От обычных вагонов «столыпин» отличался тем, что его задняя часть являла собой помещение во всю ширину вагона – для инвентаря и скота.

В советские времена понятие стало нарицательным из-за массового вывоза репрессированных на поселение в вагонах схожей конструкции. Т.е. товарный вагон наскоро переделанный в «пассажирский», для господ 4 класса.

«Столыпинский вагон» для перевозки арестантов, назван по имени П.И. Столыпина (1862-1911), царского министра внутренних дел и председателя совета министров.сначало создан для перевозки фермеров-переселенцев во время аграрной реформы Столыпина (1906-1911), позже – видимо, еще в царское время – стал употребляться для перевозки арестантов. Еще один известный неологизм, связанный с именованием Столыпина (он был сходу премьер-министром и министром внутренних дел) – «столыпинский галстук» (виселица).

Вообще, вагоны для арестантов были разные. Практически российский «столыпин» – это вагон на базе обыденного пассажирского, с купе, разделенными от коридора стальной сетью (в таком везут героя Леонова в кинофильме «Джентльмены удачи»). Такой вагон цепляли к обыденным пассажирским составам. При этапировании большущих масс заключенных в период ГУЛАГа, их везли отдельными составами в товарных вагонах: с нарами в несколько рядов или просто с древесным полом. Зимой они обогревались печкой – охапка дров на день (этого было не много, и если не удавалось каким-то способом получить больше горючего, то вагоны вымерзали – были случаи, когда «шаг не дошел» – то есть все погибли по дороге).

В годы войн в таких товарных вагонах – теплушках – перевозили войска. При необходимости этапируемых могли везти и в обыденных пассажирских вагонах, об этом также вспоминали бывшие зэки ГУЛАГа.

Еще существовал термин «вагонзак» (вагон для заключенных) – так могли называть не только столыпин, а любой арестантский вагон.

А.Солженицин в «Архипелаг Гулаг» писал о столыпинском вагоне :

» История вагона таковая. Он, вправду, пошел, по рельсам в 1-ый раз при Столыпине: он был сконструирован в 1908 году, но — для переселенцев в восточные части страны, когда развилось массивное переселенческое движение и не хватало подвижного состава. Этот тип вагонов был ниже обыденного пассажирского, но много выше товарного, он имел подсобные помещения для утвари или птицы (нынешние «половинные» купе, карцеры) — но он, разумеется, не имел никаких решеток, ни внутри, ни на окнах. Сетки поставила изобретательная мысль, и я склоняюсь, что большевистская. А называться досталось вагону — столыпинским…«

Река Уса (Автор фото – Гореявчева Вера)

Может, какие интересные байки или истории, факты происшествий, событий, которые бы дополнили «портрет» реки. Мало материалов по лагерям ГУЛАГ в этом районе. Просьба указывать свои данные или данные источников подробно и разборчиво, чтоб я делал ссылку в книге. Если у вас есть лишние средства на увеличения тиража – пожалуйста, рассмотрим вместе варианты сотрудничества.

Смолин Сергей Павлович, заместитель директора НМОУ «Гимназия 59″ г. Новокузнецка, руководитель объединения молодежи «Комитет содействия детско-юношескому спортивному туризму экологической направленности» – ДЮСТЭН

Документальное:

«В санчасть Томской комендатуры доношу, что сопровождаемая нами партия Т/п, размещенных на острове против деревни Н А З И Н О в количестве 5000 человек плюс вторая партия в 1270 человек итого 6270 была высажена на острове ни чем не оборудованном не только для принятия их[,] но даже не имела защиты для укрытия их от непогоды. Ввиду того, что партия эта в подавляющем большинстве состоит из уголовного элемента (рецедива)а, избивающего и раздевающего более слабых оказалось большее количество раздетых, истощенных и больных. Сырая холодная с ветром и снегом погода произвела свое действие и значительно увеличила % заболевания и смертности.

Отсутствие кипяченой воды, замена хлеба сухой мукой увеличила количество больных желудочно-кишечными заболеваниями. Организовано нами 6 палаток для размещения больных и слабых, не могущих получать паек в очереди, является только частью, которая получает хлеб и ежедневно горячую пищу. Вся же масса сидит на сухом пайке и вместо хлеба мука. Таким образом с каждым днем количество больных поносом увеличивается, наростаетб % истощенных, и в месте с тем и увеличивается и смертность среди них.
Ежедневно в среднем умирает до 50 человек. Вшивость 100%.»

Докладная записка врачебного персонала комендатуры
о случаях людоедства на Назинском острове

9 июня 1933 г.

УПОЛНОМОЧЕННОМУ СИБЛАГА О.Г.П.У.

Сообщаем что за время пребывания на острове против д. НАЗИНО, где временно размещены были Т/п обнаружено было людоедство. Виденные 12 трупов, за весь период были с вырезанными мягкими частями и [не]которых, с вынутыми внутренностями (легкие, печень).

Выписка из Приказа 141.
По Александро-Ваховской Уч. Комендатуре Сиблага О.Г.П.У.
29 июня 1933 года.

