийной принадлежности, на что был получен ответ, что документы их вооружение, а принадлежность к партии анархии и борьбы со всякого рода царьками, как они назвали всех лиц, стоящих у власти.
Пробыв с час в ревкоме, они объявили, что члены ревкома арестованы и потребовали с собою на квартиру, где по просьбе членов [ревкома] отпустить их на квартиры ответили согласием, выставили караул у здания волревкома. Часа через два после ухода членов по квартирам эти вооруженные лица, совместно с прибывшими к ним еще несколькими, произвели полнейший погром в канцелярии,выбросив, а часть сжегши все имеющееся делопроизводство, вещи и имущество, не исключая вещей, лично принадлежащих служащим.

Уничтожив все делопроизводство, взяв имевшееся оружие: одну винтовку 3лин., карабинку, шашку, 2 штыка, один тесак, 165 винтовоч. патронов, 2 бомбы без капсулей, собранное волост. агентом по сбору оружия, а также захватив все военное обмундирование и разные другие военные вещи и принадлежности, взятые у населения волкомиссией по сбору военного имущества, бандиты потребовали от председателя волревкома выдачи им имеющихся у него денег, объявив при этом, что за невыдачу и укрывательство собранных якобы в подать с населения денег ему, председателю, будет отрублена голова, приставив при этом к груди председателя винтовку. Видя такие угрозы и ожидая, что ими угроза может быть выполнена, председатель волревкома Гончаров выдал бандитам имевшуюся у него денежную сумму в 62 852 руб.
Уезжая из села Уксунайского в село Тогул, бандиты под угрозой расправы при казали членам волревкома явиться в Тогул на митинг. Ввиду болезни председателя он был от явки на митинг освобожден, а отбыл заведующий отделом управления тов. Мамаев, который на митинге, несмотря на опасность лишиться жизни, стал настойчиво требовать у главаря Новоселова выдачи взятых у председателя Гончарова денег, заявив при этом, что якобы деньги эти получены для выдачи семьям красноармейцев и сиротам солдат русско-германской войны.
Вследствие такого настойчивого требования тов. Мамаева главарь шайки бандитов возвратил из 62 852 руб. 40 000 руб., объявив при этом, что выдаст лишь для сирот. Взяты одновременно с вещами волревкома и вещи служащих, как-то: 3 бритвы и другие мелкие вещи.
Взяты также находившиеся на сохранении волучетноореквизиционной комиссии золотые и серебряные вещи, как-то: 12 стол. серебряных ложек, 12 серебряных чайных лож., одна золотая брошка, 2 серебряные позолоченные вилки и один серебряный браслет; кроме того, взято 17 аршин белого холста и 6 фун. листового табаку, сданных Уксунайским сельревкомом в пожертвование Красной Армии.
Также все канцелярские принадлежности частью уничтожены и частью взяты бандитами.
Докладывая об изложенном, волостной революционный комитет просит губернский объявить по всем отделам губревкома и губернии, что какие-либо требовавшиеся сведения и переписки уничтожены, а потому представить таковых волревком не может, впредь до получения новых распоряжений и просьб из учреждений, а также никаких канцелярских принадлежностей, как-то: бумаги, чернил, ручек, перьев и других не имеется.

Председатель волревкома Гончаров
Заведующий отделом управ. Мамаев

ЦХАФАК. Ф.р. 9. Оп. 1. Д. 6. Л. 1. Рукописный подлинник.

ПРИКАЗ № 94 АЛТАЙСКОГО ГУБЕРНСКОГО РЕВКОМА «О БОРЬБЕ С НОВОСЕЛОВСКИМИ БАНДАМИ»

г. Барнаул 8 мая 1920 г.

Бывший начальник партизанского отряда Рогов не пожелал подчиняться советской власти. Он окружил себя определенными врагами советской власти Новоселовым, Леоновым и другими, которые, называя себя анархистами, отрицающими всякую власть, стараются прикрыть свою страсть к необузданным грабежам. Заявляя крестьянам, что не нужно никакой власти, что советская власть насажала в свои учреждения буржуев, они тем самым больше всего помогают именно буржуям, которые ненавидят советскую власть за то, что она их заставляет работать. Буржуи знают, что без твердой, объединенной, централизованной власти рабочим и крестьянам не справиться с мировым капиталом, и надежды свои возлагают на Новоселова и Рогова, следовательно, их попытка расстроить мощь пролетарской власти есть контрреволюционное дело.

Банды Новоселова и Рогова начали уже враждебные действия против советской власти. Ими разогнан ревком в селе Кытманово, разграблено почтовое отделение и убит помощник участкового начальника рабоче-крестьянской охраны тов. Золотарев. Есть сведения о других подобных же их действиях. Это выступление их совпало с польским наступлением на западе и с нападением японцев на Красную Армию и красных партизан Дальнего Востока. Оно предательским ударом в спину нашим братьям, борющимся с силами мировой буржуазии.

Поэтому Алтайский губревком постановил:
1) Заклеймить изменников и предателей Новоселова, Леонова и Рогова позорным именем белогвардейцев.
3) Все пойманные участники банд Новоселова и Рогова должны как военнопленные препровождаться в Барнаул.
4) Добровольно сдавшимся участникам банд, по несознательности или под угрозой вступившим в них, будет сохранена жизнь.
5) Все граждане и должностные лица, замеченные в содействии новоселовским бандам, в пропуске подозрительных лиц через контроль, в укрывательстве оружия, в контрреволюционной агитации, в распускании ложных слухов, будут расстреливаться.
6) Всякая волокита, медленное и заведомо неправильное выполнение распоряжений советской власти будут рассматриваться как содействие белогвардейским бандам.

Председатель Алтайского революционного комитета Вс. Аристов
За секретаря А. Синицын

Опубликовано: Алтайский коммунист. Барнаул. 9 мая 1920 г.

ДОНЕСЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА И ВОЕНКОМА ОСОБЫХ ОТРЯДОВ 266й СТРЕЛКОВОЙ ДИВИЗИИ НАЧДИВУ Я.П. ГАЙЛИТУ

г. Барнаул 8 мая 1920 г. 13 час.

Доношу, что, из подслушанных разговоров заведующим особотделом 122го отряда между крестьян на ст. Барнаул, села Бешенцово, Голубцово и Копылово имеют связь как между собой, так и с Роговым и с г. Барнаулом. Выясняется, что, по слухам, Рогов получает все необходимые сведения из Барнаула от губчека, но пока неизвестно от кого. Принимаются все меры для выяснения вышеуказанного.

Начосотт26, военком Андреев
Секретарь Малышев

РГВА. Ф. 1317. Оп. 2. Д. 370. Л. 6. Машинописный подлинник.

ОБРАЩЕНИЕ АЛТАЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ АНАРХИСТОВ К КРЕСТЬЯНАМ АЛТАЙСКОЙ ГУБЕРНИИ

Б.м. 11 мая 1920

Тов. крестьяне угнетены, но приблизилось время нашего братства, равенства, свободы. Т. крестьяне, угнетенныя, вы видите, что власти нас разделяют на мелкие кучки, чтобы им было легче бороться с нами, тружениками.
Т. крестьяне,спомните не очень давнее число. Какая бы то ни была власть, сталкивает друг против друга, а мы, труженики, убиваем своих товарищей, а оне, т.е. вся гадость, залезла [в] парламент. Долой всякую власть, да здравствует анархия как мать порядка. Тов., мы уже выступили, весь Причернский район. Т., вы должны пойти с нами. Т., вас пугают, что мы убиваем тружеников. Нет, тов., это ложь, а мы хотим в полном смысле освободиться от всех дармоедов и властелинов. Т., загляните на властелина, похож ли он на вас, тружеников, да нет, тов. А вам, крестьянам, нету свободы. Т., за свободу, равенство и братство вперед.

П. Леонов, Г. Рогов

ЦХАФАК. Ф.р. 10. Оп. 1. Д. 4. Л. 114. Машинописная копия.

