Если не страшно, то…

Путь наш был от славного города Бийска, через Барнаул до Змеиногорска. Ехали на автобусе, ночью. Утро наступило, когда мы подъезжали к Алейску.
(Поскольку я оборонщик, то желваки на лице ходили, когда проезжали мимо разрушенных ракетных шахт в Алейске. На месте ракетной дивизии сейчас мотострелки.)

Проехали мимо Поспелихи, комбинат которой делает одни из самых вкусных макарон – Granmulino

На подъезде к Змеиногорску стали появляться вот такие останцы.

И вот мы в Змеиногорске. Это небольшой город, совсем на город не похожий. Город основан в 1736 году, по приказу Петра Первого. Стоял на месте Змеевой горы, в недрах которой были богатейшие месторождения серебросвинцовых руд. В 18 веке город был крупнейшим поставщиком золота и серебра в казну страны. В горе Змеевой как раз и находился тот самый рудник. 250 метров в глубину, примерно 10 уровней добычи руды.

Конечно, нам это увидеть сейчас нереально – сейчас часть горы срезана, шахты затоплены, просто так туда не пробраться.
Вот так сейчас выглядит гора Змеевая. В общем-то, ничего от нее не осталось.

Все о городе рассказали в Музее истории горного дела – там работает воистину уникальный человек – Валентина Христиановна Смирнова. Человек, работающий, на мой взгляд, на голом энтузиазме и получающий в месяц 5500 рублей, имея 40-летний стаж работы.

Экспонаты музея хранят память о горняках, которые ценой каторжной работы давали стране пуды золота и серебра.
Процесс переработки руды:

Малая часть рудника в разрезе, так сказать:

Вообще, эту модель надо очень растянуть в пространстве: представить 10 уровней рудника, 250 метров глубиной и огромное колесо, размером с пятиэтажный дом, с помощью которого тележки с рудой поднимались на поверхность. Чтобы запустить это колесо, к руднику специально направили речку – если я правильно поняла.
Итоги работы каторжников:

А сейчас город, по сути, заброшенный и нищий. И лишь экспонаты музея, остатки рудника, Екатерининская кладка – вход в шахты, первая бесцементная кладка, сохранившаяся до сих пор, куски руды со следами азурита и малахита…
Екатерининская кладка:

Куски руды около музея:

А еще около Змеиногорска есть гора Ревнюха, из яшмы которой была изготовлена Царица ваз, которая стоит в Эрмитаже.
Один из примеров работы колыванских мастеров:

После Змеиногорска мы поехали на Колыванское озеро, собственно ради которого мы и поехали в такую даль На все про все было полчаса. На берегу озера всего одна турбаза с вот таким щитом:

Берега озера действительно испещрены резными скалами, которые веками вытачивала природа. Очень красиво! Туда надо ехать не на полчаса, конечно. Озеро достойно много большего.

Действительно водится чилим, смотрите, как его много:

И много-много цветов! Берега были все усыпаны!Это прострел, или сон-трава, если я не ошибаюсь.

Озеро входит в состав чудес света России. В силу личной криворукости, нормально снять панораму озера у меня так и не получилось. Придется еще раз ехать

Вообще, о Колыванском озере ходит много легенд. Про богатыря Колывана, давшего название самому озеру и речке Колыванке – я рассказывать не буду, все прозаично и можно погуглить
А хочется мне рассказать вот о чем.
Когда-то Алтай населяла чудь, древний загадочный народ, который известен только благодаря легендам. Чудь белоглазая, селиась в лесах, прятала клады. Народ этот умел обращаться с железом, золотом и серебром. Но зацвело на Алтае небывалое дерево – белая береза, пришел Белый царь воевать с чудью. Не захотела чудь подчиниться Белому царю, скрылась она под землей и завалила входы камнями. Говорят, что знающие могут видеть эти входы. По легенде, никто не может последовать по их пути, около входов стоят волшебные стражи: змея-огневка, брызжущая ядом. А в старых рудниках живет полоз – видны лишь его следы. Полоз охранят те ходы, которые к сердцу земли ведут. Есть поверье, что не навсегда ушла чудь. А вернется лишь тогда, когда придут люди из Беловодья и вернется тогда чудь вместе со всеми добытыми богатствами…

После озера поехали в Колывань (но мне много привычней называть этот поселок по-старому – Горной Колыванью). Там посетили Музей истории камнерезного дела.

Я не буду выкладывать фото огромного количества ваз, которые сделаны на Колыванском камнерезном заводе. Меня больше покорили каменные панно.
Сделать их совсем непросто. Это и подбор камня, и точнейшая вырезка фрагментов, полировка и подгонка. Посмотрите, какая красота!

И вот такая камея, которая чудом не попала в Эрмитаж, а осталась на Алтае. (Вообще, на Алтае мало что осталось. Очень многое хранится в музеях столиц. Многое разворовано в военные годы.)

Говорят, что на ней можно разглядеть надписи, но то, что она находилась под стеклом не дало ее нормально сфотографировать… Но все равно видно, насколько тонкая это работа.

А вот и сам камнерезный завод.

Умельцы которого изготовили легендарную Царицу Ваз. Который просто нищенствует сейчас. Нет заказов. Немного про цены: шкатулки, примерно 10х10 – порядка 2500. Панно – 5-7 тысяч. Яйцо из яшмы – 500 рублей. Как рассказали, их товары сейчас особой популярностью не пользуются, потому что есть китайские аналоги. То же яйцо стоит 100 рублей. Но! Китайцы берут обычную гальку, обрабатывают ее и каким-то образом наносят на поверхность рисунок, имитирующий яшму. И обычный человек никогда не ощутит, что держит в руках подделку. Я не знаю, насколько это соответствует действительности. Но не исключаю. Китайцы много чего научились делать.

После музея повезли нас на озеро Белое, на острове которого, по легенде, Акинфий Демидов ковал поддельные монеты. Вот этот остров – кажется очень маленьким.

Вода в озере удивительно прозрачная.

Это не просто камни, это камни сквозь воду – я же маленько побразгалась

Вот такое получилось у нас путешествие. Утомительное, но интересное

Очень рекомендую сходить вот сюда – ценнейшая информация.

З.Ы. Если кто-то туда соберется, не нужно ехать через Рубцовск: дорога, конечно, сильно короче, но машину на ней угробите. Лучше через Барнаул – долго, но подвеска будет в порядке.

Спасибо за отчет автору brounin

Ушма – самый северный населенный пункт Свердловской области (80 км до ближайшего поселка), где официально проживают только манси (20-25 человек). Посёлочек из 10 домов на двух берегах Лозьвы и два автономных спутниковых таксофона (на каждый берег по штуке) – иных признаков государства нет. По закону, и Ушмы нет – лес это. Такое положение удобно местной администрации – не надо дорогу чистить, не надо фельдшерский пункт, магазин, почту, электричество, работу.

По карте Ушма тупик, но на деле проходной двор, особенно с конца лета до снега. С открытием охот.сезона начинается повышенная активность любителей природы. Охотники наполняют тайгу. Водка льется рекой, трезвым в этих лесных краях ездит редкий водитель. Вместо будильника – хлопки ружей по окрестностям.

В домах манси вместе с ними ночуют все, кто не стесняется, все кто с бутылкой. У манси врожденная гостеприимность и безотказность – все друзья, а с пузырем зайдешь – родственник. Практически весь поселок плотно «сидит на стопке», и пока по рекам не пойдет шуга, поселок обречен на пьянство. Это очень болезненная и долгая тема (про Ушму), речь пойдет всего лишь об одном коротком отрезке жизни, который сконцентрировал в себя многие беды и является апофеозом пьянства.

Действующие лица:

НАЧАЛО (на основе дневниковых записей 23-25.09.10)

Чуть за полдень я заметил вездеход геологов у дома Альбины Анямовой. Возле суетились манси и прочий люд. Оказалось, Вова Тасманов – охотник-манси с Лепли – уговорил начальника геологов в Полуночном дать вездеход, чтобы забросить продукты и топливо на зиму в его медвежий угол (в прямом смысле).

Еще 45 км по зимнику на север от Ушмы до лесного поселения, где уединенно живут три семьи. Это уже Березовский район Ханты-Мансийского округа, около границы, но более тесные связи связывают его с Ивделем, а не с Няксимволем. Подобная транспортная услуга – исключительная редкость и добрая воля геологов, у которых под конец сезона высвободилась часть техники.

Вездеход был загружен и стоял, как говорится, под парами. На Леплю и по пути собралось немало народа. Помимо Вовы и Тани с ребенком, отправляющихся домой, в гости на Леплю собрались Альбина (мать Тани) и Вера (сестра). Их можно понять: Таня с весны на ПМЖ у Володи и отношения у них супружеские. Вову не смутило 5 Таниных детей, только первый из которых от манси, а остальные – сборная СНГ, если судить по отчествам. Заезжих отцов, естественно, и след простыл, а вот мансийский папа со своей дочерью контактирует регулярно, но только с ней. Старшие дети недавно уехали учиться в школу-интернат, а самого мелкого, Максима, Таня взяла с собой.

Альбина и Вера принялись меня уговаривать ехать с ними, мол, на Лепле очень красиво и интересно. Имея смутное представление об этом месте, но будучи наслышанным от Вовы о его труднодоступности, я решил не упускать возможность туда попасть, хоть и ненадолго. На следующий день вездеход шел назад.
Я побежал собираться, а народ приступил к заключительной стадии предстартовой подготовки, то есть зашел в дом выпить спирта на «ход ноги».

Внутри девятитонного вездехода ГТТ поместилось 6 человек, и на крыше на скамейку уселось 5, считая меня.

Абсолютно трезвыми были только я и Максим. Остальные незначительно пьяны, только Миша Пеликов с утра уже успел набраться как следует – он был на пределе прямохождения. Лязгнули гусеницы – поехали.

Было начало второго. Первая остановка планировалась при переезде Лозьвы, через 7 километров, чтобы высадить двух рыбаков на сплав. Но случилась она гораздо раньше. С самого начала мы настоятельно не советовали Мише лезть наверх в таком состоянии, но он все равно забрался к нам. Через два километра, совершая какие-то неловкие телодвижения, он уронил мелкокалиберную винтовку (так называю «мелкашку») под танк. Из-под гусянки вылез уже кусок железа без шансов на восстановление.