Не оказавшихся на лицо при переучете т/п. нового контингента в количестве – 2809 человек из них мужчин – 2725 женщин – 84 с сего числа считать в бегах и исключить из списков Комендатуры, при чем из числа бежавших обнаружено трупов на острове – 455 и в тайге – 991.
Основание: Акты перерегистрации и сведения пос. Комендантов.

П/п Комендант Цепков.

ГАНО. Ф. 7-П. Оп. 1. Д. 628. Л. 104. Машинописная незаверенная копия.

Документы по трагедии

…Место для памятника было выбрано и по той причине, что совсем рядом, в подвале здания НКВД на улице Ползунова, и происходили, по воспоминаниям современников, массовые расстрелы незаконно осужденных людей, работал сталинский «конвейер смерти». 1 июля 1996 года в исторической части Барнаула, на площади Свободы, там, где когда-то стоял взорванный в 1930-е годы великолепный Петропавловский собор, по решению администрации города был установлен закладной и памятный камень…» (из статьи Ларисы Хомайко «После 20 лет подготовки в Барнауле будет установлен памятник жертвам политических репрессий»). На фото – макет скульптуры «Прощание», Прокопий Щетинин.

Действительно, понадобилось целых 20 лет, чтобы в городе, помимо многочисленных памятников Ленину, показывающему «верный путь» в разные стороны, появился и этот памятник. Памятник учителям, врачам, военнослужащим, рабочим, крестьянам, вся «вина» которых зачастую заключалась лишь в том, что они попали под спущенную по «вертикали власти» разнарядку на репрессии против собственного народа.

Ниже – пресс-релиз об открытии памятника (попросили разместить организаторы).

Уважаемые горожане и гости города Барнаула!

4 ноября 2010 года в 12-00 часов в Барнауле на площади Свободы состоится официальное открытие памятника жертвам политических репрессий.

За десятилетия репрессий на Алтае только по «политическим статьям» были осуждены 42464 человек, из которых 15727 были расстреляны, 12348 получили 10 и более лет лагерей, еще 9921 – от 5 до 9 лет лагерей. Сверх того, по национальному признаку (немцы, поляки, ингуши, калмыки и др.) и по другим основаниям были репрессированы еще 107344 человека. Таким образом, число репрессированных в одном только Алтайском крае сравнимо с потерями жителей края во второй мировой войне (около 200000 погибших). На территории нашего края располагалось множество лагерей одного из крупнейших островов «архипелага ГУЛАГ» – Сиблага. Появление в Барнауле памятника жертвам политических репрессий станет важной вехой на пути восстановления исторической правды, данью нашей памяти безвинно пострадавшим предкам и землякам. Восстановить их имена, написать их ненаписанные пока истории, установить места их тайных захоронений, поставить им достойные памятники и открыть музеи, рассказать новым поколениям граждан России подлинную историю нашего народа, с тем, чтобы насилие государства над своим народом никогда больше не повторилось – священный долг нашей памяти.

На торжественной церемонии открытия монумента выступят узник ГУЛАГа Лев Нетто, председатель правления общества «Мемориал» Арсений Рогинский, председатель движения «Выбор России» Владимир Рыжков, член Союза Художников России Анатолий Щетинин, представители Администрации Алтайского края и города Барнаула. Также выступят основные меценаты проекта памятника «Прощание. Жертвам политических репрессий посвящается». Среди них: Михаил Задорнов (Банк «ВТБ 24»), Евгений Волк (Фонд имени Б. Ельцина), Дмитрий Зимин (Фонд «Династия»), Александр Лебедев (Национальная резервная корпорация) и другие.
К участию в открытии памятника организаторы приглашают граждан, семьи которых коснулась страшная трагедия массовых репрессий в России, а также всех, кто считает важным сохранять историческую правду для будущих поколений.

Взято у ashpi

В двадцатом веке депортации (с латинского – изгнание, принудительная высылка лица или категории лиц в другое государство или другую местность, обычно под конвоем) было подвергнуто более миллиона граждан СССР.

Высылали не только немцев, но и корейцев, финнов, чеченцев, ингушей, крымских татар, представителей других национальностей. Депортировали как по национальному признаку, так и просто по месту проживания. К примеру, в 1935-1937 годах в массовом порядке выслали жителей Западной Украины, а на Дальнем Востоке – обитателей граничащих с Китаем территорий, считая их “неблагонадежными”. Раскулачивание и преследование семей “врагов народа”, хотя и считалось выборочным действием, было настолько массовым явлением, что его тоже можно назвать депортацией. Прошло много лет, все меньше становится живых свидетелей тех событий. Сейчас в Кузбассе по официальным данным проживает около 24 тысяч человек, имеющих статус “репрессированных и реабилитированных”. В Новокузнецке таких почти 7200 человек, однако, как выяснилось, их могло бы быть больше.