ОБРАЩЕНИЕ БОЕВОЙ КОМИССИИ АЛТАЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ АНАРХИСТОВ К РАБОЧИМ И КРЕСТЬЯНАМ

Б.м. Первая половина мая 1920

Товарищи крестьяне и рабочие.
Враги революции вам наговаривают, что из тайги, якобы, движутся беляки и хотят вас поработить, но это ложь. В тайге белых нет, они все уже покраснели и сидят по городам в законодательных учреждениях и издают для вас суровые законы. В тайге же те же ваши братья, крестьяне и рабочие, которых преследуют одинаково, что Николай, что Керенский, Колчак и власть советов, именующая себя народной властью. Власть, именующая себя народной, идет на соглашательство с буржуазией и угнетает рабочего и крестьянина. Вот почему мы выступили, рабочие и крестьяне, открыто выступили против лжи и несправедливости. Мы выступили за освобождение крестьянина, и рабочего угнетать не можем, а боремся за полное освобождение, т.е. раскрепощение трудовых масс, за самоуправление самого народа на местах. А как при власти это невозможно, то мы призываем вас, товарищи крестьяне, выступить открыто против всякой власти с оружием в руках. Ни одного сына в солдаты, ни одного фунта хлеба дармоедам, а возьмите оружие, прогоните всех комиссаров-приказистов. Заберите все богатства природы в свои руки и стройте жизнь без нянек и мамок-комиссаров этих паразитов, и крикните во всеуслышание: «Долой всякую власть, какая бы то ни была! Да здравствует анархия – мать порядка!»

Боевая комиссия Алтайской федерации анархистов: Рогов, Сизиков, Новоселов

ГАТО. Ф.р. 53. Оп. 1. Д. 2. Л. 76. Машинописная копия.

ОБРАЩЕНИЕ БОЕВОЙ КОМИССИИ АЛТАЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ АНАРХИСТОВ К КОММУНИСТАМ АЛТАЯ

Б.м. Первая половина мая 1920

Товарищи политические коммунисты.
К вам мы обращаемся. Вас натравливают враги народа, говорят, что мы против коммуны. Нет, это ложь. Мы за коммуну, за истинную трудовую коммуну, а не за политическую, то есть против всякого угнетения человека человеком и за свободу, братство и равенство. А как душителем свободы и революции видели всякую власть, потому что она признает неравенство, а поэтому раскалывает человечество на угнетенных и дармоедов, а как власть, не признающая равенства, то и братства быть не может. А поэтому мы, анархисты, не можем остановиться на полпути, а идем к истинной революции, которая должна освободить труд, а поэтому у нас с вами враги одни: кто вырывает у нас из рук свободу, а раз это так, то давайте бороться с общим врагом за свободную коммуну с лжекоммунистами.

Боевая комиссия Алтайской федерации анархистов: Леонов, Новоселов

ЦХАФАК. Ф.р. 10. Оп. 1. Д. 4. Л. 114. Машинописная копия.

ОБРАЩЕНИЕ АЛТАЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ АНАРХИСТОВ К НАСЕЛЕНИЮ АЛТАЙСКОЙ ГУБЕРНИИ

Б.м. Первая половина мая 1920

Товарищи. Ибо настало время нам выступить против всей гадости властелинов и соединиться в одно целое и пойти к освобождению. Мы и вас, товарищи, призываем примкнуть к нам и пойти заедино, кому дорога свобода. Мы думаем, те не будут считаться ни с чем и не будут останавливаться ни перед чем. Товарищи. Довольно спать непробудным сном, пора снять черную сеть с своих глаз, пора ссунуть деспотов-кровососов с своей шеи. Товарищи. Неужели мы не замечаем и до сих пор деспотов на своей шее, пора пробудиться, пора. Долой всех тиранов с тружеников. Да здравствует анархия мать порядка. Товарищи, мы выступили в полном смысле, и вас призываем, товарищи, идите к освобождению тружеников. Товарищи, теперь поняли и ячейки коммунистов, за что мы боремся, они приезжали к нам узнавать наши действия и вполне согласились с нами и хотят переходить с самодовольной улыбкой к нам. Товарищи, не слушайте гадов, что они вам напевают. Да здравствует свобода! За свободу, равенство и братство!

Е. Возилкин, Г. Рогов, П. Леонов

ЦХАФАК. Ф.р. 10. Оп. 1. Д. 4. Л. 114. Машинописная копия.

ВОЗЗВАНИЕ АЛТАЙСКОГО ГУБЕРНСКОГО ОРГБЮРО РКП(б) «К ЧЕМУ ВЕДЕТ РОГОВЩИНА»

г. Барнаул Середина мая 1920

Не понравилась Новоселову и Рогову советская власть. Они хотели на всей воле жить, никому не подчиняться, а советская власть приказала им повиноваться дисциплине. Задумали они поднять всех крестьян на восстание. Устроили штаб,наладили связь, запаслись оружием и открыли войну против советов. Они звали крестьян жить без всякой власти народ, дескать, сам собой порядок установит. Приказов де и повинности выполнять не надо, никто нам не указ. Думали они, что народ за ними пойдет против советов так же, как шел против Колчака.
Но ошиблись. Пошел за ними не народ, а отбросы его: «кобылка», которая пограбить и покутить любит, а также бывшие колчаковские приверженцы, обрадованные, что пришел случай советской власти пакость сделать. Составилось несколько банд, которые захватывали иногда деревню, предавали грабежу почту и ревком и напивались до полусмерти. При первом приближении советского отряда бандиты удирали без боя в другое место. Две таких банды в полупьяном виде попались в наши руки. Некоторые крестьяне, которые сначала по темноте тоже примкнули было к бандам, увидев, в чем дело, ушли обратно и принесли оружие советским войскам. Теперь осталась у Рогова небольшая разбойничья шайка, скрывающаяся в тайге и выходящая оттуда только с целью грабежа в беззащитных деревнях.
Таков плачевный конец новоселовского предприятия.
Но представим себе, что надежды Рогова сбылись, что крестьянство встало под черное знамя анархистов. Что вышло бы из этого?
Вышло бы, что грабеж, беспорядок, безвластие распространились бы на целую губернию. Все начатые работы остановились бы. Начался бы бой крестьян с крестьянами, тысячи смертей, пожары, взрывы только что восстановленных мест.
Из-за чего? Из-за обиженного самолюбия Рогова и Новоселова.
Советская Россия на одном фронте боролась бы с польскими помещиками, на другом готовилась бы к отражению коварных ударов белогвардейской Японии и на третьем должна была бы посылать войска против Рогова. Безусловно, советская Россия, имеющая крепкую и революционную Красную армию, всегда сможет справиться с бандитами. Но для этого она должна была бы ослабить удары против польских и других белогвардейцев.
Кем же является Рогов? Союзником белых польских и японских генералов, союзником тех буржуев, которые свои надежды возлагают на нашу внутреннюю разруху и на силу международного капитала. Но, может быть, Рогов начал бы войну с буржуями? Может быть, он не дал бы им взять вновь власть?
Товарищи, мы два года бьемся с мировым капиталом и знаем, что нас спасли от него только железная дисциплина, твердая пролетарская власть, использование всех сил и средств, бывших в нашем распоряжении. Анархия бессильна против могучих сил капитала.
Рогов вел нас прямо в цепкие лапы международных белых разбойников. Анархия в данный момент ведет к царской монархии.
Товарищи, помните: идет великая война между рабоче-крестьянской властью и капиталистическими государствами. Всякий, кто пытается расколоть рабочих и крестьян на два лагеря, нарушить крепость и мощь рабоче-крестьянской советской республики под каким бы предлогом и с каким бы намерением он не поступал, есть изменник и белогвардеец.
Товарищи, за кого вы? За красных или за белых? Помните, что ни посередке, ни с краешку места нет – весь мир разделен на две половины.

Алтайское губбюро Российск. Коммун. партии (большевиков)

ГАНО. Ф.р. 1. Оп. 1. Д. 60а. Л. 44. Типографский оттиск.

ПРИКАЗАНИЕ НАЧАЛЬНИКА 266й СТРЕЛКОВОЙ ДИВИЗИИ Я.П. ГАЙЛИТА КОМАНДУЮЩЕМУ СВОДНОЙ ГРУППОЙ С..Г.С. ТЕРЕГУЛОВУ

г. Барнаул 21 мая 1920 г. 16 час.

Количество привлеченных для ликвидации роговского выступления войск превосходит численность активно действующих партотрядов. Несмотря на это, нет уверенности предполагать, что восстание будет ликвидировано в ближайшие дни.

Начдивв26, он же военком Гайлит

РГВА. Ф. 1317. Оп. 2. Д. 147. Л. 130. Машинописный подлинник.

ДОНЕСЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА 266й СТРЕЛКОВОЙ ДИВИЗИИ Я.П. ГАЙЛИТА ВОЕНКОМУ ШТАБА 55й АРМИИ Д.И. КОСИЧУ

г. Барнаул 25 мая 1920 г. 17 час. 35 мин.
На HP 229/оп..сек.

Причины длительной ликвидации роговщины объясняются тем обстоятельством, что противник совершенно не принимает боев и занимается только все время бегством. Все люди отрядов Рогова на конях, великолепно знают все тропинки тайги и к тому же местами пользуются услугами местного населения, сообщающего ему о всех передвижениях наших войск. Это дает ему возможность быстро скрываться от наших преследующих отрядов, тем более, что последние, будучи пехотой, не так подвижны, как отряды Рогова.