Мелкашка принадлежала Вове Тасманову: он дал ее на лето Мише пострелять оленей в горах. Ценность добычливой пристрелянной мелкашки для охотника очень велика, и Вова в красках объяснил Мише кто он такой после содеянного. С досады попытался заставить Мишу искать мушку, завязшую в грязи, а тот только пьяно разводил руками и извинительно мычал. Винтовка официальная, промысловая, со всеми документами, и теперь Вове маячили разъяснения в органах, как он ее «растратил».

На этой сцене нас догнал уазик, и началась настоящая катавасия, о которой неприятно вспоминать, но она показательна во многих отношениях. Этот уазик мы видели в Ушме с дремлющим водителем, потом он нас догнал на окраине Ушмы и маячил сзади, чтоб пропустили. Мы сдали вбок и он, подъехав, остановился рядом. Произошел абсолютно бессодержательный пьяный разговор, так как водила и два пассажира уазика были сильно пьяны. Кто это: геологи, охотинспектора, просто охотники, – я не понял, но вели они себя как знакомые. Что им надо было – непонятно. Уазик остался, мы поехали дальше.

Догнали нас снова через километр, во время заминки с ружьем. С этого момента (заранее прошу прощения) я буду называть их говнюками под номерами 1, 2, 3: имен и фамилий эти мрази недостойны, даже если они у них есть. Вполне возможно, что (про)ходить под номерами им не привыкать.

Говнюк 1 подошел к водителю, курившему у вездехода, сказав «Разворачивайся, … в Ушму, …, куда вы такой толпой поехали». Не дожидаясь ответа, он ударил его кулаком в лицо. На это из кабины выскочил Вова и после пары «неправильных» слов тоже получил удар в голову. Со словами «что делаете» полез к подошедшему говнюку №2 Миша, и тоже чуть не получил. Я подумал, что будет месиво, и придется участвовать, но Миша продолжал стоять на ногах, а Саша-водитель и Вова не кидались на обидчика, как будто получили по делу. Я, Леха-охотник, и Саша-рабочий в полном недоумении смотрели на происходящее с вездехода. Крепыш Саша-рабочий терпел – он свои два года дисбата за изувеченного офицера уже отбыл. Леха просто офигевал, в руках у него была двустволка, слава Богу, он не из буйных, а ведь Миша Пеликов позвал его на подмогу. Мы не лезли, потому что абсолютно непонятно, кто с кем, и за что сводит счеты. Было отвратительно все это видеть, ощущать свою скованность. Как узнал я позже, с этими беспредельщиками накануне пили водку многие мои попутчики: Миша, Вера, Леха с компанией.

Говнюк 2 сказал Мише, что Вове попало, потому что полез не в свое дело. А какое говнюкам дело до того, куда и сколько нас едет? Попытка Тани словесно заступиться за мужа, закончилась обливанием бранью. Тем временем говнюк 3 отвел нашего водилу и стал что-то ему разъяснять. Драчливый говнюк покинул сцену, ушел за вездеход, из которого как раз вылез охотник Макс (не при делах), и, увидев вчерашнего собутыльника, пошел с ним пропустить пару стакашков в уазик.

Потом пошли тупые пьяные разговоры, примирения. Понять, какие дела связывают говнюков, водителя, Мишу я, по-прежнему, не мог. Говнюк 2 все пытался, придушивая Мишу дружеским обхватом, добиться, чтобы тот назвал его «братом». Напомнил про какую-то шкуру, а, узнав о сломанной мелкашке, пообещал новую. Никчемный разговор продолжался еще минут двадцать. Было гадко, что какие-то ивдельские отбросы могут подобным образом навязывать свои порядки. Тем более в отношении манси – людей миролюбивых и открытых, которые не умеют держать за душой камни.

Говно наконец смылось, но тяжелый осадок остался. Сразу вдруг оказалось что они «никто», двое – мелкие бандюганы с Ивделя, и ни с вездеходом, ни с водителем никак не связаны. Третий, что был за рулем, работает в МЧС, возит туристов на Ушму! Были они не только пьяные, но и, похоже, накуренные, шкуру медведя у Миши вчера торговали за 1 т. р., при нижней цене в 5 тысяч. Миша вчера даже пьяный не продал, хотя в таком состоянии может и даром отдать. Вера тоже интересовала говнюков еще с вечера, и сейчас такой интерес присутствовал, но она не вышла – с таким откровенным говном она не якшается. Оказалось, что прецедент с женщиной манси из Ушмы (при участии кого-то из говнюков), в прошлом году уже был, но о нем не будем – сплошная грязь.

Поехали дальше, пережевывая случившееся. На реке выгрузились, покурили, залили спиртом стресс.

Еще раз все обсудили – эмоциональная разрядка.

Я поближе познакомился с Сашей-водителем. Он очень приятный «тракторист» с Воронежа, с выраженным южным говором и многочисленными шутками-прибаутками. Спокойный и добродушно-веселый. Даже после этих упырей, которых первый раз в жизни видел. Говорит, перед ним извинились. Воронежские геологи уже третий год ковыряют Урал (восточный склон) на предмет рудных полезных ископаемых – ближе геологов, очевидно, блин, нет!

Еще через километр остановились в Тресколье, где живет «полтора» человека.

Именно отсюда после крупного пожара несколько лет назад манси перебрались в Ушму в специально для них отстроенное жилье. Зря, конечно, – сейчас это все понимают. В Тресколье они были на отшибе и никто у них не шлялся. А сейчас, проходной двор – сами признают.
В Тресколье перегружали продукты, тасовали мешки с мукой.

Потом пауза на полчаса, пока Вова с Таней о чем-то шушукались у бабы Шуры, а народ пил и закусывал, травил байки. Миша стал совсем пьяный, и уронил буйну голову.

При посадке его удалось упечь внутрь вездехода, хотя он упорно сопротивлялся. Полез туда с зажженной сигаретой и был безжалостно лишен всего наличного курева и всех зажигательных средств. Курить внутри нагретого от движка вездехода и тем более на ходу строго-настрого запрещено. Там жара и топливные пары могут вспыхнуть моментом, а, учитывая, что в баках более 200 л горючего и бочка такого же объема стоит среди продуктов, – факел может случиться хороший.

Водитель наш с каждой стопкой все больше и больше сыпал прибаутками, очень хотелось верить, что чувства меры он не терял. К сожалению, ему наливали так же много как всем, и только Вера говорила, зачем же так водилу накачивать. Сама Вера в тот момент не пила, и, наверное, поэтому ее никто не слушал. Саша-рабочий рассказывал, как матерая волчица этой зимой съела половину собак в его поселке – Бурмантово (ближайший к Ушме). Одну отбили тазиком, который попался под руки. От волков здесь стали строить специальные собачьи вольеры, что раньше никем не практиковалось, хватало обычной конуры – это проще, чем выследить серых бестий, для которых собаки что чипсы.

С Тресколья поехали на север по лесовозной дороге через затянувшиеся молодняком вырубА (так здесь говорят).

Молевой сплав по Лозьве прекратили только в середине 80-х, поэтому выпластать берега Лозьвы успели до самых предгорьев. По пути стописят раз покурили. Каждый перекур – это остановка, так как водитель за рычагами не курит. В целом дорога неплохая, можно на УАЗе прокарабкаться. Следующий промежуточный населенный пункт, МиронВаськапавл, через 15 км. Не доезжая 2 км до него начинается болото, через которое на штатном УАЗе уже не проехать – либо лебедка, либо шины низкого давления, либо гусеницы. В раздолбанную колею мы не сунулись, проложили рядом свою через чахлый болотистый лес. Движок у ГТТ не родной, а более мощный, поэтому даже по болоту мы могли идти внатяг на третьей передаче, подминая сосны под себя. Сверху, конечно, жутковато. Вот перед тобой сосны, кажется, на тебя сейчас повалятся, но хрясь, и они либо под гусянкой, либо по приваренным по углам корпуса направляющим уходят в стороны, не задевая пассажиров.

Сразу за болотом брод через Леплю (еще ручей) и крутой взгорок к селению МиронВаськапавл (поселок Мирона и Васи Самбиндаловых) 1965 года основания. Произносят быстро и, проглатывая слога – имен не разобрать. Поселок – очень громко сказано – ни на одной карте вы его не найдете: одно домохозяйство, по-русски будет называться хутор или выселки. Но у манси нет такого дробления: слово «пав(ы)л» (ы – безударная проглатываемая гласная) употребляется для обозначения лесного поселения любого размера.

Мирон был самый уважаемый оленевод в округе, только личных оленей имел более 500, а с отданными на выпас соседскими, летнее стадо доходило до 1000-1100 голов. Такое тучное стадо и вынудило его поселиться особняком среди богатых ягельными пастбищами верховьев Лепли. Мирона и сына его Васьки уже нет в живых, а вот домик их остался, второй по счету. Сейчас там живут старички тетя Маша и ее брат Алексей Дунаевы, у которых этим летом сгорел свой дом в местечке, которое является нашей конечной целью. Но и до пожара они периодически жили в МиронВаськапавл, который можно уже переименовать в МашаЛешапавл.

МИРОНВАСЬКАПАВЛ

Это была продолжительная остановка. С чаепитием и злоупотреблением спирта. Хозяин Лёха не вышел нас встречать – так и лежал на топчане, дымя папиросой. Тетя Маша сразу поставила большой закопченный чайник на открытый очаг у дверей.

Четыре собаки хозяев очень были рады нам, но ни одной конуры я не заметил. Есть у манси очень ленивый способ конуростроения – прислоняют к стенке под край кровли какую-нибудь штуковину (железную сетчатую кровать, фанеру, жестянку), и готов домик для собачки. Для одного песика тут был такой закуток. Чтобы собаки не мельтешили под ногами, некоторых привязали. Если до зимы вольера не сделают, всех волки съедят…

Место приметное. Терраса крутым уступом спускается к Лепле, за счет чего открыт вид на восток. Хорошо виден профиль Чистопа.