- Казалось бы, категория репрессированнные и реабилитированные” уже не должна пополняться. Однако значительное число новокузнечан до сих пор не оформили этот статус, – рассказывает Тамара Косых, председатель Новокузнецкого отделения Всероссийской Ассоциации жертв политических репрессий. – Очень много проблем с документами и сбором доказательств. Приходится делать многочисленные запросы, добиваться признания через суд, и не всегда это даёт положительный результат. Недавний пример, с Поволжья в Нарым высылалась одна семья с шестью детьми; нужные справки есть только на четверых детей, а еще двое в документах не отмечены. Многие просто не знают, что дети репрессированных родителей, если они (дети) родились до 1954 года (раскулаченные), и до 1956 года (лица немецкой национальности), тоже могут претендовать на оформление статуса “репрессированный”. Причем для этого вовсе не нужно ждать выхода на пенсию.15 лет назад в Новокузнецке появилась группа людей, которая решила объединить свои знания и усилия, направленные на отстаивание законных прав репрессированных. Так, в городе было организовано отделение Российской Ассоциации жертв политических репрессий, его первым председателем стал Владимир Абрамычев. Сейчас городское общество насчитывает 150 членов. Среди мероприятий: встречи со школьниками и студентами, работа в музее, посещение больных, но основным направлением остается юридическая помощь.

- Это такая огромная работа, долгая и кропотливая. На поверхности она не лежит, но занимает уйму времени и сил. К тому же наше отделение единственное в Кузбассе, поэтому ведём приём иногородних посетителей, – говорит Тамара Косых. – Но работой с документами мы стараемся не ограничиваться. В Кемерове организован музей СибЛАГа. У нас в краеведческом музее есть экспозиция. Да и всем членам нашей ассоциации есть что вспомнить и рассказать. Мы намерены заняться сбором биографий и воспоминаний репрессированых новокузнечан с тем, чтобы потом это могло бы вылиться в книгу. Но всё упирается в деньги. Спонсоров очень трудно найти. Пишем и просим, а отклика нет. А ведь именно из воспоминаний отдельных людей складывается история страны.

Автор: Татьяна Эмих
Источник: Кузнецкий рабочий

Фигурировавшие на процессе 1951 года в Красноярске «вещественные доказательства» антисоветской деятельности пустынников, захваченные в моленных скитов Дубчеса

Вместе со скитом о. Симеона в район Дубчеса переместились инокини женских скитов – Пермского ( на р. Сылве) и Сунгульского (близ г. Касли, Южный Урал). Тайный переход этот занял несколько лет. На новом месте расчищали тайгу под постройки и огороды, возводили (с помощью нескольких семей верных крестьян, мигрировавших вместе со скитами) моленную, помещение для богатого собрания древних книг – более 500 томов, включая рукопись на пергаменте и старопечатные книги XVI в. Была продолжена под руководством о. Симеона традиция литературного творчества: создавался уникальный Урало-Сибирский патерик, который дополнялся вплоть до 1991 г. и ныне содержит в трех томах 212 глав.

В 1951 г. Дубчесские скиты были обнаружены с воздуха и затем разгромлены карательным отрядом. Пустынники и поддерживавшие их крестьяне были арестованы, а все постройки, иконы, книги сожжены. Следствие вело Красноярское УМГБ, к суду было привлечено 33 человека. Все обвиняемые были приговорены по статьям 58-10, ч.2 и 58-11 УК РСФСР к разным ( от 10 до 25 лет) срокам лишения свободы. История эта была описана А.И. Солженицыным в «Архипелаге ГУЛАГ».

Двое скончались в советских концлагерях: о. Симеон и м. Маргарита. Остальные были после смерти Сталина амнистированы 12. 11. 1954 г.

Афанасий Георгиевич Мурачев (справа) и Н.Н. Покровский

Нижнеенисейский наставник А.Мурачев – автор многих ярких произведений, ученик отца Симеона. Был арестован на Дубчесе в 1951 году, но совершил смелый побег и позднее описал события 1951 года в «Истории о Дубчесском ските», изданной новосибирскими археографами (смотри: Духовная литература…с.272-290)

Арестованные обитательницы Дубчесских скитов

Слева направо: матушка Валентина (Тюрина Вера Григорьевна), игуменья матушка Тавифа (Людиновская Татьяна Михайловна), матушка Флена (Шабаршина Татьяна Кондратьевна). О жизни и христианских подвигах каждой из них рассказано во втором томе Урало-Сибирского патерика и сами они учавствовали в создании этого обширного собрания скитских житийных биографий. – Собрание рукописей II СО РАН, N 11/90-г, l. 94об – 97, 36об. – 50, 103, 107. «Повесть o матери Тавифе» опубликована: Духовная литература…с.108 – 115

Надпись следователя КГБ на обороте фотографии: «Старшие монастырей антисоветского группирования, руководимого Лаптевым Сафоном Яковливичем»

Новосибирский наставник Петр Сидорович Квашнин

П.С. Квашнин получал древние книги и общин Оби и Енисея

Подследственные: игумен отец Симеон и отец Антоний

Игумен отец Симеон ( Лаптев Сафон Яковлевич – слева) и отец Антоний (Людиновсков Афанасий Михайлович). Оба из уральских крестьян, оба – интересные старообрядческие писатели, авторы ряда произведений разных жанров, включая многие тексты обширного Урало-Сибирского патерика. Сведения о них и их сочинения смотри: Духованя литература староверов Востока России в XVIII-XX вв. Новосибирск. 2000. Там же – о постепенной миграции главного скита часовенных – скита отца Максима (XVIII век, Урал) на восток. О разгроме этого скита в 1951 г. и гибели в Озерлаге отца Симеона смотри также: Покровский Н.Н. За страницей «Архипелага ГУЛАГ»// Новый мир. 1991, N9, s. 77 – 90 (А.И.Солженицин изложил лагерные рассказы об этом разгроме и судебном процессе: Солженицин А.И. Архипелаг ГУЛАГ//Малое собрание сочинений. M., 1991. T. 7, с. 248)