Начдивв26, он же военком Гайлит

РГВА, Ф. 1317. Оп. 2. Д. 147. Л. 151. Машинописный подлинник.

ВОЗЗВАНИЕ СОВЕТСКОГО И ВОЕННОГО РУКОВОДСТВА АЛТАЙСКОЙ ГУБЕРНИИ К РОГОВЦАМ

г. Барнаул Конец мая 1920

Товарищи партизаны Рогова!

В последний раз обращаемся к Вам со словами товарищеского убеждения. Смотрите как радуются кулаки и контрреволюционеры вашему выступлению. Они рады, потому что всякая заминка и рознь в наших рядах только лишь на руку русской и заграничной буржуазии.
Товарищи, не время нам теперь ссориться и враждовать. На рабочих и крестьян России черной стеной надвинулись польские помещики, попы и капиталисты. Мы должны им дать хороший отпор, если только не хотим стать вьючной скотиной белогвардейской Польши. Вы, бывшие партизаны Алтая, хорошо помните, как издевались над вами польские паны и золотопогонники. Они сжигали и грабили ваши села, они пороли и убивали мужчин, насиловали и измывались над женщинами. То же самое они проделывают теперь на Украине.

Спешите же на помощь украинским рабочим и крестьянам. Товарищи роговцы! Обманом вас толкнули на величайшее преступление на восстание против рабоче-крестьянской власти. Но, пока еще не поздно, вы можете и должны искупить свою вину. Вливайтесь же в наши ряды красных бойцов против польских панов, палачей и насильников, и винтовками на Западном фронте довершите то славное дело, которое вы начали здесь с пиками в руках.
Всем, добровольно перешедшим на нашу сторону и сдавшим все оружие, мы гарантируем полную свободу и безопасность.

Алтайский губревком Аристов
Начальник дивизии Гайлит

ЦХАФАК. Ф.р. 9. Оп. 2. Д. 1. Л. 42. Типографский оттиск.

ДОКЛАД ПОМОЩНИКА НАЧАЛЬНИКА ЗАПАДНООСИБИРСКОГО СЕКТОРА ВОЙСК ВОХР М.В. ВАСИЛЬЕВА НАЧАЛЬНИКУ СЕКТОРА ВОЙСК ВОХР И ЧЛЕНУ СИБРЕВКОМА В.М. КОСАРЕВУ

г. Омск 1 июня 1920

После произведенного мною тщательного ознакомления с районом, где обнаружено восстание под предводительством бывшего зауряд-прапорщика и н-ка партизанских отрядов Рогова, именующего себя ныне анархистом и бросившего лозунг «Долой советов. Да здравствует анархия – мать порядка», мною выяснено, что настоящее время восстание никакой политической почвы под собой не имеет.
Когда советская власть, расформировав партизанские части, распустила и отряд Рогова, что обошлось не без инцидентов с последним, и когда ему была предложена должность, его огромному честолюбию не соответствующая, он, как человек с большим тщеславием и злой волей, стал в положение врага по отношению к советской власти. Еще находясь в рядах советской власти, он среди крестьян вел агитацию против нее и тайно подготовлял восстание.
Что же касается остального населения, они сочувствия не встречают, и если оно помогает им, то только из чувства страха. И если после двух недель из отряда в 200 человек (количество штыков и сабель у них значительное) у Рогова стало 800 человек, то это следует приписать тому, что своевременно не было принято надлежащих мер.
Рассчитывать на то, что Рогов сдастся «на милость победителей», не приходится, ибо, по собранному мною достоверному материалу, это человек незаурядный, к смерти относится равнодушно и в своих авантюристических похождениях готовый на все.
Кроме того, если сейчас же решительные меры не будут приняты, то восстание к осени может разрастись и принять характер, угрожающий не только прилегающим к тайге деревням, но и более отдаленным пунктам, не исключая города Барнаула.
Вообще данное восстание, по своему разбойничьему характеру напоминающее пугачевщину, действует безусловно развращающе на население. Самого Рогова, вокруг которого среди крестьян уже создаются всевозможные легенды, вроде того, что якобы знает заговор от пуль и т.п., необходимо как можно скорее изловить живым или мертвым.
Для этой цели следует назначить известное вознаграждение за его голову, а также за головы его помощников.

Помощник начальника Западно-Сибирского сектора ВОХР Васильев

РГВА. Ф. 42. Оп. 1.Д. 910. Лл. 8810. Машинописная копия.

ТЕЛЕГРАММА НАЧАЛЬНИКА 266й СТРЕЛКОВОЙ ДИВИЗИИ Я.П. ГАЙЛИТА НАЧАЛЬНИКУ ШТАБА 55й АРМИИ

г. Барнаул 2 июня 1920 г.
На НР 1275/с..о.

Считаю своим долгом сообщить Вам для доклада командарму следующее:

1) Я ни в коем случае не могу поставить упрека сводной группе, действующей против Рогова, в вялости ее действий. Указанная группа состоит главным образом из пехотных частей, отряды Рогова – исключительно кавалерия. Противник нигде не принимает боя и все время при появлении наших отрядов быстро уходит. В таких условиях преследование его почти невозможно, поскольку кавалерия более подвижна, чем пехота. Противник при всех передвижениях, как отлично знающий данную местность, пользуется всеми тропами тайги, где пехота, двигающаяся на обывательских подводах, пройти не может. Это дает ему возможность, сокращая количество пройденного расстояния, выигрывать во времени. Кроме того, противнику оказывает огромную услугу местное население, информируя его о наших передвижениях, с чем бороться, несмотря на строгость сохранения тайн, почти невозможно.

Начдивв26, он же военком Гайлит
Наштадивв26 С. Успенский

РГВА. Ф. 185. Оп. 3. Д. 582. Лл. 23325. Телеграфный бланк.

ИЗ РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОЙ СВОДКИ ШТАБА 266й СТРЕЛКОВОЙ ДИВИЗИИ

г. Барнаул 16 июня 1920 г. 16 час.
Повстанческий фронт.

По данным войсковой разведки, отряды Новоселова и Леонова, отходившие 13 июня через улус Подсопочный (Борисовка), в д. Б. Речка соединились с отрядами Рогова и Мурзина, образовав группу около 400 человек.
Вторичным налетом в ночь на 14 июня кавотряд 2322го полка опрокинул повстанцев, захватив 88 лошадей с седлами, 23 винтовки, 25 дробовиков и двух пленных, из коих один оказался сыном Рогова. Потери противника в бою – 10 зарубленных. Повстанцы в панике рассыпались по разным направлениям в тайге.

Врид наштадивв26 Белогуров
Врид военком штаба Царицын

РГВА. Ф. 1317. Оп. 2. Д. 279. Л. 15. Машинописная копия.

ИЗ ДОНЕСЕНИЯ КОМАНДИРА ОТРЯДА АЛТАЙСКОЙ ГУБЧЕКА А.Л. БЛОХИНА КОМАНДИРУ 655й БРИГАДЫ ВОЙСК ВОХР Ф.А. ПАСЫНКОВУ

с. Тогул 20 июня 1920 г.

Противник очень слаб. Партизаны все разбегаются. Рогов сообщает, что он проиграл и глубоко ошибся, что его уговорил Новоселов, а теперь только один выход: себе пулю в лоб. В настоящее время Рогов своей бандой шляется только из угла в угол, так что вообще его песенка спета. Надеюсь, что в скором времени все ликвидируется.

Командир отряда губчека А. Блохин

РГВА. Ф. 17590. Оп. 1. Д. 14. Л. 49. Автограф.

ИЗ РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОЙ СВОДКИ ШТАБА 266й СТРЕЛКОВОЙ ДИВИЗИИ

г. Барнаул 21 июня 1920 г. 6 час.

Опросом 19/VI в штагруппе южной перебежчиков-повстанцев подтверждаются сведения о сосредоточении остатков отряда Рогова в районе 6610 верст сев-вост. д.Бутыриха. При отряде находятся и все вожди во главе с Роговым. По словам перебежчика, наши воззвания о сдаче оружия Рогов лично читает партизанам, объясняя, что примирительный тон воззваний объясняется тяжелым положением красных.

Врид наштадивв26 Белогуров
Врид военком штаба Царицын

РГВА. Ф. 1317. Оп. 2. Д. 279. Л. 28. Машинописная копия.

ИЗ РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОЙ СВОДКИ ШТАБА 266й СТРЕЛКОВОЙ ДИВИЗИИ

г. Барнаул 22 июня 1920 г. 6 час.

Повстанческий фронт.