Он тут вместо барометра. Серо-сизый в предвечерних сумерках, Чистоп предупреждал о скором дожде. Небольшая заросшая полянка окружает избушку, вокруг плотно жмутся друг к другу молодые березки, практически лишенные листвы. Только на юго-восток они все скошены, открывая вид на горы. Меня заинтересовало, кому понадобилось скашивать столько ни на что не годных берез. Тетя Маша сказала, что они сами с братом все порубили, что б вид на Чистоп не заслоняли! Я безуспешно поискал венцы первой избы Мирона, но она сгорела без следа. Никаких амбаров-сумъяхов тоже не сохранилось, из построек есть только баня, которая стоит чуть в леске и остатки навеса. Еще нашел залежь бутылок на земле, уложенных вниз горлом донышко к донышку, как в винном погребе. Тетя Маша сказала, что это тоже для красоты! На поляне есть хлебная печка из кирпича, но по виду ее давно не использовали – предпочитают жарить лепешки. До воды надо спускаться к Лепле по крутой тропке. У подошвы террасы, не доходя 20 м до водотока, вырыт типичный мансийский «колодец» – яма в каменистом грунте глубиной 0,5 м. Пара досок, ковшик.

Коромысла в хозяйстве нет, «бурана», чтобы подъезжать зимой, тоже. Таскаться вниз за водой – нехилая физкультура. Тетя Маша в гору с ведром воды без передышки зайти не может.

Сам дом – этнографическая старина. Первое, что меня в нем удивило, – обгаженная крыша.

Многочисленные витые калачики указывали на какую-то крупную птицу. Оказалось это не дерьмо, а засохшие и не очень, глухариные кишки. Тетя Маша их выкидывает на крышу, чтоб не добрались собаки – глисты могут быть. Кровля старая, по центру продавлена снегом, двойная, проложенная вываренной березовой корой, – сейчас так уже не делают. Под ней сразу домовое пространство, без чердака, так тоже уже не принято.

Из-за такой крыши, кажется, что внутри много места. Дверь в три погибели сразу на улицу, прихожей (тамбура) нет. Бревна избы изнутри стесаны, чтобы стены были относительно ровные. За 30 лет они закоптились до цвета морёного дуба, поэтому в избе всегда темно.

Большая печка-буржуйка слева у входа, два топчана в дальних углах, везде полки, два небольших стола. Всё – видавшее виды.

Избушка эта с печатью смерти. В ней покойный муж тети Маши Василий Самбиндалов застрелил из ружья в ссоре другого манси Илью Дунаева, о чем сам на следующий день доложил. Тетя Маша была причиной ссоры – Дунаев хотел ее куда-то отвезти против воли мужа. Скорее всего, дело было по пьяне, на трезвую голову до стрельбы у манси ссоры не доходят. Василий сел на зону, где скоро скончался от туберкулеза.

БОЛОТО

Угощались больше часа, на улице стало стремительно темнеть. Народ никак не мог организоваться в дальнейший путь. Взревел двигатель, Саша чуть подал вперед, чтобы последние пассажиры наконец вылезли из избы. На нижнюю Леплю с нами поехал Леха Дунаев, опоясавшись патронташем, прихватив ружье и бензопилу, которой у нас до этого момента не было! Он вместе в Мишей Пеликовым сел на крышу кабины, свесив ноги вниз.

Саша-водитель был уже серьезно пьян, и прибаутки на частых остановках сыпались из него как из рога изобилия.
Дорога на участке от истоков Лепли до Лепли в районе устья Хультымьи, где расположен поселок, очень плоха и идет не вдоль реки, а уходит большим углом в сторону, пересекая несколько верховых болот, основные из которых приходятся на начало пути. Летом по ней уже не ездили около трех лет, колея затянулась мхом, а некоторые участки заросли молодняком.

По первым метрам я понял, что дорога от Тресколья до МиронВаськи была сносная, а тут… Заскребли кошки, относительно того, доедем мы или нет. Иногда мы зарывались в черный ил довольно глубоко, но танк неумолимо вылезал из него. За нами оставалась ужасающего вида колея, огромные ошметки черной грязи вылетали из-под гусениц. Некоторые болотистые участки удавалось пролететь на форсаже. Остановки стали часты, так как двигатель перегревался на пониженных передачах. Мы сидели наверху как на печке, снизу сильно грело. Скоро включили фары. Вова по мере возможности консультировал водителя относительно предстоящих трудностей, но это напоминало «глухие телефоны», потому что оба были пьяные.

И чем дальше мы ехали, тем «хуже» становились болотА. Саша стал идти зигзагом по колее, но в один прекрасный момент сделал неправильный ход, и вездеход ухнул вниз, в жижу. Сразу стало понятно, что это конец. Танк залетел в размочаленную старую колею на краю болота – этакую низинку, по которой уходит сток с выпуклого тела болота. Это дерьмовое место сверху было видно, но из танка обзор намного хуже, тем более в свете фар. Саша бесполезно молол гусеницами взад-вперед, зарываясь еще глубже. Стоит ли говорить, что трезвым и днем, он никогда бы не сунулся в эту трясину, а объехал бы кругом, завалив с десяток деревьев. Теперь все осложнялось.

9 тонн плотно сидели на брюхе, гусениц почти не было видно из грязи. Спасительный лес рядом был, но длинного троса не было! Трос – болезненная тема для Саши, так как он много раз просил начальство купить длинный трос, но бесполезно. В распоряжении был только короткий 4-метровый. Его хватило на ближайшую сухую болотную сосну, которая под нагрузкой моментально сломалась. Вова в этот момент, должно быть тысячу раз пожалел, что отказался от второго танка. Геологи ему предлагали идти на двух машинах.

Ночь, болото и, конечно же, нудный осенний дождь был тут как тут. Размочаленное болото вокруг танка требовало аккуратности, даже в болотниках можно черпануть. А поскольку все были пьяные, а фонарик оказался только у меня (!), грязь быстро нашла своих «свиней».

Единственный выход – пытаться выехать назад на твердый участок болота, подкладывая под гусянки бревна-болваны. Хорошо еще, что Леха Дунаев прихватил пилу. Она была новая, и на его слабый возглас: «Она же не обкатана», Вова лязгнул: «Щас обкатаем». Обкатывали в полный газ, деревья валились рядами. Чтоб гусянка утянула бревна под танк, их прикрепляют к ней подручными средствами. Однако дело с привязыванием болванов к гусеницам не заладилось. Я светил, а Саша-водитель и Леха Дунаев по плечи в грязи пытались прицепить к траку у ленивца крюк, который был продолжением петли из мощной цепи, накинутой на подготовленный болван. Наконец прицепили, но крюк сразу выгнуло, болван остался на месте. На этом ночную возню решили закончить, и продолжить утром. Танк никуда не денется, так как он плавающий, и уже сидит на «лодке».

Все забрались внутрь на мешки с вещами и продуктами и стали опять пить спирт. Я не мог понять, как в людей столько влезает. Воды с собой не было, и чтобы разводить спирт, набирали ее из болотной лужи. Ложек тоже не нашли, и консервы ели, кто чем мог: ножами, руками. Это был ужин при свече – ее поставили по центру, на бочку с горючкой. Мужики беспрерывно курили сигареты, и стояла жуткая вонь от дешевого табака. Женская часть нашей «лодки» упросила куряг смолить в открытую дверь, а не взаперти. Маленькому Максиму дали банку со сгущенкой, и он уделал ей все что мог.

Разговоры стали совсем пьяные – когда одну, заклинившую у кого-то мысль, пытаются перевести в другое русло. То есть Вова всех достал самобичеванием, что же ему будет, за посаженный вездеход. Саша-водитель сказал ему, что это вообще не его проблема, и техника, она на то и техника, что застревает и ломается. Саше почти все равно, где ждать 1 октября – даты окончания полевого сезона – в болоте ли, в рейсе ли. Он твердо знал, что если к намеченному сроку он не приедет, автоматически навстречу поедет другой вездеход, то есть послезавтра утром. Это, если мы еще раньше не вызовем подмогу по ушминскому таксофону. В болоте Саша застрял первый раз за три года в здешних краях, а вот товарищей тягал из подобных ситуаций не раз.

Спать никто не торопился, хотя время приближалось к полуночи. У некоторых возникла мысль идти назад в избушку, так как было очевидно, что выспаться толком в танке не удастся – слишком мало места для 11 человек. Но идти в ночь по болоту под дождем 6-7 км, так никто и не решился. Разместились, кто как мог. Я влез в щель на дне танка, рядом с движком. Углы и краны упирались в меня со всех сторон, промасленный бушлат смягчал эти неровности, но лежать я мог только на одном боку. Впрочем, главное – удалось вытянуть ноги. Ночью Саша периодически запускал движок, и вместе с его ревом приятное тепло распространялось по машине.

В девятом часу утра начали вызволять машину из болотного плена.

На небе было пасмурно, и на душе тоже, нудный дождик теребил нервы. Леха Дунаев, вылезая из танка, ушел по развилку в грязь в коротких сапогах. Потом он сидел у костра в одних носках на болотной кочке и «сушился» – смотреть на его потуги было жалко, ему же самому было пофиг. Альбина и Вера примостилась рядом у костра, и терпеливо ждали (ждать на Севере все умеют).

Вера пугала погоду красными трикотажными сапожками и каким-то немыслимым пальто. Под брезентом с утра обнаружилась непонятно откуда появившаяся лайка, которая разделила наш вынужденный бивак.

Поперечно закладываемые болваны возымели эффект, и танк продвинуться назад на полметра, задралась корма, освободив из грязи фаркоп.

В болото уходило бревно за бревном, на вязки израсходовали метров 40 новой альпинисткой веревки, всю имеющуюся проволоку, трос, распущенный на жилы, а большего эффекта не достигли. Последние продольные бревна ухнули в болото, как в молоко, похоронив надежды на самовылаз.

Безрезультатные попытки заняли три часа, и осталось надеяться только на другой вездеход. Оставив болото с его добычей, мы нестройной колонной поплелись назад в избу.

Таня и Вова остались перекладывать груз после «вечеринки».

В МиронВаськапавл проторчали долго, хотя могли выйти через час после прихода и засветло прийти в Тресколье. Но вышли через 3 часа по старой «мансийской традиции». Ждали Вову, терли о том, что уже тысячу раз перетерли. Короче, бездарно тратили светлое время, а четверым (мне, Лехе-охотнику, Вере и Мише), еще предстоял неблизкий путь. Единственное утешение, пока ждали Вову и Таню, я успел закончить начатое несколько дней назад анкетирование Альбины. Ничего необычного в ответах не было. Для ее возраста она хорошо отвечает, только надо удерживать ее внимание – легко переключается.