Надпись следователя КГБ на обороте фотографии: «Руководители антисовесткого группирования сектантов-старообрядцев»

Захваченные отрядом НКВД в 1951 г. черноризицы и послушницы женских скитов Дубчеса

Матушка Маргарита позднее скончалась в заключении, рассказ о ее гибели приведен в Урало-Сибирском патерике ( см.: Духовная литература… с.120 – 122)

В 1921 году новая власть периодически мобилизует население на строительство Кольчугинской железной дороги. Здесь трудилось свыше пяти тысяч человек в составе «трудовой армии”. Из созданной первой трудовой бригады свыше 800 человек работали на Прокопьевском руднике, 480 — на Киселевском, около 300 — на Кемеровском. Проведение массовых трудовых мобилизаций и создание трудармий было возложено на НКВД.

К концу 20-х годов в хозяйственной жизни региона широко использовался труд заключенных. Большинство из отбывающих наказание были отнесены к «контрреволюционному элементу”. Содержались они в специально созданных лагерях, множество которых выросло в Сибири. На территории края имелись три тюрьмы (Мариинская, Кузнецкая, Кольчугинская) и свыше десяти исправительно-трудовых учреждений. Эти и другие места заключения Западно-сибирского края послужили базой для создания крупнейшего исправительно-трудового лагеря (ИТЛ), региональной системы лагерей под общим названием — Сибирские лагеря особого назначения ОГПУ, или сокращенно — Сиблон. Именовали этот лагерь и по-другому: Сиблаг, Сибирские лагеря, Сибирский ИТЛ.

Подразделения лагеря раскинулись на территории нынешних Кемеровской, Новосибирской, Томской, Омской областей, Красноярского и Алтайского краев. Из 36 установленных крупных лагерей Сиблона 30-х годов в Кузбассе находились 16 (в населенных пунктах Антибес, Арлюк, Ахпун (Темиртау), Берикуль, Баим, Кемерово, Кожух, Мариинск, Новоивановка, Орлово-Розово, Осинники, Тайга, Суслово, Юрга, Яя).

Учреждения Сиблона в основном занимались производством и переработкой сельскохозяйственной продукции. Имелись фермы крупного рогатого скота и по выращиванию свиней, лошадей; маслоделательные, овчинношубные и кирпичные заводы. В Мариинске развивалась база по металлообработке. Отдельные подразделения специализировались на лесозаготовке и деревообработке.

В апреле 1938 года для выполнения особого правительственного задания — сооружения Горно-Шорской железной дороги с целью соединения КМК с месторождениями железной руды — создается Горно-Шорский ИТЛ (Горшорлаг). Лагерь был сформирован на базе Ахпунского отделения Сиблона-Сиблага. Этот лагерь обслуживал железнодорожную станцию Ахпун и имел свой паровозный парк, другую технику. Горшорлаг продолжил работу, которая велась силами заключенных и спецпереселенцев Горно-Шорской комендатуры Сиблона ОГПУ по освоению недр региона. К концу 1940 года лагерь выполнил свою задачу и вскоре был ликвидирован.

В 30-е годы на территории края, кроме лагерей, функционировал и ряд исправительно-трудовых колоний. Наиболее известны две промышленные колонии. Промышленная ИТК № 1, или Яйская швейная фабрика, занималась пошивом вещдовольствия для заключенных. Оснащена она была 900 швейными машинками. На фабрике трудились женщины, в основном репрессированные «ЧСИР” (члены семей изменников Родины), в частности, родные сестры Тухачевского. Промышленная ИТК № 2 близ Тайги занималась заготовкой леса, изготавливала мебель, ложки, гребешки, шахматы и шашки, курительные трубки, обувную шпильку.

Особенно большого размаха достиг рост лагерей в Кузбассе в военные и послевоенные годы. С началом войны производственная деятельность лагерей и колоний перестраивается на нужды фронта. Составной частью военной экономики страны являлась и вся система Главного управления исправительно-трудовых лагерей и колоний НКВД СССР (ГУЛАГ).

В мае 1942 года Сиблаг реорганизуется. Из подразделений, расположенных в Кузбассе, образуется сельскохозяйственный ИТЛ с официальным названием «Сиблаг НКВД” с дислокацией управления лагеря в Мариинске. В Сиблаг включили 11 лагерных отделений (собственно лагерей), центральный госпиталь, учебный комбинат, типографию, подсобное хозяйство. Его земельные угодья составили около 92240 га, выходное поголовье свиней — 28547 голов, крупного рогатого скота — 6636 голов. Имелись 272 трактора, 63 комбайна, 66 автомобилей, сеть ремонтных мастерских. По тем временам это была мощная база. Так, во всем Кузбассе к 1945 году было 3384 трактора, 392 грузовых автомобиля.