Тогульский район.
Кавотрядом тов. Шаркова 20/VI на дегтярном заводе (15 верст восточнее д. Бутыриха) настигнута партия из 6 повстанцев, в числе которых оказался Рогов с женой. В происшедшей стычке убита жена Рогова, остальные скрылись в тайге.

Врид наштадивв26 Белогуров
Врид военком штаба Царицын

РГВА. Ф. 185. Оп. 3. Д. 1063. Лл. 263, 264. Телеграфный бланк.

ИЗ РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОЙ СВОДКИ ШТАБА 266й СТРЕЛКОВОЙ ДИВИЗИИ

г. Барнаул 28 июня 1920 г.

На фронте южгруппы продолжается прибытие перебежчиков-роговцев. Показаниями прибывающих подтверждается полное распадение роговских отрядов. Главари движения Рогов, Леонов и Мурзин в одиночку скрываются в тайге.

Врид наштадив Белогуров
Врид военком штаба Царицын

РГВА. Ф. 1317. Оп. 2. Д. 279. Л. 43. Машинописная копия.

ТЕЛЕГРАММА ПРЕДСЕДАТЕЛЯ БЮРО РКП(б) ТИТОВСКОЙ ВОЛОСТИ А.Н. ПОЛЕТАЕВА В АЛТАЙСКИЙ ГУБЕРНСКИЙ РЕВКОМ

с. Сорокино 4 июля 1920 г.

1920 года июля 3 дня в 6 часов вечера убит Рогов и пойман Возилкин Дмитро-Титовской ячейкой в деревне Евдокимовой. Жертв с нашей стороны нет.

Председатель бюро волости Полетаев

ЦХАФАК. Ф.р. 9. Оп. 1. Д. 237. Л. 128. Телеграфный бланк.

ПРОТОКОЛ ЗАСЕДАНИЯ № 6 ТИТОВСКОГО ВОЛОСТНОГО БЮРО РКП(б) БАРНАУЛЬСКОГО УЕЗДА СОВМЕСТНО С КОМАНДИРОВАННЫМИ СОТРУДНИКАМИ УЕЗДНЫХ ПАРТИЙНЫХ И СОВЕТСКИХ ОРГАНОВ

с. Дмитро-Титово 4 июля 1920 г.

1920 года июля 3 дня утром председатель ячейки получил секретное сообщение от инструктора-организатора т. Медведева, бывшего в д. Евдокимовской, что там у гражд. Евдея Тагильцева скрываются Рогов и Возилкин. Гр. Тагильцев утром пришел давать корм скоту и увидел на сене Возилкина и Рогова; пообещав им, что не выдаст, пошел в сельский совет и заявил бывшему там случайно инструктору-орг., с которым находились т. Медведев, Клоков, Добуль – тоже инст.орг. Т. Слесарев послал т. Медведева в с. Д.Титовское сообщить председателю ячейки, ч/б ехали на помощь, а около сеновала, где скрывался Рогов, поставили посты на нужных местах.
Получив сообщение, председатель бюро Полетаев собрал членов ячейки Грудева, Закурдаеву, Бедарева, Старцева, пригласил инстр. по разверстке хлеба т. Гусельникова и случайно проезжавших от уездкомдезертира т. Азарова и т. Артемова и ямщика Д. Зарешнова. Вооружившись, поехали в д. Евдокимову. Одновременно т. Закурдаева выехала в с. Сунгайское с экстр. пакетом к ком 2322го пехполка за отрядом. Когда прибыла ячейка и прочие товарищи, было сделано секретное заседание, ч/б обсудить, как удобнее действовать. Условившись, пошли и оцепили весь двор, где, по донесению гр. Тагильцева, скрывались Рогов и Возилкин. Т. Слесарев, по условию, дал выстрел, ему ответили тем же. Это означало, что двор оцеплен со всех сторон. Укрывшимся было предложено сдаться без боя. Не получив ответа, стали обстреливать сеновал, прислушиваясь, не слышно ли стонов, но не было слышно ничего. Стали ждать отряд. Осмотрели весь двор, солому, но не нашли ничего. Т. Полетаев приступил к допросу лиц, стоявших на постах, и, угрожая арестом, говорил, что не перевели ли они их в др. место, но т. Коптев уверял, что Рогов и Возилкин здесь. Не дождавшись отряда, сами приступили к делу. Предложено было тщательно осмотреть сеновал и убрать сено в другое место. Т. Старцев и Гусельников влезли на сеновал и стали штыком колоть сено, а т. Коптев, когда они слезли, стал вилами сваливать сено в другое место. Рогов, высунув руку, выстрелил из нагана. Коптев вскрикнул и упал. Пули пролетели мимо. Рогов выскочил в ближайшие к сеновалу воротца и бросился бежать по направлению к Чумышу.
Товарищи рассыпались в цепь и, обстреливая его, кинулись за ним, предлагая ему сдаться. Выстрелы не достигали цели. Т. Полетаев остановился и с колена, взяв на мушку, ранил Рогова в ногу. Он побежал тише. Вторым выстрелом Рогов был ранен в шею и, подняв наган к виску, Рогов убил сам себя. Подбежавшими товарищами он был обыскан: взят у Рогова наган за № 58691, золотые часы, 15 патронов кольтовских. Больше не было ничего. Покончив с ним, вернулись искать Возилкина. Прежде чем приступить к обстрелу, крикнули: «Сдавайся без боя». Ответа не было. Сделали обстрел, прислушались: ни звука. Вновь обстреляли сеновал с другой стороны. Ничего не слышно. Т. Старцев предложил обстрелять потолок снизу. Когда стали подходить, т. Слесарев и Полетаев несколько раз предлагали сдаться, но никто не отвечал. Тогда т. Полетаев сказал Слесареву, ч/б слышал Возилкин: «Товарищу Возилкину ничего не будет, ведь он пошел под страхом оружия». Когда подошли к воротам, Возилкин слез с сеновала и крикнул: «Товарищи, я сдаюсь!» Приступили к тщательному обыску: оружия не было при нем. В карманах нашли: 1) записную книжку, в которой записаны несколько адресов; 2) письмо Марии Михайловне Соколовой, в котором он называет себя анархистом, пишет, что они ведут скитальческую жизнь, выступили против гадости, властелинов с 1 мая; сообщает, что хотел увезти 50 пуд. хлеба им, но эта гадость-власть не пропускает, лучше бы ей отправить, чем дармоедам гадость; и что Григ. Фед. Рогов с ним; спрашивает, что у них происходит; сообщает, что крестьяне сочувствуют им; 3) письмо от Мар. Сокол. и ее сына Дмитрия и Шуры Соколовых; 4) гимн анархистов и др. анархические и революционные песни; 5) конверт со штемпелем комиссии Учредительного собрания.
Через час после уб. Рогова приехали 20 товарищей] красноармейцев 2322го пехполка, вызванных т. Закурдаевой. До Сунгайской, где стоит 2322й полк, 35 верст. Они взяли труп Рогова и арестованного Возилкина и увезли в с. Сунгайское

Председатель Полетаев
Члены ячейки: Старцев
Инст.орг.: Добуль, А. Слесарев, Клоков, И.С. Медведев
Инст. по разверстке хлеба Гусельников
Т. Азаров и Артемов выехали в другое село, поэтому к протоколу не подписались.
За неграмотного Дмитрия Зарешнова по его личной просьбе расписалась Закурдаева.
Секретарь Закурдаева

ЦХАФАК. Ф.п. 6. Оп. 1. Д. 13. Лл. 18,19. Рукописный подлинник.

ИЗ КРАТКОГО ОБЗОРА ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПРОТИВНИКА НА ФРОНТЕ 266й СТРЕЛКОВОЙ ДИВИЗИИ ЗА ПЕРИОД С 1 АВГУСТА ПО 15 СЕНТЯБРЯ 1920 ГОДА г.

Барнаул 18 сентября 1920 г.

Повстанческий фронт.

Тогульский район. Начало истекшего периода характеризуется затишьем повстанческого движения и поимкой еще трех главарей (Леонова Григория, Барсукова и Обухова), скрывавшихся по заимкам в тайге. Однако налеты мелких повстанческих партий из убежищ по рекам Бердь и Сунгай на деревни по западной опушке тайги продолжались.
В конце августа Новоселов, скрывавшийся ранее в районе д. Гуниха, перешел в д. Хомугинская , где быстро сформировал отряд силою до 100 человек.

Врид наштадивв26 Белогуров
Врид военкома Алексеенко

РГВА. Ф. 1317. Оп. 2. Д. 1013. Л. 2. Машинописный подлинник.

ИЗ КРАТКОГО ОБЗОРА ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПРОТИВНИКА НА ФРОНТЕ 266й СТРЕЛКОВОЙ ДИВИЗИИ ЗА ПЕРИОД С 3 ПО 15 ДЕКАБРЯ 1920 ГОДА

г. Барнаул 16 декабря 1920 г.