Вышли в 5 вечера, шли почти не отдыхая 3,5 часа, около 15 км. По пути удалось, как следует, допросить Мишу на счет охоты, где, сколько, как и почем – впервые за последние 5 дней у нас нашлось время пообщаться, и он с удовольствием мне все рассказал. Он оказался самым ярым противником строящейся турбазы на Ушминском озере, так как его охотничьи угодья находятся как раз в тех краях. Сказал, что хочет закодироваться…

Пришли в глубоких сумерках. За всю дорогу попался один рябчик, которого Миша без промедления шлепнул – так быстро, что я даже птицу не успел разглядеть. Тресколье казалось вымершим – ни огонька навстречу сквозь противную морось. Ужинали у Миши. Жена его встретила скупо, пришел – ну и ладно. Дом у них большой, с пристроем-тамбуром, прилегающее хозяйство классическое мансийское (см. описание Тресколья – отд. файл). Перегородок внутри дома нет, только отгорожен небольшой закуток в дальнем левом углу. В правом дальнем – красный угол. Что находилось под платком – не видел, навряд ли иконы. Света с двумя детьми по традиции занимает ближний левый угол, в ближнем правом стоит большая буржуйка. Ужин был самым традиционным мансийским, который я уже неоднократно пробовал. Суп из глухаря с картошкой и репчатым луком на первое, крепкий чай с сахаром, свой хлеб с маслом-маргарином на второе. Только у Светы еще оказался необычный хлеб с начинкой из клюквы, перетертой с сахаром. Света к столу подала еще просто клюквы по просьбе Миши. До чего же вкусная ягода!

Решили затопить баню, а для этого надо было принести воды. Прихватив алюминиевую бочку, мы пошли с Лехой к колодцу под горку, на которой стоит поселок. Тип колодца и его происхождение такое же как на Лепле – полуметровая яма в заболоченной пойме ручья Керасколъя. Снова на своей шкуре я ощутил, что, значит, принести одну бочку воды для нужд дома. Мы порядком запыхались, таща ее в гору, и собрали на себя всю воду с кустов. За второй не пошли, хотя планировали. Как таскает воду Света, чтобы кипятить многочисленные пеленки, я не представляю. Зимой еще хуже, так как «бурана» у Миши тоже нет.

Был еще очень любопытный инцидент. У Лехи и Миши так «горела жаба», что они решили попытать счастья у бабы Шуры – тлел слабый огонек в окошке. Баба Шура прихворала ухом, мы видел ее по пути вперед с перевязанной головой и на обратном пути хотели забрать в Ушму. Долго безрезультатно стучали (она глуховата), пока не помигали в окно фонарем. Я не заходил, а когда Миша вышел ни с чем, я спросил, отчего не дала. Он признался, что не смог попросить бутылку – вид больной бабушки его смутил и растревожил. В итоге серьезно рассматривался вариант идти в ночь до Ушмы, еще 11 км, чтобы там залить глотку. Разум (или усталость) восторжествовал.

С утра мы двинулись в путь. По пути Леха стрельнул трех рябчиков.

Через 2 часа 20 минут, мы вошли в подозрительно тихую Ушму. Уже через полчаса примчался с Лепли скороход Вова. Таксофоны, оба, конечно же, не звонили – дерьмо собачье, зла не хватает. Они как бы работали, но абонента не слышно, вне зависимости, откуда идет звонок.

Деньги в эти ящики угроханы большие, чинят их регулярно, но это чудо российской техники, не только не работает исправно, но и портит сон, так как грохочет почище танка, когда работает движок. Днем в поселок заехала вахтовка геологов и с ней передали сигнал «sos».

Из-за неработающего таксофона только вечером получили еще одно дурное известие – его привез сочувствующий манси, погорелец Вижая, пьющий без просыху с момента пожара. В Ивделе, на квартире, зарезали манси Марину Анямову, мать двоих детей, и еще двух человек. Бытовуха на пьяной почве. Тут же уехали за ее братом Колей, на Ушминское озеро, где он сторожит стройку. Старший сын Марины – школьник, как раз тоже на озере, а младший был в Ивделе и все видел, еле убежал.

Убийц взяли по горячим следам, но Коле от этого не легче. Он остался один из своей когда-то многочисленной семьи, похоронив к 26 годам отца, мать, брата и теперь сестру. Своей смертью из них никто не умер.

P.S. На следующий день я уехал. Потом звонил. Вездеход достали, груз довезли до места. Марину похоронили в Тресколье. Коля взял в свою семью Марининых детей.

Автор Ilya Abramov

Зимой 2000/2001 Дима совершил одиночное лыжное путешествие по Центральному Саяну. Долгое время он отказывался рассказать эту историю, но теперь текст этого разговора – перед вашими глазами.

ДМ: В какие сроки ты ездил?

Д.Б. – Из Питера уехал в ночь с 23 на 24 ноября, а приехал 9, что ли, февраля. Примерно так.

А идея была на лыжах в одиночку пересечь весь район Центрального Саяна?

- Я хотел от поселка Орье через пик Грандиозный выйти в Верхнюю Гутару. В принципе, это маршрут стандартных лыжных «пятерок» начала 80-х. Была идея пару-тройку новых перевалов найти, стандартные в данном случае только заход и выход с маршрута.

Так в итоге ты их нашел?

- Лучше сказать, что я чуть себя не потерял… Нашел -59С на протяжении 2 недель подряд. Нет, в итоге я всего 4 перевала прошел и один траверс хребта, простой.

А какой у тебя стартовый вес получился при такой длительности маршрута?

- Ой, до фига. 54 или 56 кило – что-то в этом роде. Вес был бы еще больше, но в автобусе, в котором я ехал от Красноярска, оказалась дыра в грузовом отсеке, которая сразу не была замечена, в которую вывалилась веревка и еще какие-то мелкие железки. Все это лежало в мешочке снаружи рюкзака, и вывалилось где-то по трассе. Так я лишился 60 метров веревки.

А в итоге у тебя какое сложилось ощущуние: твой первоначальный план был реально выполним?

- Выполним, но в другие сроки. Я понял, чем отличается сезон от межсезонья и «совсем не сезона». У меня был как раз «не сезон», то есть то время, когда все нормальные люди сидят дома и носа на улицу не показывают. В «не сезон» ходить невозможно, можно только как-то с трудом выжить. Либо речки еще не замерзшие совсем, на них постоянно происходят срывы наледей (я читал раньше про такое, но столкнулся с подобным явлением впервые, причем сорвало лед на здоровой реке, шириной метров 80). В считанные секунды вода поднимается метра на 3, в скалистом русле; с грохотом несется ледяное крошево…
И плюс к этому – снег очень рыхлый, я проваливался до земли. Говорят, зима была очень экстремальная, таких за столетие бывает две или три.

Много снега уже выпало, когда ты шел? Ведь это было самое начало зимы?

- На северных склонах было поначалу немного. По Кану вообще отлично идти до слияния Тихого и Дикого Кана. Первые 115 км я прекрасно шел вдоль русла на лыжах. Прямо по руслу не получалось, много промоин. Это обратно я уже потом шел прямо по реке, когда все замерзло.
А дальше глубина снега начинает расти в геометрической прогрессии. Причем под снегом вода, какая-то слякоть. Проваливаешься по-пояс в снег, вылезаешь – у тебя на лыжах полметра подлипа.

В основном весь твой путь проходил в лесной зоне?

- Да. Кроме перевалов, я нигде за зону леса не вылезал. Маршрут преимущественно таежный. Но вообще там много участков, где можно траверсировать хребты. Логичнее даже ходить по гребням. Там в начале отлично траверсируется Белогорье; видимо, траверсируется и часть Кинзелюкского хребта.

А снаряжение у тебя какое было?

- Да обычное – «Бескида» 190 см, бахилы, пеновые валенки и пластиковые «Кофлачи». В какой-то момент я у костра спалил обувь (заснул от усталости, и обувь поплавилась прямо на ногах) – вот тут мне стало невесело! Когда было теплее -35С, я ходил в пластике, а потом в каком-то диком наборе из всех носков, полиэтиленовых пакетов, из коврика сшил еще одни валенки…

Это ты все на обычных «универсальных» креплениях?

- Да, на самых обычных, только вместо пружины 8-мм веревечный тросик.

На столь длительный срок – как ты с продуктами обошелся?

- У меня была раскладка на 34 дня. А ходил я в итоге больше сорока. Плюс еще 11 дней приходил в себя перед обратным путем по Кану в избушке. Мне повезло, что еще в это время не закончился охотсезон в тайге. Зашедшие осенью охотники выходят только после Нового Года, когда становятся реки. Поэтому по Кану, где я шел фактически от избушки к избушке, мне попадались еще не остывшие зимовья, кое-где остатки провизии. Хотя это неправильно: надо иметь нормальный лагерь и на избы не закладываться. А я психологически не был готов сразу ночевать на холоде.
В предпоследней по счету избе на Кане я траванулся чем-то, провалялся там 6 дней. Перешел в самую верхнюю избу и решил сначала сделать небольшое колечко в другую сторону, к пику Эдельштейна. Это такая загадочная точка, описаний самой вершины мне найти вообще не удалось.
Взял на две недели продуктов, железки, оставил заброску в избе и пошел. В первый день прошел 12 км, во второй – 8, на третий – 4… А всего в один конец было где-то 65 км. Тропежка с каждым днем все тяжелее, потом еще русло незамерзшее началось, я стал проваливаться, конкретно так искупался несколько раз. После каждого такого заплыва приходилось вставать лагерем, оттаивать вещи.
В ночь с 30 на 31 декабря ударили сильные морозы, температура за – 40С упала. На карте в этом месте была изба обозначена, а карта пятикилометровка, так что на местности значок избы – это получится 500 м в поперечнике. Я так прикинул, что до стрелки рек, где изба стоять должна, мне не больше километра осталось, и рванул по сумеркам. Тем более что очень холодно и очень хочется избушку. Шел, шел, и тут подо мной весь лед на много метров вперед обвалился. Видимо, именно в этот момент я сломал левую руку; – русло было узкое в этом месте, я до берега лыжной палкой успел дотянуться и завис на руке, хорошо хоть не вниз головой. Удивительно, что и палка телескопическая выдержала, и темляк не порвался. Рюкзак у меня еще в этот момент очень тяжелый был. В итоге я нырнул полностью, меня поколбасило течением, но как-то смог вылезти, отстегнул лыжи.
На улице 45 градусов мороза, все небо в звездах, а я из воды вылезаю без рюкзака и с одной лыжей (вторую потом достал). А рюкзак стащило течением и унесло под лед. И тут мне повезло – оказалось, что я утром чуть не забыл на стоянке пилу-цепочку, и убрал ее в итоге в нагрудный карман штормовки. И спички чудом не промокли. Я наощупь нашел сушину, кое-как развел огонь… А как рассвело, уже нашел ниже по течению вмерзший в лед рюкзак, поленом отколотил от него топор, который тоже удачно висел снаружи. Топором вырубил рюкзак в виде ледяной глыбы, еле дотащил эту глыбу до костра, она центнер наверно весила. А дальше в течении примерно двух с половиной дней оттаивал ее…

Так вещи-то промокли в итоге?