Лагерь давал фронту в основном продукцию сельского хозяйства: мясо, сало, сливочное масло, сухие овощи. Также изготавливались полушубки, меховые унты и рукавицы, валенки, лыжи, ящики для боеприпасов.

Кроме Сиблага, за время войны значительно выросло число других мест заключения. С образованием Кемеровской области они вошли в Отдел исправительно-трудовых колоний УНКВД области: четыре отдельных лагерных пункта и две промышленные колонии (свыше 13 тысяч заключенных), а также 398 трудовых поселков (свыше 60 тысяч спецпереселенцев) и 10 инспекций исправительных работ (свыше 20 тысяч человек).

Наиболее примечательны в военные годы достижения Яйской ИТК. Свыше четырех тысяч заключенных — женщин фактически за четыре неполных года одели целые армии, выдав фронту: гимнастерок — свыше 5,5 миллиона, брюк — около 5,5 миллиона, курток двубортных — более 500 тысяч, телогреек — 240 тысяч, брюк ватных — свыше 270 тысяч, рубашек нательных — 800 тысяч, кальсон — более 910 тысяч, шапок-ушанок — 700 тысяч, шинелей — 100 тысяч, пилоток — около 650 тысяч штук.

Тайгинская ИТК производила лыжи, спецтару, приклады и другие изделия из дерева. Другие учреждения обслуживали рабочей силой оборонные предприятия (Беловский цинковый и Гурьевский металлургический заводы, КМК), Салаирский и другие рудники, шахты.

В период после войны и по 60-е годы продолжает расти количество лагерей и колоний, в народном хозяйстве в широких масштабах используется труд заключенных.

Вплоть до 60-х годов крупнейшим лагерем страны остается Сиблаг МВД. В начале 50-х годов число его подразделений увеличилось до 30. В каждом содержалось от четырех до шести тысяч человек. За счет дешевой рабочей силы и хорошей организации управления здесь был достигнут довольно высокий уровень развития сельскохозяйственного производства. В 1945 г. в совхозах области собрано в среднем по четыре центнера зерна с гектара, в 1950 г. — 9,5 центнера. Надои молока на одну фуражную корову составили в совхозах 2432 литра, колхозах — 1156 литров (1950 год). В Сиблаге надои увеличились за 1949 год с 2865 до 3060 литров.

Домохозяйки — жены сотрудников Антибесского отделения, объединившись в звено высокого урожая, получили в 1948 году рекордные результаты: озимой пшеницы — по 29,3 центнера с гектара, яровой — по 36 центнеров, ржи — 26,7 центнера. От коровы-рекордистки Прима было получено 10 тысяч литров молока.

Подразделения Сиблага под видом «совхозов МВД” являлись в те годы непременными участниками ВДНХ СССР. Коллективы и сотрудники награждались медалями и дипломами главной выставки страны.

С середины 50-х годов Сиблаг начинает передавать свои сельскохозяйственные подразделения в народное хозяйство области, а в июле 1960 года был ликвидирован.

В 1947 году с целью лесоразработки создаются Северокузбасский и Южнокузбасский исправительно-трудовые лагеря.

В 1946 году появился Кузбассжилстрой МВД с управлением лагеря в Новокузнецке. Заключенные занимались строительством индивидуальных домов для шахтеров Прокопьевска и металлургов Новокузнецка.

В 1948 году создается Томусинский ИТЛ (около 10 тысяч заключенных) — в районах строительства крупных шахт на юге области.

В 1949 году под Междуреченском закончено строительство еще одного лагеря — Ольжерасского (пять тысяч заключенных). К 1950 году относится начало деятельности Араличевскстроя МВД. Управление лагеря находилось в Мысках.

С 1946 года в Кемерове начал строительные работы Кемеровожилстрой МВД (Кемероволаг). На объектах лагеря трудились заключенные и спецпереселенцы.

Место и значение учреждений отдела ИТК (с 1949 года — Управление исправительно-трудовых лагерей и колоний — УИТЛК, с 1959 года — Управление мест заключения — УМЗ) еще требует своего изучения. Даже отдельные данные из официальных документов говорят о многом.

В 1946-1947 годах только на лагерных участках, открытых исправительными колониями на промышленных объектах, трудилось свыше 13 тысяч заключенных. В 1946 году в Салаире открыт лагучасток при строительстве шахты «Черта”, в Новокузнецке 200 заключенных ведут угледобычу на шахте «Смычка”. Новокузнецкая ИТК-9 в 1947 году силами 1500 заключенных добывает уголь и занимается строительством. ИТК-10 участвует в возведении Южнокузбасской ГРЭС (1800 заключенных). По договору с трестом «Кемеровошахтострой” при шахте «Ягуновская” создается участок Кемеровской ИТК-4 (700 заключенных). Для строительства предприятий в Горной Шории открывается Таштагольский отдельный лагерный пункт (тысяча человек). Объекты тяжелой промышленности возводит Старокузнецкая ИТК-12 (три тысячи человек). Лишь к концу 60-х годов складывается в основном структура колоний без лагерных участков и тому подобных образований, разбросанных по различным объектам. К этому времени уголовно-исполнительная система Кузбасса состояла из одного лагеря и свыше 20 подразделений Управления мест заключения. Последние (исправительно-трудовые колонии) вошли в 1969 году в Управление исправительно-трудовых учреждений области (ныне — Главное управление исправления наказаний Минюста по Кемеровской области).