Внутренний фронт.
ТОГУЛЬСКИЙ район. По сведениям газеты «Красный Алтай», отряд Новоселова распался и сам Новоселов отправился в Ново-Николаевск, предоставив себя в распоряжение советвласти.
Других отрядов в указанном районе не обнаруживалось. За истекший период нашей разведкой вылавливались одиночные повстанцы, отрицавшие при допросе свою принадлежность к каким бы то ни было отрядам.

Врид наштадивв26 Смирнов
Военком Дьяконов

РГВА. Ф. 1317. Оп. 2. Д. 1015. Л. 6. Машинописный подлинник.

Благодарим Pilot_4166, собравшего материалы

Предыдущие материалы о «роговщине»:

Из краткого обзора деятельности противника на фронте 26-й стрелковой дивизии по данным на 1 июля 1920 года

Воззвание командования Мариинской группы войск Западно-Сибирской крестьянско-рабочей партизанской армии к населению Причернского края

Григорий Рогов: алтайский Чапаев или кузнецкий палач?

Доклад председателя Алтайского губернского ревкома В.В. Аристова в Сибревком

Из донесения командования Мариинской группы войск Западно-Сибирской крестьянско-рабочей партизанской армии штабу армии

Телеграмма полномочного представителя ВЧК по Сибири И.П. Павлуновского в президиум ВЧК

Воззвание советского и военного руководства Алтайской губернии к роговцам

Кровавый декабрь девятнадцатого года

Тот самый Григорий Рогов

«Живых людей… пилили двуручной пилой…»

]]> http://mustagclub.ru/blog/rogov_dokumenti_/feed/ 0 http://mustagclub.ru/blog/pobeg_forma_borbi/ http://mustagclub.ru/blog/pobeg_forma_borbi/#comments Sun, 13 Mar 2011 06:54:20 +0000 admin http://mustagclub.ru/blog/?p=4262 В какой мере становились невыносимыми условия для заключенных, можно судить по тем протестам, которые имели место в Иркутской тюрьме практически на протяжении всего исследуемого периода. Одним из самых распространенных видов протестов заключенных тюрьмы являлся побег.

Иркутская тюрьма. Фотография 1911 г

Нередко уголовные арестанты присоединялись к протестам политических или, зная о готовящемся побеге, содействовали ему. Для заключенных в тюрьму побег признавался серьезным преступлением. Взыскания за покушение на побег или совершение побега были строги: заключение в отдельную камеру, наложение оков на лиц мужского пола[1].

В отчетах Главного тюремного управления побеги распределялись по категориям: из тюрем общего устройства, из каторжных, из тюремных больниц, тюремных дворов, во время проведения наружных работ. Сопровождались побеги насилием над стражей, подкопами, подкупом, содействием стражи[2].

Из Иркутской тюрьмы, как и из любой другой тюрьмы, были удачные и неудачные побеги. В 1879 году Смотритель Иркутского замка доносил экспедиции о ссыльных, что при возрастающем потоке арестантов конвой не может справляться со своими обязанностями и побеги из тюрьмы становятся рядовым явлением, происходят ежегодно[3]. Побеги государственных преступников, в отличие от уголовных, были спланированы, к их осуществлению привлекались силы извне (партийные организации с воли, родственники, знакомые). Практически все побеги совершались из-за нарушений должностных инструкций тюремной администрацией, вызванных халатным отношением к своим обязанностям или сознательным вступлением в сговор с готовящими побег арестантами. Увеличение потока арестантов во второй половине XIX столетия было вызвано усилением революционной борьбы и деятельностью организаций революционного народничества. Некоторые типичные и яркие представители этого движения оказались в 80-е годы XIX столетия в Иркутской тюрьме.

Елизавета Ковальская-Солнцева и Софья Богомолец в 1881 были помещены в Иркутскую тюрьму, с ней у заключенных будет связано несколько моментов их арестантской жизни, в том числе и побег 1882 года.

Софья Богомолец

Ко времени заключения в Иркутскую тюрьму, за спиной у Ковальской и Богомолец был большой опыт противодействия режиму. В 1881 году Ковальская – одна из основоположниц организации «Черный передел» –осуждена в Киеве за активную революционную деятельность на бессрочную каторгу. По дороге на Кару она бежала из пересыльной тюрьмы, была возвращена на каторгу, откуда отправлена в Иркутск за участие в тюремном бунте.

Побег является одной из сложных и опасных форм протеста. Пустившийся в бега арестант должен иметь необходимую сумму денег, вещи, продукты. При знакомстве с донесениями Иркутского Полицмейстера о побеге и розыске Ковальской и Богомолец, можно сделать вывод о том, что он был спланирован и осуществлен с помощью лиц, находящихся на свободе. Арестантки бежали вечером, их отсутствие было обнаружено при вечерней поверке. Обе женщины были выпущены из ворот разводящим караульной службы рядовым Иркутского батальона Дмитрием Здышевым, который подумал, что арестантки – гости надзирательницы. Смотрителем тюремного замка были разосланы приметы бежавших, благодаря которым можно было сделать словесный портрет революционерок: «Софья Богомолец: 26 лет, рост 2 арш. 4 верш. (159 см), волосы черные, глаза темно-карие, нос курносый, рот небольшой, цвет лица бледно-желтоватый, с малыми угрями на щеках. Елизавета Ковальская: 28 лет, рост 2 арш. 2,5 верш. (157 см), волосы темно-русые, глаза темно-карие, нос небольшой, рот малый, лицо совершенно чистое»[4]. К Старшему Чиновнику Особых поручений Осташкину, который производил следствие, приходила различная информация, например: «Вечером 17 февраля на дороге у мальтинской мельницы встречены две женщины, которые представились богомолками». Есть основания предполагать, что это были бежавшие.

Через 10 дней Ковальская и Богомолец были обнаружены полицейским приставом Добромысловым на 2-й Иерусалимской улице в доме Терентия Бабичева. Хозяин выдавал женщин за жену и сестру. Чтобы предотвратить возможный побег, дом был оцеплен, а в квартиру тайно были отправлены унтер-офицеры под видом гражданских лиц. Одного из находившихся в доме в момент задержания, Петра Федорова, заметил Полицмейстер: «Войдя в квартиру, увидел Богомолец и Ковальскую и полулежащего молодого человека с заряженным револьвером, он предал оружие, представился, передал бумаги»[5]. Таким образом, побег Ковальской и Богомолец оказался неудачным. Можно сделать следующий вывод: поток арестантов в Иркутск заставлял полицию формировать службу доноса, для того чтобы намерения индивидуального и группового побегов были известны администрации тюрьмы и принимались необходимые меры по предотвращению последних.

Ковальская вновь была отправлена на Кару, откуда ее перевели в Верхне-Удинскую тюрьму, а за попытку очередного побега была отправлена в Горный Зерентуй. Впоследствии ее выпустили на свободу, и бывшая заключенная, выйдя замуж за австрийского подданного, уехала в Австрию. В Швейцарии вступила в ПСР, в Россию вернулась в 1917 году.

В побегах государственных преступников нередко принимали участие уголовные. Иногда ими пользовались в качестве рабочей силы или источника информации, иногда – чтобы заинтересовать в умалчивании от тюремщиков информации о готовящемся побеге, которую уголовники могли узнать случайно. В 1880 году был осуществлен групповой побег из Иркутской тюрьмы государственными преступниками в количестве восьми человек. В их числе: И. Волошенко, Г. Иванченко, Н. Позен, И. Тищенко, Яцевич, И. Фомичев, Г. Попко и А. Калюжный. Первыми, кто описали этот побег в 1923 году в журнале «Каторга и ссылка», были В. Дебагорий-Мокриевич и Р. Стеблин-Каминский. Владимир Дебагорий-Мокриевич, скрываясь в Иркутске, заранее был посвящен во все детали побега. Весьма интересно обращение к этим событиям через призму воспоминаний содействовавших побегу и официальных донесений тех, кто по долгу службы занимался поиском беглецов и расследованием этого дела. Я. Белый был переведен в тюрьму в 1880 году и оказался свидетелем подготовки побега: «Ночью в камере я увидел несколько человек, которые несли в поле халата и в мешках что-то тяжелое и высыпали принесенное под нары. Когда я спросил у Иванченко, что это значит, он мне ответил, что арестанты делают подкоп для побега»[6].