- Ну да, все промокло… Причем мне было не достать еду, и у меня была на эти дни одна конфета. Я ее не ел, берег на крайний случай. Рюкзак плохо оттаивал, местами проплавлялся. А я еще ходил в это время, искал избушку.
Короче, когда я все высушил, у меня уже и ресурсы и силы были на исходе. Но идти назад не хотелось… Тем более что шли снегопады, и лыжню все равно засыпало. А по описаниям, впереди на озере Медвежьем должно было быть наикрутейшее двухэтажное зимовье. Мне в тот момент было одинаково по расстоянию – что назад идти к заброске, что вперед на озеро Медвежье. И я пошел вперед.
В итоге я дошел – на 16-й день от заброски, пройдя за это время каких-то 70 с небольшим километров. Спал я уже все время у костра, протому что установились дикие морозы. Тайга могучая, кедрач, все время проблема была найти маленькое дерево, чтобы можно было его свалить в одиночку. Все кедры огромные, мельче только пихта, но она стреляет искрой, рядом с таким костром спать невозможно.

А ты палатку вообще не брал?

- Почему, брал. Но на таких морозах мне ее было не поставить. От мороза дуги каркаса ломались. Палатку я использовал только как заслон к костру, просто натягивал полотнище между деревьями. Надо отметить, что спальник-то у меня был синтетический с температурой экстрема -5С. На нем это было просто написано даже. И ничего, довольно теплый спальник оказался.

Так а чего ты не взял пару таких спальников?

- Вес! Я же экономил на всем. Я на ночь одевал абсолютно все вещи, которые у меня с собой были, даже ветрозащитную маску. Очень холодно было по ночам. Мне повезло, что я не знал точно, сколько на улице градусов. Я когда потом вышел уже с маршрута, узнал, что после Нового года было до минус 60…

А как вообще погода была? Солнечные дни хоть были?

- Были, но на дно долин свет не попадал. Такая картина, что вершины все ярко освещены, но солнце ходит по горизонту, и долины в тени все время. Я только один раз вылез на солнце, на перевале. Днем было еще холоднее, чем ночью, за счет инверсии. Я все время ходил в тройных синтепоновых штанах, и все равно мерз – наверно, от истощения.

А почему у тебя так мало фотографий с этого путешествия?

- После всех этих купаний фотоаппарат отказался работать, что не удивительно. А второй (я же еще один фотик брал, запасной, легкую «Смену») сорвало льдом с поясника, когда я первый раз искупался. В итоге у меня все фотографии – только с подходов по Кану, еще до морозов. Не слишком интересно.

Так что было дальше-то, когда ты добрался до озера Медвежьего?

- Я там жестоко обломился. Потому что вместо теплого зимовья обнаружил пуcтую летнюю базу отдыха. Летом на вертолетах туда прилетают иногда. Но для зимы не приспособлен дом, его не прогреть вообще никак, все выстужается сразу. К тому же еще, все это хозяйство стоит выше зоны леса, летом дрова вертолетом забрасывают. Я несколько напиленных досок выкопал из-под снега.
Поэтому довольно быстро я повернул-таки назад, кратчайшим путем, через отроги Пирамиды. В итоге у меня получилось честным образом кольцо около 100 км за 23,5 ходовых дня. Никого не встретил за это время, на этом кольце.
Вернулся к заброске и сразу разболелся вконец – наверно, просто потерял собственную концентрацию. Вот и валялся в этой избе на Кане, в 130 км от поселка. Тем не менее, если в начале маршрута я прошел это расстояние вверх по реке за 11 дней, то вниз я спустился за 4.

Ты обратно шел уже практически налегке?

- Ну как сказать… У меня еда была не основной вес. На старте порядка 20 кг продуктов было, и больше 30 кг остальных вещей. И когда я вниз выходил, у меня рюкзак все еще весил больше 30 кг. Меня откровенно шатало под этим весом.

А на этом выходе по Кану – нет никакой буранки или лыжни? Там же ходят охотники?

- Я же как раз не в сезон был. А еще в долине Кана бывают сильные ветра – буранка была, но ее сильно замело. Да и в принципе мало там людей – у меня в общей сложности чистой «автономки» получилось 33 дня подряд. Я когда вышел к заброске, первым делом бросился не еду искать, хотя последние 4-5 дней перед этим шел фактически голодным, даже чай заваривал из хвои, ничего уже не осталось, – так вот, я бросился чинить радиоприемник, отогревать аккумуляторы.

Скучно было одному?

- Скучать особо некогда. Конечно, было на душе хреново. Когда руку сломал, например.

Как же ты шел дальше со сломанной рукой? Наверно, все-таки это трещина была, а не перелом?

- Да нет, именно перелом запястья, с легким смещением. Но я понял это только через 3 дня, когда отгрел руки в тепле. Еще дрова поколол перед этим. А 3 дня я даже не замечал, что рука сломана, тем более что в результате своих вынужденных купаний я лишился одной лыжной палки, и руку почти не напрягал.

Ну хорошо, днем тебя от мыслей о вечном еще как-то могли отвлекать меняющиеся ландшафты. А вечерами не скучно было, не одиноко?

- Про «меняющиеся ландшафты» – это сильно сказано, учитывая скорость 3 км в день. С такой тропежкой и таким грузом я порой одно и тоже дерево или один поворот русла реки видел часами. А весь вечер я был занят выкапыванием ямы – 2,5 метра в глубину, 3 в длину, 2 в ширину. Эти кубометры снега помогают не думать вообще ни о чем. Плюс еще спиливание в одиночку минимум трех сушин – надо было обеспечить себя огнем на 14 часов. Без костра вообще невозможно, слишком холодно.
Поэтому у меня все ночевки были у костра или в избе, за исключением одной ночи, когда я не смог найти дрова. Причем это было в самые морозы. Я искал избу, и проморгал момент, когда совсем стемнело. В результате мне пришлось ночевать без костра в полусидячем положении, накрывшись палаткой со сломанными от мороза дугами.

У тебя не было фонарика?

- Был, но в результате своих купаний я его тоже утопил, провалившись однажды ночью под лед.

Складывается ощущение, что ты там протратил половину снаряжения…

- В этом походе проявилась вся одноразовая сущность снаряжения. Что да, то да. Главное было не потеряться самому. Я когда вышел в поселок, узнал, что за это время в тайге 3 охотника пропали, не вернулись во время морозов. А я вернулся, хотя местные и крутили пальцем у виска.

А если бы ты пошел в более нормальный сезон, ближе к весне – у тебя были бы шансы пройти задуманный маршрут? Как ты сейчас оцениваешь?

- Были бы, конечно. Если бы морозы были в несколько раз слабее, и нормальный снег… Если бы не приходилось при тропежке разгребать перед собой снег руками… Я ведь одно место проходил по три раза – налегке, потом с рюкзаком, потом с санками. Хотя одному все равно тяжело было бы, без группы.

В итоге тебе понравилось твое мероприятие? В другой район, в другое время – пошел бы еще в одиночку на лыжах?

- Я когда вернулся, у меня было четкое ощущение, что я больше НИКОГДА и НИКУДА не поеду. Я приехал в Питер, и тут тоже как раз началась зима, самое холодное время. Это было такое мучение для меня… Я жаждал солнца! Но его не было… Зима все не кончалась… Это был ужас.
А потом отошел постепенно. Даже какие-то новые планы начали появляться…

Источник

Попигай – это очень небольшой поселок, численность которого около 350 человек, почти все из которых долганы. Это самая восточная территориальная группа долганского этноса,главной географической характеристикой которой является сравнительная изолированность. От центра района (п. Хатанга) эту группу долган отделяет расстояние в более 300 километров. Это – безжизненная, горно-каменистая тундра,где зимой преобладают сильнейшие ветра, не позволяющие каким-либо передвижениям человека и оленя. Летом транспортное сообщение возможно лишь вертолетом, и с недавнего времени пассажирским катером. Зимой же по замёрзшим рекам сюда можно добраться на снегоходах. Связи почти никакой нет с поселком, лишь только посредством рации можно связаться с райцентром или оленеводческими бригадами.

Добравшись до поселка, мы сразу начали готовиться к поездке в оленеводческую бригаду. Нам очень повезло. Один из местных жителей Дмитрий Чуприн, находился здесь на каникулах и очень хотел повидаться со своими братьями. Он и согласился любезно доставить нас на моторной лодке в бригаду к оленеводам.

Два часа ходу на моторной лодке и вот мы уже пьем ароматный чай в компании попигайских оленеводов. По традиции необходимо попить чай в каждом балке, иначе хозяева могут обидеться. Сам балок представляет собой уникальное жилище. Проще говоря, это домик на нартах. Летом используется вариант без дна, который гораздо легче и проще перевозится оленями при перекочевках.

Летний балок

К вечеру вернулись дежурные оленеводы, пригнав за собой стадо. Оказалось, что несколько оленей потерялись. Общим собранием было решено на следующий день отправиться их искать.

Попигайские оленеводы – самые северные кочевники высоких широт, ведь сейчас в мире никто севернее них уже не кочует. Еще до образования в 1930-х годах колхозов на Восточном Таймыре они, как и в настоящее время, были оленеводами и охотниками на дикого северного оленя.