Валерий БУЖАК, замначальника учебного центра ГУИН Минюста по Кемеровской области.
г. Кемерово

Г-та «Кузбасс» (1999) № 067 (13.04.99)

Увеличить по клику

Пермский край – это давняя «республика зеков», в особенности его северная часть. Именно в Пермской области в 1929 году были созданы первые трудовые лагеря ГУЛАГа, и именно в Пермской области был закрыт в 1988 году последний. Точнее, собственно ГУЛАГ (Главное управление исправительно-трудовых лагерей, поселений и мест заключения) был упразднён еще в 1960 году, но всё же Пермь-36 был прямым его «наследником» – трудовым лагерем для политзаключённых.

А в 1994 году в полуразрушенном лагере началось создание музея

…Я ездил в Пермь-36 в предпоследний день уральского путешествия, после возвращения из Свердловской области. В этот день погода резко испортилась, пошёл мокрый снег, пейзаж стал совершенно ноябрьским… Но я считаю, что мне повезло: такая погода лишь подчёркивает дух этого мрачного места.

Пермь-36 находится в деревне Кучино Чусовского района – это примерно 2 часа пути из Перми на восток, примерно 20км не доезжая Чусового. Дороги в Пермском крае – явно одни из худших в России, мне они показались хуже знаменитых кировских дорог – разбитый асфальт, колдобины по 3-5 сантиметров глубиной – ездить по ним невыносимо. Само Кучино находится в 2,5км от трассы, а на самой трассе расположена деревня Махнутино. Если вы едете на машине – то на трассе есть указатель, а если на автобусе – то остановка в 10-15 минутах после Верхнечусовских Городков.

Махнутино – маленькая деревенька из десятка дворов, ныне полностью заброшена. Мёртвая деревня – хорошее начало дороги к лагерю.

До Кучина отсюда минут 10-20 ходьбы, через луга и мостик, по грейдерное дороге. Само Кучино внешне почти не отличается от Махнутина – только покрупнее и окна в избах не заколочены.

Люди в селе попадаются в основном кривые и уродливые. Дело в том, что помимо Перми-36 в Кучине расположена психбольница, и её обитатели свободно гуляют по селу: перекошенные, грязные, с гнилыми зубами, выпученными глазами… Говорят, они безобидные – но мне не хотелось это проверять. Живут тут, конечно, и нормальные люди, и их даже большинство – но всё же помешанные заметнее, и довершают атмосферу проклятого места.

Вот и он, Пермь-36 – последний политический лагерь Советского Союза:

Здание с башней – администрация. Вход:

Проходная:

Только справа за стеклом теперь сидят не вахтёры, а музейный кассир. В отличие от большинства подобных музеев Урала, Пермь-36 доступен для одиночного посещения. Билет – 50р., фотосъёмка – еще 50, а также 10р. просмотр фильма об истории лагеря (рекомендуется, хотя можно и без этого). Сотрудники очень доброжелательные.

За проходной сразу наваливается гнетущий тюремный дух:

Посетителям дают сопровождающего, и вот эта женщина в сером пальто будет присутствовать и на многих других моих кадрах:

Мимо барака 1946 года (то есть еще ГУЛаговский) мы идём к нынешнему административному зданию. Берёзовая аллея была посажена в 1954 году, то есть эти берёзы помнят заключённых:

Сооружения по дороге – медсанчасть:

И аутентичный, пардон, туалет:

Одно из двух административных зданий музея – бывшая столовая-кинозал:

Внутри ныне опять же столовая (музейная) и опять же кинозал. Интерьеры его не лагерные, хотя на какой-нибудь актовый зал для лагерных сотрудников вполне потянет:

За портретами вождей – экран, и здесь посетителю демонстрируют 15-минутный фильм об истории ГУЛага и конкретно Перми-36. И прежде, чем перейти к истории лагеря, скажу немного об идеологической составляющей этого музея.

Идеологический «месседж» Перми-36 оказался просто на удивление взвешенным и корректным. Скажем так – я не коммунист, но и не либерал-демократ. Так вот: мои патриотические чувства здесь не укололи ни разу. Никакого отторжения России в целом, никаких посягательств на русскую историю или на современность. Более того, даже касательно советского времени всё, о чём здесь говорит – это только собственно политические репрессии. Никаких посягательств на Победу, на советскую науку, на освоение космоса, на внешнюю политику СССР, на коммунистическую идеологию, на историческую роль СССР в мире или на Ленина. Не было и пафосной ностальгии по царской эпохе. Может быть, конечно, это только мне так повезло… Но всё же я, кажется, ВПЕРВЫЕ вижу русскую антитоталитарную организацию, которая развенчивает ТОЛЬКО политические репрессии, а не национальные символы или Россию как цивилизацию.
Думается, если бы наши демократы действовали по тому же принципу, слово «демократия» не стало бы в России ругательным.