Подкоп велся из больницы, план был разработан уголовными арестантами, «старожилами» Иркутской тюрьмы. Больничную камеру выбрали не случайно: она была крайней в тюремном корпусе и наружная стена близко подходила к наружной ограде, за которой начинался двор и квартира Смотрителя. Таким образом, подкоп велся, начиная с больничной камеры, проходил под внутренней тюремной оградой, через двор Смотрителя к коридору его квартиры и заканчивался в чулане. Вопрос о том, кому бежать, был решен так: преимущество имели бессрочные каторжные (Попко, Фомичев, Тищенко), конечно же, большую роль играла сила, ловкость и надежность – в этом отношении выбор был сделан в пользу срочных каторжных (Волошенко, Яцкевич, Иванченко). Для беглецов была подготовлена одежда, один из заключенных приготовил красный околыш на фуражку, из пледа была приготовлена женская одежда.

День побега, 6 февраля 1880 года, был праздничный, по сообщению уголовных у Смотрителя тюрьмы должны были собраться гости, это был удобно для побега. Попко и Фомичев при выходе из «смотрительного» чулана должны были идти как мужчина и дама. В официальных источниках по данному делу, находящихся в Государственном архиве Иркутской области, имеется телеграмма полковника Янковского, отправленная в Петербург 8 февраля 1880 года: «Сегодня утром обнаружено, что после вчерашней поверки из тюремного замка через подкоп бежали каторжные государственные преступники, производится розыск, наряжено следствие»[7]. Р. Кантор в статье «Побег из Иркутской тюрьмы» обращает внимание на то, что дата и время побег (после «вечерней поверки», т.е. 7 февраля) не совсем точны. В первую условленную ночь, т.е. 6 февраля, бежали шестеро: Волошенко, Иванченко, Тищенко, Яцевич, Фомичев и Попко. Так как побег на следующий день не был раскрыт, то в следующую ночь, 7 февраля, бежали Позен и Калюжный. 8 февраля должна была отправляться очередная партия арестантов, но побег был раскрыт.[8]

На воле арестантов ожидал В. Дебагорий-Мокриевич: он передал деньги, вещи, сведения. В донесениях Смотрителя Иркутской тюрьмы содержится опись вещей и деньги, которые были отобраны при задержании и обыске: «овчинная черная шуба, визитка, брюки, часы золотые, золотой перстень»[9]. У беглецов имелся план – идти к Иркуту, в сторону китайской границы. Однако арестанты не рассчитали своих сил, и, проделав путь длиною несколько верст, уставшие, они решили пройти прямо по тракту, на Усолье, но в первом же кабаке и были взяты. Этот побег, как и все остальные, стал предметом тщательного расследования. В Иркутскую тюрьму был отправлен Чиновник особых поручений Осташкин. В ходе расследования были обнаружены факты проявления халатности и попустительства со стороны тюремной администрации в содержании заключенных. В камерах для государственных преступников полы не были укреплены – это и дало возможность производить подкоп в больничной камере, а выносить мусор – в камеру здоровых государственных преступников, поднимая половицы под нарами. Вследствие переполненности камер, отсутствовала дифференциация арестантов: каторжные находились вместе с административно-высланными и государственными преступниками. Каторжане содержались без ножных кандалов, имели собственную одежду. Поверки государственных преступников производились не по спискам, а счетом, и 7 февраля она не велась, причем поверку делал не смотритель тюрьмы, а помощник, без присутствия военного караула. Государственные преступники имели возможность самостоятельно перемещаться из камеры в камеру. Именно поэтому, когда обнаружился побег, Смотритель тюрьмы и помощник начали искать по всем камерам, не зная точно, где должны быть бежавшие[10]. Яков Белый вспоминает: «Вошли в камеру смотритель и надзиратель, смотритель выглядел оробевшим и растерянным, повторив перекличку, упавшим голосом произнес: «Видно их нет, видно они убежали, не может быть, чтобы вы не знали» – и понуро вышел из камеры»[11]. Как отмечалось, часто побеги поддерживались не только с воли, но и работниками тюрьмы, которые вступали в сговор с бежавшими. В ходе следствия было выяснено, что один из арестантов, Иоганн Лейхнер, в ночь с 7 на 8 февраля находился в кухне смотрителя тюрьмы. Там была обнаружена шкатулка с кредитными билетами, которые Лейхнеру на расходы давал смотритель тюрьмы. Прямое отношение Лейхнера к побегу доказано не было, но сам факт нахождения арестанта в служебном помещении тюрьмы, при согласии должностного лица, дает основание говорить о возможности прямого или косвенного контакта Лейхнера с бежавшими арестантами[12].

Отмечаются контакты тюремной администрации с родственниками и знакомыми заключенных, эти контакты часто способствовали побегу. Мать заключенного Р. Стеблин-Каминского проживала недалеко от тюрьмы, имела возможность посещать сына 2 раза в неделю, приносила вещи и продукты. В следственных материалах указывается факт приема на квартире Стеблин-Каминской надзирателей тюрьмы, женщина имела возможность свиданий с сыном в доме полковника Янковского. Есть основания думать, что вещи, обнаруженные у бежавших, передала во время своих визитов мать Стеблин-Каминского. После совершенного побега эта женщина спешно выехала из Иркутска[13]. После поимки беглецы были закованы в ручные и ножные кандалы.

Одним из удачных побегов из Иркутской тюрьмы, который, как отмечает Н. Шенмайер, можно рассматривать как «блестяще организованное мероприятие» – побег Марии Школьник в 1911 году[14]. Этот побег был результатом совместных действий ссыльных эсеров (Фиалки-Рачинской, Марии Спиридоновой) и социал-демократов (Краморова-Исаковича, Рундкевича), которыми были собраны деньги на осуществление этого замысла. Под предлогом болезни, Школьник была переведена в Иркутскую тюремную больницу, где ей была сделана операция. Несмотря на предупреждение агентов тюремной администрации о готовящемся побеге, он прошел успешно. В ГАИО в фонде жандармского управления находятся отчеты охранного отделения, они дают весьма обширную информацию о побеге и лицах причастных к нему. О том, что побег был тщательно подготовлен на воле, свидетельствуют донесения агентов охранного отделения. На Графо-Кутайсовской улице в доме № 40 проживал эсер «Самуиль», который вел переписку с Школьник. Жандармскому управлению были известны подробности осуществления возможного побега. По плану участники побега должны были собраться напротив тюремной больницы, ожидая условного сигнала: зеленая ветка, если все готово, белый платок, если выступать нельзя. Участники должны были отвлечь внимание часового у лицевого фасада ограды. Ключ от калитки, грим, мужское платье для Школьник должны были быть переданы заранее. Охранное отделение усилило наблюдение за тюремной больницей, но 15 июня побег не состоялся.

8 июля был задержан «Самуиль», при нем был обнаружен паспорт на имя Петровадзе и деньги в количестве 90 рублей. Одновременно с ним был задержан «Мигель» с нелегальным паспортом на имя Сирота. После того, как прибыли фотографии задержанных, «Самуиль» заявил, что лицо, изображенное на фотографии – это он, а именно – Григорий Моисеевич Краморов, ссыльно-переселенец, член социал-демократической партии, большевик. «Микель» – Саня Срулевич Конторский. «Микель» и «Самуиль» отвечали за финансовую сторону побега. Побег Марии Школьник произошел утром 16 июля 1911 года, помимо поддержки извне, содействие побегу оказывали сотрудники тюремной администрации. У Марии Школьник сложились личные отношения с надзирательницей Останиной, старшим надзирателем Гудь, у которого арестантка бывала на квартире. В сопровождении Останиной ей были показаны выходы из тюрьмы, расположение постов[15]. Находясь под покровительством надзирателей, Школьник имела деньги, пользовалась улучшенным столом, личными постельными принадлежностями, носила свое белье. Недостатка в общении с политическими не испытывала. Например, бежала М. Школьник в капоте одной из политических арестанток Изаксон[16]. Утренние и вечерние поверки арестантов в тюремной больнице производил старший надзиратель, обыски в женском отделении больницы были крайней редкостью, поэтому после побега в камере под матрацем были обнаружены коробка с гримировочным карандашом, а на столе – пузырек лака для грима[17]. Было установлено, что в день побега «Гудь открыл ключом калитку, громко сказал жене: «подожди, я схожу в тюрьму, к начальнику», направился к главному зданию, его жена остановилась у поста привратника, закрывая калитку спиной. Через незапертую калитку вышла одетая в серое женщина, села на проезжавшего извозчика и уехала по направлению к Рабочей слободе»[18].

Приказом Иркутского губернатора, против Смотрителя Иркутской тюрьмы Дмитриева, старшего надзирателя Гудь, тюремных надзирателей Широкова, Латышева, Шахерева, Останиной возбуждено уголовное дело. Мария Школьник выехала во Францию, а позже – в Америку.