Весь хозяйственный уклад жизни долган подчинен ритму сезонных перекочевок сотносительно небольшим поголовьем своих транспортных оленей. Во время перекочевок они занимаются рыбным промыслом, а также охотой на водоплавающую дичь. Раньше ставили пасти-ловушки на песца в зимний период, но сейчас его мехне ценится, поэтому этот промысел почти забыт. Самым важным фактором жизнеобеспечения долган были и остаются сезонные миграции дикого северного оленя, на которого охотятся дважды в году весной, когда олени мигрирует на север в арктическую тундру, и осенью, когда они возвращаются в лесную зону на юг. Часть оленей не уходит на юг и остается на зимовку в местах кочеваний попигайских долган. Охота на них осуществляется все оставшееся время года.

Антоновы Егор Николаевич и Людмила Алексеевна, семейная пара из п. Новорыбного, кочующая совместно с Попигайскими.

На всем остальном Таймыре долганы постепенно перестают использовать в промысле дикого северного оленя традиционные оленьи упряжки, предпочитая им снегоходы.Практически исчез в промысле маскировочный щиток, уже не охотятся с оленем-манщиком. Само оленеводство постепенно приходит в упадок, а увеличивающиеся в численности стада диких животных занимают пастбища домашних оленей. В результате этого, а также в связи с общеэкономической политикой государства в 1990-ые годы на территории Восточного Таймыра одно за другими счезают оленеводческие хозяйства. Одними из последних оленеводов остаются Попигайские долганы.

Во многом причиной сохранения оленеводства послужил фактор изолированности и удаленности от транспортных артерий района. Сюда трудно доставлять горючее. В связи с этим,использование снегоходов становится не выгодным. Поэтому попигайские промысловики продолжают по настоящее время охотиться на оленьих упряжках, тем самым сохраняя поголовье своих домашних оленей.

Мы оказались у Попигайских долган в июле-августе, это время называемое долганами – «мерсе», т.е. время самых жарких дней, когда вода в озерах становится теплой, а рыба сонной, и в сеть она не идет. Этот период длится до конца августа. На стойбище было тихо. Дежурные мужчины-оленеводы следили за стадом, женщины хлопотали по хозяйству, дети играли, изредка тишину и гармонию этого места нарушал лишь крик чаек.

В экспедиции участвовал вместе со мной вечный напарник всех экспедиций Александр Ноябрь: Александр Ноябрь

Статья опубликована в журнале ЭТНОСФЕРА, №7, 2010, С. 23-25

Принять участие в экспедиции к попигайским долганам!

День 6. Нижний Лагерь и предательство топора.

С утра ощутили, что рюкзаки потяжелели, а ноги стали «деревянными». Но – цель уже близка. Еще 18 км до Нижнего Лагеря. Собрался первым и трогаюсь в путь. Договариваемся, что привал на перекус сделаем возле моста через Белую Берель.

Этот переход не требует запаса воды — ручьи здесь встречаются повсеместно. В этот очень жаркий деньб это сильно нам помогало. Вкус воды с каждого ручейка нами был испробован

В отличие от предыдущего дня тропа шла по равнине, поэтому и идти немного легче.

Путь пролегал по правому берегу Белой Берели.

Усталось со вчерашнего перехода сказывалась, а поэтому и скорость передвижения немного замедлилась.

Пройдя мимо хорошо оборудованного костровища, вышел на возвышенность и вот он — внизу виднелся мост через Б.Берель.

Мост находится в 4 км к западу от Нижнего Лагеря, построен он в 1938 г. Это довольно сложное инженерное сооружение, служащее более 60 лет.

Построен он из лиственницы и сколочен коваными гвоздями.

Спустившись, купаюсь в ледяной воде, ибо пот бежал в тот день ручьями. Затем вернулся к костровищу и дождался ребят. Которые, полные «энтузиазма», появились часика через два. Устроили привал — покупались, помыв головы, перекусили, приняли бой с полчищем муравьев.

Эх, после отдыха подниматься в путь еще сложней. Но, нужно идти дальше. Мой то рюкзак уже был возле моста — мне попроще.

После моста характер тропы меняется. Во-первых, начинается подъем, во-вторых, долина сменяется тайгой и, в-третьих, тропа ухудшается (дожди и коняги свое дело знают).

На одном из бродов произошео забавный случай: для переправы тут лежат два бревна. И, недолго думая, смело ступил на этот мост. И тут одно из бревен предательски делает пируэт, а я заваливаюсь в воду одним боком. Как я успел вскочить в ту же секунду с тяжеленным рюкзаком, практически не промокнув, осталось загадкой даже для меня.

После резкого подъемауслышал громкий шум воды. И немного пройдя вперед передо мной предстал Нижний Лагерь. А прямо перед ним с 80 метров низвергался водопад Кокколь. Зрелище завораживающее!

Водопад Кокколь

Местоположение: низовье р. Большой Кокколь (левый приток Белой Берели), в 23 км к северо-востоку от курортного поселка Рахмановские Ключи, Катон-Карагайский административный район ВКО.

Краткая характеристика. Форма речных долин высокогорий северо-востока области определяется степенью воздействия на них древнего оледенения. Поэтому верховья долин обычно представляют собой типичные троги с крутыми стенками. На таких участках небольшие речки и ручьи протекают в висячих долинах, низвергаясь со стенок трогов каскадами и водопадами.
В подобных условиях образовался и самый крупный из восточно-казахстанских водопадов – Кокколь, расположенный в северной части заказника Рахмановские Ключи, примерно в 15 км к юго-востоку от горы Белуха.

Водопад образует небольшая горная река Большой Кокколь, вытекающая из одноименного озера и впадающая в р. Белая Берель. При слиянии с Белой Берелью русло реки Кокколь подходит к резкому уступу высотой около 80 м и крутизной порядка 60-70°. Водный поток шириной свыше 10 м низвергается со стенки берельского трога вниз с оглушительным грохотом, слышимым далеко окрест. Примерно по середине поток рассечен узким скалистым гребнем, идущим сверху вниз и делящим его на две неравные части: более широкую правую и менее значительную левую. По гребню и скалам левого и правого бортов вода не падет вниз, а стекает узкими стремительными «змейками».
У подножья водопада вода выработала в скальных породах широкую нишу с отполированными многовековой работой стенками.

При падении с большой высоты образуется мельчающая водяная пыль, ионизирующая воздух в долине. В солнечные дни, поднимаясь над водопадом, она раскрашивается всеми цветами радуги.
Ниже водопада русло Большого Кокколя завалено огромными валунами и глыбами, образующими пороги. В этой части поток образует несколько малых (1-2 м) каскадов.

Мощный водопад, живописное ущелье, поросшее прекрасным кедровым и еловым лесом, придают необычайную красоту и очарование этому уголку алтайской природы.

Водопад Кокколь – изумительное, волшебной красоты творение природы, самый большой из водопадов казахстанского Алтая.

Климат речных долин, имеющих подобные водопады, обладает лечебными свойствами. Миллионы разлетающихся брызг увлажняют воздух, обогащают его аэроионами. Эффект гидроаэроионизации хорошо известен и с успехом используется в некоторых регионах России, например, на курорте Аршан в Прибайкалье.

Современное природопользование и состояние объекта. Водопад расположен в отдаленной местности, не имеющей постоянного населения. Выше его (по течению реки) сохранились остатки существовавшего здесь в годы Великой Отечественной войны большого поселка, известного под названием Нижний Лагерь, население которого было занято на Коккольском вольфрамо-молибденовом месторождении, ныне не эксплуатируемом.

Подошел к Нижнему Лагерю. У обитающих ( а их тут хватает) узнал, где расположена баня и, пока ждал ребят, сходил договорился, заняв очередь

Нижний Лагерь представляет собой пару жилых домиков на берегах реки Большой Кокколь. Остальные бараки, служившие когда то заводским рабочим Верхнего Лагеря, уже почти не сохранились. Например, один из таких бараков постепенно разбирается на растопку бани. Так что, постепенно, следы прошлого и здесь заметно уменьшаются.

Как я и сказал, народу в Лагере не мало: тут и группа из Москвы, живущая уже вторую неделю, и большая группа «рериховцев», занимающая один из домиков и являющаяся в этом месте, как бы администрацией. Именно у них останавливаются пограничники, да и быт у них обустроен лучше всех.

Выбрали себе место для лагеря близ ручья и жующих травку лошадок.

Пока часть нашей группы идет запасаться дровами для готовки ужина, я, Стас и Алекс отправились готовить дрова для бани. А для этого озадачились вопросом, где сыскать необходимый инструмент. На выручку пришли ребята, принимающие в этот момент баню, предоставив нам топор. Но, наша радость, как и работа, оказались мимолетными. Пара взмахов топором позволила Pendos’у вогнать его в чурку настолько, что Стас, вытаскивая его, вытащил только половину рукояти. Лихое начало знакомства с обитателями! Выяснилось, что топоров тут вообще не найти, а сломанный принадлежал «братству рериховцев».

Поэтому, парясь в бане, обдумывали, кого завтра придется отдать в рабство, изгнав из клана “родионовцев”. Баня же удалась на славу.

Преследуемые мыслями о каре за сломанный топор, под тихое ржание коняшек, заснули. Завтра нас ожидал Верхний Лагерь.

Продолжение следует

Наше путешествие мы спланировали следующим образом: сначала переезд на поезде до Алматы, короткий осмотр города в течение 2-3 дней, а затем нас ждет горное озеро. Уезжали мы в безумную жару: в купе было не продохнуть. Все пятьдесят два часа переезда моя семья изнывала от духоты. Зато повезло с попутчиком: с нами ехала Ирина, молодая дама, долгое время проживавшая в Киргизии. Мы быстро нашли общий язык. Наградой стал бесценный клад – советы бывалого. Ирина рассказала много интересного о Средней Азии: о местных жителях, их обычаях и кухне, обратив наше внимание на некоторые нюансы. Расстались мы на станции Шу (Чу), узловой в прямом и переносном смысле. Отсюда поезда, до этого шедшие по одной ветке, расходятся: на юго-восток уходят составы до Алматы, а на юго-запад – в Киргизию. Станция Чу – визитная карточка Чуйской долины, печально известной своими маковыми плантациями. Здесь идеально покупать фрукты, поэтому местные жители спешат сюда, скупая дешевые арбузы и дыни. Цены просто смешные. Возвращаясь домой, мы напокупали их себе и знакомым, но об этом позже. Распрощались с Ириной тепло и душевно, – мы с сыном посадили нашу попутчицу в такси. Ирина расчувствовалась, обняв моего Тимошу и пожелав нам хорошего отдыха. Ирине предстояло проехать не более 4-х часов. Она попадет к родным в Бишкек гораздо раньше, чем мы приедем в Алматы. Знающие люди так и поступают: доезжают до Чу, а затем быстренько на такси. Такая комбинированная поездка стоит не намного дороже, чем на поезде.