Ну а теперь о собственно Перми-36. В 1946 году здесь была создана обычная зона для уголовников (а говоря о 10 миллионах сталинских з/к, мы обычно забываем, что уголовники тоже входили в эту цифру, и было их в те голодные годы очень немало!), при Хрущеве реорганизованную в зону для бывших сотрудников МВД (именно тогда и были посажены берёзы на аллее). Политическим лагерем Пермь-36 стал только в 1972 году, и через него прошли многие видные диссиденты того времени: например, украинский поэт Василь Стус (здесь же умерший) или небезызвестный в современной политике Владимир Буковский.

Наиболее интересная постройка Перми-36 – барак на 250 з/к, единственный уцелевший из четырёх. Он был построен в 1946 году, и являлся типовым бараком ГУЛага. Именно в таких бараках разворачивались события «Одного дня Иван Денисовича», «Колымских рассказов» и другой лагерной прозы.

В бараке находились 4 жилых комнаты на 60 мест. В трёх из них ныне экспозиции, четвёртая воссоздана.

В первой – об истории Перми-36 и его постройках. Ведь лагерь состоял из двух независимых друг от друга зон – строгого и особого режима. Зона особого режима находятся несколько дальше, о ней речь пойдёт отдельно. В той же комнате – предметы обихода на подоконниках:

Вторая комната – об истории ГУЛага в целом. Тут много по-настоящему жутких экспонатов, а сама комната оформлена в стиле плакатов Перестройки:

В третьей комнате – фотовыставка из Колымской экспедиции: ведь в тех краях сохранилось множество заброшенных лагерей Дальстроя.

Наконец, обстановка жилой комнаты – нары, нары, нары…

Около барака, за отдельным трёхметровым забором – штрафной изолятор (ШИЗО), то есть внутрилагерная тюрьма:

Здание ШИЗО – почему-то кирпичное. Впрочем, оно и построено было существенно позже барака:

Двери камер:

Камера ШИЗО:

Душ:

В одной из камер за моей спиной случайно захлопнулась дверь. И мне стало не по себе…

Ближе к проходной находится производственная зона, куда з/к водили на работу. У входа – «шмональня» (то есть КПП), но он воссоздан недавно, дерево еще свежее, поэтому воспринимается как чужеродный элемент, так что показывать его не буду. А вот так промзона выглядит с вышки:

На переднем плане – административное здание, за ним виднеется производственный корпус. Слева за забором – водонапорная башня, за ней сталинский барак.

На промзоне разруха – бурьян, куча угля, глубокие лужи, всякий мусор. Это место больше напоминает заброшенную тюрьму, чем музей.

Остатки кузницы. Здание планируется воссоздать:

Кочегарка. В полуподвальном помещении сидел мужик, явно из местных, и вероятно отсидевший, поглядывал на меня недобро:

А над дверью кочегарки почему-то крест:

Пилорама. Два фрагмента железной дороги, один из которых узкоколейный:

И всюду видны вышки, трудно отделаться от чувства, что за тобой тут следят. Вблизи вышки похожи на каких-то членистоногих тварей. На них можно подняться: лесенки крутые, сами вышки от ходьбы и ветра ощутимо качаются – и в общем (не только о вышках речь, а вообще) лагерным надзирателям тоже не позавидуешь.

По лагерю я бродил в одиночку, только иногда мимо ходили рабочие, издали похожие на зеков. Потом вдруг появились трое туристов-датчан с гидом-переводчиком. Сопровождавшая меня женщина сказала, что иностранцы тут бывают нередко – около 6% всех посещений. Вероятно, путешествуя по Транссибу и делая остановку в Перми, они едут именно сюда. Интересно, что они чувствуют, видя этот музей? Русские – не люди? Или всё-таки сочувствие к народу, пережившему великую трагедию? Мне почему-то кажется – второе, первая эмоция больше свойственна нашим псевдоинтеллигентам.

До автобуса оставалось еще много времени, я спросил, где можно погреться, и меня отвели в музейную столовую, накормили щами и напоили чаем, за что я заплатил 20р. (не опечатка – 20, а не 200). Символично, что самый гостеприимный музей Урала – бывшая тюрьма.
Далее я вышел в деревню и отправился к лагерю особого режима, мимо уже упомянутой психбольницы (бывшие солдатские казармы):

Между двумя лагерями – луг с редкими ёлочками. Он выполнен в виде карты СССР с «островами» ГУЛага. Но с земли, а тем более в такое время, этого не видно.

Особый режим – самая строгая форма лишения свободы в позднем СССР. Попадали сюда дважды «особо опасные» – «…. государственные преступники» и «… рецидивисты». То есть те, кто повторно обвинялся по политическим статьям. Суть «особого режима» (помимо запрета на переписку и свидания) заключалась в том, что человека содержали в закрытой тюремной камере (прогулка раз в день в «мешке» по 45 минут), но при этом он был обязан работать. То же ШИЗО – но сразу на 10 лет. А роль штрафного изолятора на особом режиме выполнял карцер.

Толком осмотреть лагерь особого режима сейчас нельзя – зимой там случился пожар (вроде бы не поджог), и сейчас его восстанавливают. Всем бы нашим музеям такую оперативность! Но Пермь-36 существует в том числе на деньги зарубежных фондов, и числится как памятник под угрозой уничтожения. Почему под угрозой? А потому что Ходорковского посадили!