Таким образом, побег как вид протеста у политических заключенных получает свое распространение в Иркутской тюрьме в периоды усиления деятельности революционных народнических организаций (80-е гг. XIX столетия.) и в начале XX столетия, в период формирования социалистических партий, которые использовали революционный опыт народнических организаций. Как отмечал Виленский (Сибиряков) в статье «Роль политической каторги и ссылки в русской революции», «тюрьма до периода Февральской революции была поистине одной большой подготовительной школой для основных кадров будущей революции – личные знакомства, обмен опытом, коллективная проверка опыта. Кому из нас пришлось побывать в Красноярской пересыльной, Иркутской тюрьме, Александровской каторжной, тот буквально видел всю ссыльную Россию»[19]. Обратившись к истории нескольких побегов из Иркутской тюрьмы, нельзя не увидеть, насколько изменяется уровень организации побегов. Объединенные в блоки, представители разных политических партий и беспартийные политзаключенные могли оказать достойное сопротивление режиму, совершая успешные побеги. Администрации тюрьмы приходилось работать в экстремальных условиях, ведь здания, где находились заключенные, не были приспособленными для размещения увеличенного потока арестантов согласно установленным нормам, их дифференциации по разрядам. Низкий профессиональный уровень тюремных служащих, невысокая оплата труда, слабое финансирование – все это привело в результате к провалу репрессивной политики царского правительства.

Примечания

[1] Уставы о содержащихся под стражей и о ссыльных ГТУ СПб., 1908.

[2] Отчет ГТУ за 1911–1913 г. СПб., 1913. C. 15.

[3] ГАИО, ф. 21 оп. 3 д. 264, л. 3.

[4] ГАИО ф. 32 ОЦ оп.1 д. 130 л. 12.

[5] Там же.

[6] Я. Белый. Воспоминая ссыльного 80-х годов // Каторга и ссылка 1923, №6. С. 111–116.

[7] ГАИО, ф. 32, ОЦ оп. 1 д. 58, л. 6.

[8] Р. Кантор. Побег из Иркутской тюрьмы // Каторга и ссылка, 1923. №5. С. 181–184.

[9] ГАИО, ф. 32, ОЦ оп. 1 д. 58 л. 30.

[10] ГАИО, ф. 32 ОЦ оп. 1 д. 58 л. 71–72.

[11] Я. Белый. Воспоминания ссыльного 80-х годов // Каторга и ссылка, 1924, №6. С. 116.

[12] ГАИО, ф. 32, ОЦ оп. 1, д. 58 л. 75.

[13] Там же.

[14] Шенмайер Н.Г. Эсеры-каторжане Восточной Сибири (1907–1917). Иркутск: Ир. ГСХА, 1999. С. 107–138.

[15] ГАИО, ф. 600, оп. 1 д. 64 л. 14.

[16] Там же.

[17] Там же.

[18] Там же.

[19] Виленский Н.Н. Роль политической каторги и ссылки в русской революции // Каторга и ссылка, 1923. №5. С. 112.

Автор: Г.А. Шайдурова, аспирант Иркутского государственного университета

Статья опубликована: Сибирская ссылка: Сборник научных статей. – Иркутск, 2007. – Вып. 16. – С. 230–239

Историк-краевед Виктор Харитонов из Улан-Удэ нашел в сибирской исторической хронике весьма любопытную информацию времен гражданской войны в России. Именно тогда в старом Верхнеудинске и Иркутске стартовал международный турнир по футболу.

Виктор Харитонов говорит, что первый международный футбольный матч в Верхнеудинске состоялся летом 1919 года. Случилось это в рамках футбольного турнира, который разыгрывался между иностранными оккупационными частями и бывшими военнопленными из Австро-Венгрии, занимавшими тогда железную дорогу от Омска до Байкала. Бои на футбольном поле прошли между американцами и чехословаками, которые тогда из военнопленных вдруг превратились в оккупантов.

За забавами своих «заклятых друзей» в Верхнеудинске наблюдали и представители других сторон, участвовавших в гражданской войне в России,— японские интервенты и белогвардейцы. По словам Виктора Харитонова, ни японцы, ни русские («колчаковцы» и казаки атамана Семенова) в нашем городе в футбол не играли. Обывателям же Верхнеудинска было интересно посмотреть, как можно бегать перед зрителями в одних трусах.

О сложных отношениях между колчаковцами и семеновцами, чехословацким корпусом французской армии, представлявшим Антанту, американцами и японцами свидетельствуют многочисленные исторические источники. Добавило остроты и экстравагантное поведение немногочисленных, но шумных американцев. Историк Генрих Иоффе свидетельствует: «…сохранились донесения колчаковских властей Забайкальской области по начальству о пребывании здесь солдат 27-го американского пехотного полка под командованием полковника Морроу.

Два батальона полка (примерно 2,5 тыс. человек) были расквартированы в Верхнеудинске, и город порой бывал терроризирован бесчинствующими американскими солдатами. Наглые приставания к женщинам на улицах «с гнусными предложениями», пьянство с дебошами, стрельба в ресторанах и «тайных притонах» (в одном из них был убит казачий урядник Каиков, что вызвало волнение в русских частях), ограбление частных квартир с применением насилия — таков далеко не полный перечень «подвигов» американских солдат-интервентов.

7 июня 1919 г. управляющий Забайкальской областью С.А. Таскин доносил В. Пепеляеву, что «деятельность американских солдат и американского командования чем дальше, тем все большее озлобление и возмущение вызывает во всех слоях общества». Дело чуть-чуть не дошло до прямого столкновения. 10 июня американцы вынуждены были даже возвести укрепления у своих казарм и «выставить пулеметы». При этом они бесцеремонно захватили городской собор (Одигитриевский собор) с тем, чтобы превратить его в «укрепленный пункт».

—Тогда футбол был символом мира,— говорит историк-краевед Виктор Харитонов.— Футбольный турнир был организован для того, чтобы не было конфликтов и трений. На играх американцев с австро-венграми в качестве зрителей были наши казаки и японцы, которые раньше даже не знали о футболе.

Команда американских военных — победитель первого в нашем городе международного футбольного турнира — выехала в Иркутск. В «Летописи города Иркутска» нашлась запись о спортивно-дипломатических событиях июля 1919 года следующего содержания: «27.VII. Прибыли американские воинские части из Верхнеудинска для состязания с чехословаками в игре в футбол. 28.VII. Состязания прошли на циклодроме и на станции Иннокентьевской, чехословаки победили».

Футбольные сражения чехов с американцами в Иркутске прошли по классической турнирной схеме: две игры— дома и на выезде. Первая игра состоялась на циклодроме вблизи расположения американских оккупантов. Ответный матч— в этот же день на железнодорожной станции (нынешней «Иркутск-2», занимаемой частями «нейтрального» (но иногда бунтовавшего и против «белых», и против «красных») чехословацкого корпуса.

Если, по свидетельству иркутского историка спорта Павла Кушкина, «футбол в Иркутск завезли чехи во время гражданской войны», то один из первых футбольных матчей в Верхнеудинске прошел 31 июля 1915 года. В этот день с разрешения городских властей на Базарной площади (район Гостиных рядов, примыкающих к нынешней улице Куйбышева) состоялся футбольный матч между командами «Спартак» и «Гладиатор».

Гермоген Копылов: ХРОНИКА СМУТНОГО ВРЕМЕНИ

После начала мировой войны, в конце августа 1914 гола вся наша дивизия была направлена на фронт. Со всего полка нас осталось 420 человек для обучения новобранцев. Вскоре, в апреле 1915 гола, нас перебросили в горол Курган Тобольской губернии.

Мы, кадровые военные, должны были заниматься обучением вновь мобилизованных. Мне было присвоено очередное звание – ефрейтор. По прибытии в Курган я решил вызвать повидаться отца и жену, но отец не дал согласия приехать. Я написал жене: «Все бросай и приезжай». Она прибыла в Курган в середине июня 1915 гола. Примерно в то же время меня из роты откомандировали на пекарню.

Меня назначили старшим, я должен был заведовать пекарней и пекарями, вести учет по выпечке и расходу хлеба.

Так началась моя военно-семейная жизнь. Я снял частную квартиру для жены, купил ей швейную машинку компании «Зингер», и она стала работать на дому как швея-модистка. В конце 1915 года мне дали 10-дневный отпуск, я побывал в родных краях и снова вернулся в часть. А война все не утихала, даже наоборот – усиливалась.

Наборы ополченцев продолжались, началась очередная волна мобилизации. Если в начале войны в нашем батальоне была одна пекарня, то теперь их стало четыре, а штат пекарей увеличился до 90 человек. В запасном 34-м батальоне числились 12 тысяч человек.