В Алматы мы приехали поздно вечером, когда солнце заходило за горизонт, окрашивая в розовые тона барашки облаков. Первое, что нам бросилось в глаза – это горы. Белоснежные, даже, несмотря на красный закат, они гордо возвышались вдалеке, очаровывая и маня к себе. Меня встречал Дмитрий, мой хороший товарищ по работе. Благодаря ему мы чудесно устроились в гостинице, а позднее зарегистрировались в визовой службе, чтобы при возвращении с Иссык-Куля у нас не возникло проблем. Отель пришлось выбирать долго: нас то не устраивала цена, то в номере не было дополнительной кровати для сына. Так просмотрев несколько гостиниц, мы выбрали *Транзит*- небольшой отель прямо у железнодорожного вокзала *Алматы-2*. Отель оказался выгодным – номер обошелся около 10 долларов в сутки.

29 июля

Первый день. Все приезжие, оказавшись в Алматы, первым делом едут на каток Медео и Чимбулак. Посоветовавшись, мы тоже решили поехать туда. Из города в горы до Медео можно добраться даже на автобусе, а вот выше на горнолыжную базу Чимбулак попасть удастся либо на маршрутке и такси, так как необходимо платить «экологический налог» за въезд в заповедную территорию, либо более демократичным способом – пешком. Поскольку сын пока не обвык, мы решили подняться на транспорте. Медео нам не понравился, а точнее не произвел сильного впечатление: каток закрыт на реставрацию, вид отсюда на город и горы красив, но нас манило выше. Проезжая по дамбе и выслушав историю о давно прошедшем селевом потоке, я невольно представил себе как огромная масса воды и грязи, сметающая все на своем пути, заполнила внушительное ущелье, подступив вплотную к телу заградительного вала. Видимо, зрелище было угрожающе завораживающее.

Чимбулак оказался по-европейски современным: возведены красивые альпийские домики, модернизирован ресторан с террасой, и прекрасная «канатка». База окружена высоченными пиками, горделиво реющими в дымке облаков. Природа Тянь-Шаня заворожила нас. Моя семья оказалась легко одета для подъема в горы. Вот поэтому мы поднялись лишь на одну ступень фуникулера. Третья, последняя часть этой дороги ныряла куда-то высоко, в стирающуюся даль гор. Возле площадки 1 ступени стоит красивая ель, украшенная ленточками. К ветвям этого священного дерева актык мусульмане привязывают матерчатые полоски с вложенными монетками, видимо, прося у Высших Сил что-то для себя: здоровья, помощи, благополучия. Служащий канатки с усмешкой сообщил нам, что периодически дерево освобождают от «презренного металла» местные бомжи. Я удивился, высказав мнение, что и денег-то на дереве не много. На что собеседник ответил, что на пару раз в неделю купить горячительного им хватает. Что ж – каждому свое. Спускались мы весело: наконец выглянуло солнце, мы с сыном напевали детские песенки, беззаботно болтая в воздухе ногами и наслаждаясь красотой вершин. Чимбулак, безусловно, интересное и красивое место, но и «причесано» человеком основательно.
Поэтому, мне больше понравилось другое ущелье, куда мы съездили на следующий день, хотя сравнивать их не имеет смысла.

Алматы на удивление современный, элегантный, зеленый город, но только несколько растянутый. Мне и моей семье очень понравился это уютное место. Нас поразили действующие арыки с чистой (!) водой. Однажды, ожидая на остановке автобус, мы смогли наблюдать такую картину: молоденький паренек, казах, вступил в арык в своих сандалиях, потоптался и, охладившись, вышел. Еще одна особенность Алматы – это транспорт. По дороге постоянно что-то снует туда-сюда: автобусы, маршрутки, такси. Стоит махнуть и любой из них притормозит возле тебя. Где еще можно остановить троллейбус простым взмахом руки? Только здесь.

30 июля.

Второй день путешествия. День начался удачно. С транспортом, в Алматы нет ни каких проблем, надо только знать куда ехать, и, главное, на чем. Сегодня мы решили попасть в ущелье Алмаарасан. Расспросы местного населения привели, наконец, к заветной цели: мы втиснулись в автобус №93, курсирующий, к сожалению, редко. Впоследствии алматинцы говорили, что нам чудом повезло сесть на этот транспорт. Автобус медленно шел в гору, а мы с супругой старались выспросить у туристов, идущих в поход через Алмаарасанское ущелье, полезные мелочи. Оказалось, что Алмаарасан не единственная достопримечательность в этом уголке. От развилки направо до него 4,5 км. Ну, а если держать путь налево, то через 13 километров можно попасть на Большое Алматинское озеро, из которого вытекает одноименная речка. Дорога туда сложная, обычно туристы ездят с экскурсией или упорно идут пешком. Мне же с сыном этот проект оказался «не по зубам», поэтому мы и выбрали Алмаарасан. Автобус тихо плелся вверх, грохоча и «отплевываясь», изредка глохнув. Пассажиры нетерпеливо оглядывались по сторонам, предвкушая прелести природы, с которой предстояло слиться.

Наконец, автобус притормаживает, и все разбредаются по своим интересам. Над нами высятся зеленые вершины, порою прерываемые сединой утесов и скал. Высоченные, стройные и узкие ели покрывают склоны гор полосками или какими-то затейливыми многоугольниками. Я бреду по тропе вслед за своей семьей, останавливаясь у каждого поворота, чтобы заснять новый вид горделивой природы. Вот деревья расступаются, открывая картину ущелья. Впереди и внизу блестит серебром поверхность реки Проходной. К ней мы и спускаемся.
Подойдя ближе, чувствуется волнение речной стихии. Нас окружают красота, строгость и своенравие природы. Погружаясь в нее, забываешь обо всех проблемах. Нас с женой посещает одна и та же мысль: создал же Бог такую красоту!

Зачерпываю ладонью воду, прохладную и мягкую на ощупь, приятную на вкус. На лицах моих спутников блаженство и радость. Неподалеку от спуска стоит железная будка с трубой сероводородного источника, ради которого сюда и приехала добрая часть моих попутчиков по нелегкой горной трассе. Нам тоже хочется испытать влияние местных вод, но времени не хватает. Я не успеваю закончить съемку, как ко мне обращается пожилой мужчина:

-Посмотрите наверх. Видите ту скалу справа, на которой умудрились ужиться ель и фруктовое дерево-дичок? Сделайте снимок, и получится отличная фотография.

Я благодарю моего нового знакомца, но объясняю, что кадр не получится – у меня нет телеобъектива, к сожалению.

Зато, миловидная казашка с двумя девочками, приглашает нас посмотреть водопады. Они оказались не очень большими, но эффектными: справа невысокий, но довольно широкий с массой брызг. Левый – узенькая струйка перепрыгивает с уступа на уступ. Я хочу получить кадр поэффектнее и лезу на вершину оползня. Скатиться отсюда пара пустяков, но желание и азарт подталкивают меня все выше. На очередном опасном отрезке я с благодарностью вспоминаю, что опыт путешествий оказал свое влияние – моя обувь претерпевает трудные секунды своей жизни, но не подводит меня. Последний рывок и я на вершине. Вид, открывшийся мне отсюда, потрясающий. Почему я не птица и не могу подняться в вышину, чтобы парить рядом со снежными пиками?

На противоположном склоне вижу одинокую ель, гордо возвышающуюся над ущельем.

Миновав Проходную, можно добраться до перевала, а там выйти на южные склоны Тянь-Шаня, к озеру Иссык-Куль. Наш вчерашний поход на Чимбулак не идет ни в какое сравнение с Алмаарасаном, хотя это сравнение не правомерно. Но, если Вы хотите увидеть дикую природу, менее пострадавшую от внимания людей, огромное ущелье, сжимающее в своих тисках речку, бурную даже в летнее время, и водопады, а также, если Вы, читатель, упорный исследователь, знайте – съездить на Алмаарасан Вам просто необходимо. Получите неизгладимое впечатление, да и здоровье не грех поправить у источника. Только не злоупотребляйте временем лечения, а то возможен обратный эффект.

Наша поездка нам обошлась в довольно скромную цену-140 тенге (чуть меньше доллара). Я считаю, что вполне по силам любому вытерпеть дорогу сюда, потратив подобную сумму, и увидеть горную красоту. Умиротворенные, мы возвращаемся на остановку автобуса. Напротив меня по склону медленно крадется тучка, словно волна перебегает, оттеняя скалы и сосны.

Я знакомлюсь с художником-пейзажистом из Семипалатинска, делавшего набросок внизу, в ущелье. Прошу показать его свою работу мне. На ней художник изобразил своенравие речки, ее пороги и стройность сосен. Даже такой «черновой» вариант вызывает во мне уважение к пейзажисту – он смог «ухватить» нрав Проходной. Делюсь своими впечатлениями, – автор смущен, но ему приятно.

Оказывается, он уже выставлялся в Алматы и даже сумел продать несколько работ. Что ж, похвально.
Вот, урча, тихонько добирается и наш автобусик. Поистине нам везет сегодня с транспортом. Весело забираемся в его нутро- дорога обратно всегда короче.

Тимошка доволен, мурлыкает себе под нос одному ему известную песню, сидя в скрипящем и похрюкивающем на поворотах автобусе. Наш поход удался, но осталось еще Большое Алматинское озеро, так и не увиденное нами. А жаль!
Вечером, засыпая, я вспоминал ущелье и прохладную речку.

31 июля.