Всё-таки я заглянул в дверь лагеря, думал попросить разрешения, но в итоге лагерь оказался пуст, и я осмотрел его, не спрашивая.
КПП, вид прямо от входа:

На территории лагеря:

Грузовик ГАЗ 1970-х годов – но здесь ассоциируется с теми машинами с надписью «Хлеб», о которых писал Солженицын:

Периметр с двумя рядами колючей проволоки:

Административное здание:

И собственно барак, перестроенный из лесопилки:

От всего этого остаётся очень тягостное впечатление. И общее чувство скорее Великой Трагедии, чем Великих Злодеяний. Собственно, именно как трагедию я всегда воспринимал те события. Но поляризация в обществе нарастает, и в наше время принято воспринимать Россию, СССР и Сталина как некий монолит, и если ты патриот – будь добр отрицай репрессии, а если либерал – будь добр ненавидь Россию за то, что ей пришлось пережить. Но ведь история намного, намного сложнее, и подобные схемы к ней не применимы.

Бесполезно отрицать, что «Сталин принял Россию лапотной, а оставил с атомным оружием» (хотя это и не Черчилль сказал).
Бесполезно отрицать и то, что миллионы людей были на стройках сталинизма лишь топливом, и не более.
Как относиться к Сталину? На каждый аргумент в любую сторону найдётся контраргумент с другой. Кто и когда сможет разобраться в проклятом ХХ веке?

Вид от деревни Кучино на Чусовую – вторую по значению реку Пермского края (после Камы), берущую начало за Уралом (то есть она служила естественным путём в Сибирь).

В 30км отсюда находится город Чусовой, выросший из села Камасино в 1870-е годы, когда здесь появилась одна из главных станций Горнозаводской железной дороги с локомотивным депо, а следом и металлургический завод – не вододействующий и не крепостнический, в отличие от большинства заводов Урала.
Автобус из Кучина в Чусовой ходит 4 раза в день, причём идёт не по трассе, а через деревни вдоль реки, почти не отличимые от Русского Севера своей разрухой и добротными чёрными избами. Около 5км перед въездом в Чусовой автобус едет по брусчатке, происхождение которой я не знаю:

Сам Чусовой – город при металлургическом заводе, однако он красиво расположен среди увалов. Здесь есть неплохой соцгород с отдельными дореволюционными домами, живописная станция Чусовская у берега реки, электровоз-памятник ВЛ-19 (такой я уже видел в Златоусте), деревянная церковь Рождества Богородицы (1775) в бывшем селе Камасино и даже небольшой АЭМ «Этнографический парк реки Чусовая», созданный местным энтузиастом Леонардом Постниковым в 1980-е годы на окраине города.

Однако было невыносимо холодно и сыро, пейзаж стал серым и некрасивым, да и общее настроение после Перми-36 не располагало – так что я в Чусовом только провёл полчаса на автовокзале, чтобы уехать в Пермь.

Светлая память.

Также в этот день прошел вечер памяти Юрия Парфентьевича Панова.

К сожалению, его имя мало знакомо сибирякам; незаслуженно мало, ведь исследования, которым посвятил свою жизнь Юрий Панов – это ранее неизвестная страница нашей истории. Сложной, неоднозначной и порой страшной, но забывать о которой мы не имеем права.

Много лет назад он заинтересовался прошлым края, тем, как в болотистой, таежной местности основывались лагерные поселения, из которых позже выросли города и поселки. На поиски политических заключенных сталинских лагерей, документальных свидетельств, переписку с бывшими узниками ушло немало времени. Все материалы Ю.П. Панов обобщил и изложил в книге «Сиблаг ГУЛАГА», вышедшей в 2005 году.

Вечер памяти проводился в картинной галерее в Мысках, собрались люди, лично знавшие Панова. В воспоминаниях, звучавшей музыке и стихах сквозила печаль, что этого талантливого человека нет среди нас.

«Родился я в маленькой, затерявшейся в березовых лесах
деревеньке Подкопенное Промышленновского района Кемеровской
области. На всю катушку познал голодное военное и послевоенное
лихолетье.

С детства очень увлекся живописью, участвовал в серьезных
выставках и мог стать профессиональным художником. Но была и
вторая тяга – писать. Она и победила в концов концов. Это уже в
областном центре – с десяти лет я жил в Кемерове. До сих пор
считаю его своим родным городом. Он дал мне все.
Не судим (Бог миловал!), не состоял, не вступал, не имел. Со
множествами НЕ и далее.

В областных газетах печататься стал очень рано, но как
художник. Горжусь тем, что иллюстрировал поэму известного
кузбасского поэта Евгения Буравлева «Первая плавка» в газете
«Комсомолец Кузбасса» – почти полгода из номера в номер. Автор
был очень доволен моими рисунками. Своим учителем, духовным отцом в литературе считаю автора романа «Земля Кузнецкая» Александра Никитича Волошина, ныне несправедливо забытого. На учителей и добрых людей мне в жизни очень повезло…»

Светлая память.

Спасибо Михаилу aka Exelents за участие в мероприятиях от лица Клуба