В марте 1916 года у нас родился сын Саша. После появления ребенка стало труднее с квартирой. Я решил отправить жену домой, и в конце июня 1916 года она уехала, опасаясь, что меня могут отправить на фронт и тогда ей будет труднее одной воспитывать ребенка. С женой мы договорились, что, приехав домой, она оставит ребенка на попечение свекрови, т. е. моей матери. Мать дала согласие, отец тоже не протестовал. Невестку они очень любили, вдобавок внук их тоже интересовал.

За время отсутствия жены у меня произошли изменения по службе. После отправки солдат на фронт контингент войск уменьшился. Нам, пекарям, предложили добровольное сокращение. Я согласился первым и опять попал в свою роту, снова стал обучать молодых солдат. Тем временем ко мне в Курган вернулась жена. Я опять снял квартиру, устроил жену работать в колбасную лавку. Но вскоре из дома стали писать, что ребенок сильно скучает, поэтому 1 ноября 1916 года жена вернулась в деревню. Мне же немного повезло: ротный командир дал ход моему рапорту о предоставлении отпуска. И в конце декабря я поехал в 25-дневный отпуск, а вскоре после моего возвращения в часть было свергнуто самодержавие. Грянула Февральская революция.

Мы, солдаты и офицеры, выступившие на стороне революции, сумели удрать из части. Мы ходили по Кургану и забирали местных чиновников, начальников полиции и жандармов, словом, тех, кто не хотел подчиниться революционным властям. Заступившее Временное правительство призывало вести войну с Германией до победного конца. Мобилизаций больше не проводилось, контингент войск сокращался. Вскоре стали собирать последние маршевые роты. Нас, «старых» кадровых солдат, набралось 70 человек. Мы сели в два вагона и поехали на фронт «бить немца».

Ехали храбро и весело, думали, что попадем в свой полк, но в итоге оказались в 496-м Великомирском пехотном полку, где нас распределили по ротам – по 2-3 человека. Вот и отхрабрились! В полку – сплошь молодежь да недоучки. Рядом с нами стоял и наш бывший 34-й полк. Мы ходили к ним на позиции, но сослуживцев там – кот наплакал. На фронт мы прибыли 11 мая 1917 года, и первое время наш полк стоял в резерве, укомплектовываясь пополнением. Мы, то есть «старые» солдаты, заняли командные должности и уже в июне-июле оказались на передовой.

Вскоре немцы повели наступление, наш полк не выдержал, и мы отступили. На передовых позициях нас заменили другие части, а нашу дивизию отвели в тыл, на отдых и пополнение. Так мы оказались в Бессарабии. Начались полковые митинги и большевистская агитация о том, что войну с Германией нужно заканчивать. На фронте наступило затишье. Немцам тоже надоела война, и они начали брататься с русскими. Вскоре Октябрьская революция одержала победу над Временным правительством. В январе 1918 года большевики стали проводить демобилизацию старших возрастов, и я вернулся домой.

За время моего отсутствия отцовское хозяйство оскудело. Осталось всего 6 лошадей и столько же коров. Пришлось сразу приниматься за работу. К тому же мне надо было одеваться, домой-то я пришел в одной старой шинели. Правда, отец купил мне шапку-«москвичку». Однако на тот момент мне уже исполнилось 28 лет, было у меня двое детей, и надумал я от отца отделяться. В марте 1918 года меня выбрали председателем правления кредитного товарищества сроком на один год. Я успевал работать и дома по хозяйству, и в правлении.

1 июля 1918 года я отделился от отца. Отец дал нам корову и лошадь, еще одну лошадь дал тесть. Осенью того же года я начал возить лес для постройки своей избы. Жил я в то время от отца отдельно, но работать по хозяйству мы продолжали вместе. Весной 1919 года я срубил избу 6×4 м и поставил ее рядом с отцовским домом. Усадьба у меня была 30 сажен по улице, т. е. около 60 м. Я начал развивать свое хозяйство, работая с младшими братьями, а отец держал пчел в тайге. Хлеб мы брали с одного закрома, а остальное пропитание всяк добывал себе сам.

Весь 1920 год я работал в правлении семеноводческого товарищества. Помимо этого, я посещал занятия драмкружка при Народном доме, где мы ставили спектакли.
20 марта 1920 года от злодейских рук погиб мой отец. Отцовскую пасеку пришлось вывезти в деревню, и забота по ее содержанию полностью легла на мои плечи, потому как братья были слишком молоды. У меня было две коровы, две лошади, овцы, свиньи, утки и куры. В 1922-24 годах я в зимний период работал секретарем сельсовета, а летом занимался своим личным хозяйством. Посев держал до восьми десятин. В 1925 году я организовал на паях молочную артель. Нам дали ссуду пять тысяч рублей на строительство маслозавода и закупку необходимого инвентаря. Целый год я трудился на должности председателя артели.

В начале 1926 года я пристроил к хате еще две комнаты, получился вполне добротный дом. Хозяйство мое росло, но росла и семья. В конце 1925 – начале 1926 годов меня премировали за примерное ведение хозяйства снятием налога в размере 25 рублей. К 1928 году я имел 3-х лошадей, 4-х коров, сенокосилку, конные грабли, просорушку и числился как маломощный середняк. Но уже в 1929 году я попал под «твердое задание».

Я сдал положенное количество хлеба со своих 8-ми десятин, но меня обязали сдать еще. Хлеба больше не было, поэтому было описано все мое имущество. В итоге у меня изъяли лошадь, корову, просорушку и телегу. Причиной тому стал отказ от вступления в колхоз и религиозные убеждения.

В начале 1930 года я один, без семьи, уехал в Белово в надежде устроиться на производство. Но вскоре вернулся в Каракан, чтобы выправить необходимые документы и забрать семью. В Белово удалось немного заработать, и я выдал замуж младшую сестру, которая жила у меня в течение шести лет после смерти родителей. Отгуляла свадьба, и стал я ждать, когда мне документы выправят.

В это время стали в нашем селе богатых мужиков выселять в Нарымский край. 16 марта 1930 года меня вызвали в штаб по ссылке, и уполномоченный с порога заявил, что этой ночью меня с семьей будут выселять. Я в ответ сослался на то, что у меня жена при родах. Уполномоченный разъярился, не поверил и велел принести подтверждающую справку от фельдшера. Когда я принес требуемую справку, уполномоченный повертел ее в руках и сказал: «Идите пока». Эти слова глубоко запали мне в душу. Получается, сегодня идите, а завтра мы вас опять вызовем?

23 марта 1930 года моя жена родина сына Леонида, и я стал настойчиво просить документы на выезд из деревни. Мне предложили сдать дом в сельсовет. Я подумал и решил согласиться с этим требованием. В тот момент нужно было сберечь голову, а дом всегда можно купить или построить. Таким образом, я получил документы и переехал в Белово, где устроился на цинковый завод плотником-стекольщиком. Казалось бы, всего полтора года назад я был крестьянином-середняком, а в 1930 году в одночасье стал пролетариатом. Лошаденка да коровенка, ни кола ни двора да четверо детей.

Продолжение следует

«Делаем ставки» – Рубимся в кости, когда не видно противника, с которым можно рубиться

Американские экспедиционные силы в Сибири и на Дальнем Востоке (AEFS) имели максимальную численность в 1918 году. По состоянию на октябрь 1918 года, согласно американским данным, они составляли:

Строевые части:

27th Infantry «Wolfhounds» (27-й пехотный полк «Волкодавы»): офицеры – 55, сержанты и солдаты – 3522, всего – 3577 человек.

31st Infantry «The Polar Bears» (31-й пехотный полк «Белые медведи»): офицеры – 72, сержанты и солдаты – 3420, всего – 3492 человека.

Others, including staff and detachments (другие, включая штаб и подразделения обеспечения): офицеры – 81, сержанты и солдаты – 744, всего – 825 человек.

Части медицинского обеспечения:

Field Hospital No. 4 (Полевой госпиталь №4): офицеры – 5, сержанты и солдаты – 81, всего – 86.

Ambulance Company No. 4 (Санитарный отряд №4): офицеры – 1, сержанты и солдаты – 144, всего – 145.

Evacuation Hospital No. 17 (Эвакуационный госпиталь №17): офицеры – 211, сержанты и солдаты – 236, всего – 257.
Помимо этого, в составе 17-го эвакогоспиталя находилось 27 медицинских сестёр.

Medical Supply Depot No. 7 (Медицинский склад №7): офицеры – 3, сержанты и солдаты – 41, всего – 44.

Personnel unassigned to units (персонал «за штатом»): офицеры – 33, сержанты и солдаты – 133, всего – 136.

————————————————————————————————————————
ИТОГО за AEFS: офицеры – 271, сержанты и солдаты – 8321, всего – 8592.