Весь день были одни хлопоты. Сначала покупка билетов до курорта Чолпон-Ата на берегу Иссык-Куля. Автобусы выходят ночью, чтобы было не так жарко, проходя за восемь часов около 500 километров. После билетов была регистрация в визовой службе Алматы, так как это необходимая процедура, особенно для возвращения обратно из Киргизии. Вроде бы работы не много, а разъезжать пришлось долго – расстояния пришлось отмерить приличные. Итак, удалось немногое: подготовиться к поездке да вечером погулять по Парку 28 панфиловцев, призывавшихся отсюда и погибших во время Великой Отечественной войны. Огромные дубы охватывают аллеи парка, сквозь листву которых прорываются золотые купола. Это старейший в Алматы православный деревянный кафедральный Свято-Вознесенский собор, построенный еще в 1907 году архитектором Зенковым. Внешний вид храма вызывает некоторое недоумение у приезжих. Строгость русских церквей здесь совмещена с восточными красками, оттого и необычен собор. Нам с супругой он напомнил пряничный домик. На эклектику здания, тем не менее, стоит взглянуть. Храм к нашему приходу оказался закрыт, так как служба закончилась. Зато нам приятно было просто прогуляться по аллеям парка.

На обратном пути мы заглянули в Центральную мечеть у автовокзала «Саяхат» (по-казахски – путешествие). Монументальная постройка, обрамленная белым мрамором, с голубыми куполами, арабской вязью и золотым полумесяцем. Обойдя здание и полюбовавшись «воздушностью» постройки, ухоженными клумбами, мы заглянули в малый зал мечети. Ко мне сразу обратился имам (духовное лицо, руководящее богослужением в мечети), пригласив войти во внутрь:
- Заходите, это храм не только для мусульман, но и для христиан, для всех людей.

В качестве приветствия имам пожал мне руку и пригласил войти вовнутрь моего сына и жену. Честно говоря, я был удивлен таким добродушным приемом. А то, что мне, неверному, пожали руку да еще разрешили посетить священное место представительнице женского пола, что в принципе запрещено, вообще ввергло меня в изумление.
Мы робко заглянули, ощутив прохладу просторного зала. На выходе из мечети я с теплотой поблагодарил священнослужителя за его радушие. К нам подошли несколько мужчин-мусульман, уговаривая нас посмотреть большой зал, даже предложив вызвать дежурного имама, чтобы открыть двери. Уходя с территории Центральной мечети, все, с кем я разговаривал, пожали мне руку. Хотя это не принятый жест по отношению к христианину. Эту демократичность я вспоминаю каждый раз, когда рассказываю об Алматы. Нас проводили до ворот, пригласив зайти еще раз.

Вечер и ночь прошла в дороге. Об этом стоит упомянуть отдельно, так как, не зная нескольких моментов, с которыми нам пришлось столкнуться, россияне могут совершить ряд ошибок, подобно нашим. Переезд выдался тяжелым: расстояние больше полутысячи километров, несколько раз проверяют пограничники и милиция. В нашем автобусе было довольно мало народу, поэтому наш Тим спал урывками, периодически будимый пьяным хохотом и безостановочной болтовней. На границе к нам придрался пограничник-киргиз, сообщивший нам, что наши паспорта неправомерны, старого образца. Несмотря на наличие, еще и загранпаспортов, он все равно начал выпендриваться, пытаясь высадить нас с ребенком в степи ночью. Безусловно, дело окончилось банальной взяткой, вымогаемой по-восточному нагло. Можно было попытаться найти правду, если таковая вообще существует в среднеазиатских странах, но проще было отделаться деньгами. Моя семья устала, а сидящие в автобусе начали роптать. Забылись мы под самое утро.

Резюме после нашей поездки для путешественников: если Вы чувствуете за собой правду, стойте на своем, так как эти «бандиты в форме» только и ждут возможности показать, что русским уделяют в их стране пристальное внимание. Ну, а ежели за Вами есть грешок с документами, смело договаривайтесь, величина мзды может быть невысокой.

1 августа.

Бесконечная дорога. Раннее утро. Серая плохонькая дорога, залатанная несчетное количество раз, сонные дома, светлая гладь озера, высоченные пики гор, и слабые очертания Тянь-Шаня на противоположном берегу. Уставшие вываливаемся из автобуса. Кое-как собираемся и, наконец, мы у цели. Нас встречает хозяйка Любовь Корабельникова, на территории ее «усадьбы» нас уже ожидают апартаменты. Она, узнав наши дорожные приключения, отогревает вкусным чаем. Здесь все понимают, что такое ночной переезд и бесчинства таможни. Уставшее лицо супруги, непривычно блеклые глаза сына и моя тяжелая голова – всем необходим отдых. Забравшись с Тимом под одеяло, я проваливаюсь в сон.

Так проходит первая половина этого дня. Отойдя от бесконечной и бестолковой ночи, я и мои спутники собираемся на берег Иссык-Куля. Но наша заботливая хозяйка торопится нас накормить. Спешу сказать, что за все время нашего вояжа и пребывания на Иссык-Куле мы оценили теплоту и добродушие семьи, организованность и обязательность людей, а также вкусную домашнюю кулинарию.
Бредем по песочку вдоль озера. Вода Иссык-Куля прохладная, но приятная, лижет песок и наши ноги. В это время озеро прогревается до 23 градусов. Первое погружение сродни экстремальному рафтингу по горной реке: прохлада и адреналин. Через несколько минут привыкаешь и плаваешь уже раскованнее. Иссык-Кульская вода на вкус солоноватая, так как озеро бессточное. В него втекает более 80 горных рек и речушек, но ничего не вытекает. При этом уровень озера остается в одних и тех же пределах. Как нам сообщили сотрудники исторического музея, есть версия, что озеро имеет тектоническую расщелину и сообщается с Каспием, куда излишек воды и перетекает. Но о встрече с историками позже.

Вид, открывающийся с озера на горы особенно красив – цвет воды оттеняет серовато-коричневые горы с белоснежными вершинами. С первого дня пребывания на озере я полюбил красоту этих гор.

2 августа.

Накануне вечером мы расспросили наших хозяев, что можно посмотреть на северном побережье озера вокруг Чолпон-Аты. Кстати, название этого городка переводится как «Отец Утренней Звезды». Среди небольшого перечня достопримечательностей мы выбираем сначала поездку в Семеновское ущелье. Вот сюда мы и поехали утром этого дня с Дмитрием Корабельниковым, коренным жителем Чолпон-Аты.

Проехав немного по трассе на восток, в деревне Семеновка мы сворачиваем на север в сторону гор. Ущелье представляет собой долину между гор, по которой журчит речушка Ак-Суу, что с киргизского означает «белая вода». Местные жители назвали ее так за белый цвет, который вода приобретает во время таяния снегов.

Ручейки подтачивают породу, видимо белую глину, и, сливаясь, образуют сильный поток Ак-Суу. Отроги гор покрыты разнообразной растительностью, которую мы неспешно рассмотрели во время одной из остановок. Желтые маки, чабрец, колокольчики, громадные колючки – список можно продолжать еще долго.

Пока мы любуемся ландшафтом, дорогу нам перебегает бесстрашный суслик; его серая шкурка мелькает среди камней, пока не скрывается в траве. Напоследок он высовывает голову, чтобы небрежно бросить взгляд на нас: – Разъездились, понимаешь, здесь, проходу от них не стало.

Через несколько минут на столбе линии электропередачи мы замечаем сокола. Небольшая фигурка хищника внимательно следит за всем происходящим в округе, выискивая очередную жертву, возможно, такого серенького зверька как суслик. Соколы попадутся нам еще ни раз, сидя на верхушках деревьев или плавно паря в воздушном море ущелий.

У нас вынужденная остановка: возникли неполадки с машиной. Я с радостью начинаю обследовать ближайший холм. Ко мне присоединяется супруга, и мы медленно поднимаемся на вершину, обсуждая цветы, красоту гор, перспективу обзора и норки сусликов. На верхушке я обращаю внимание супруги:

-Смотри, вон вершина зацепила белое облако словно рукой, не желая его отпускать от себя.

Чуть дальше нас привлекает группа холмов, перетекающих, словно барханы друг в друга. Вот она, бесконечность Востока!

Дмитрий сигнализирует нам – машина готова. Двигаемся дальше, любуясь красотой и неповторимостью гор. Каждая из них имеет только ей присущие очертания, хотя растительный мир примерно одинаков. Северные склоны покрыты соснами, а южные нет.

Спускаемся к очередному повороту Ак-Суу. Множество ручейков, порой ответвляющихся, все равно возвращаются к основному руслу. Прозрачная вода, белесая в пригоршне и бирюзовая в русле, приятна на вкус. Поражает бесчисленное количество перекатов на всем протяжении реки.

Тимоша нашел соколиное перо, длинное с бело-коричневым оперением. Довольнющий, он показывает всем свою находку.
Навстречу нам попадается грузовик, водитель, которого советует нам посмотреть два горных озера. По дороге к первому из них, Дмитрий обращает наше внимание на огромный сыпун, внушительный и грозный на вид.
Мы подъезжаем к первому озеру, возле которого разбита юрта. Мальчишки предлагают нам покататься на лошадях, а взрослые показали эдельвейсы. Мы спешим на полянку на склоне, чтобы самим найти альпийские цветы, получше рассмотреть и сфотографировать их. Пока подымаемся в мокрой траве – недавно прошел дождь, – Дмитрий находит несколько грибов.
- У нас – говорит он, – можно собирать любые грибы, ядовитых нет.

Нам с женой слабо в это вериться, но пособирать грибы в горах довелось впервые, поэтому прислушиваемся к советам бывалых. Складывать их не во что и я предлагаю в качестве тары кофр от фотоаппарата. Хоть и небольшая, а все же авоська. За несколько минут набиваем его шампиньонами, рыжиками, бычками, груздями, сыроежками. У каждого из нас уже через 5 минут пригоршни грибов. Даже Тим идет с парочкой красавцев. Мне понравились маленькие рыжики, пробивающие свою голову сквозь лиственный настил. Их интересно искать. Так за десяток минут мы насобирали целую кучу грибов. Восторг!

Выбравшись на полянку, рассматриваем эдельвейсы, серовато-зеленые невзрачные на первый взгляд цветы.

-Представляешь, – обращаюсь к супруге, – мы даже вообразить себе не могли, что в этом году мы сможем попасть в горы и увидеть эдельвейсы. А сейчас можно погулять на полянке, где растут эти «вечные» цветы.

Первое увиденное нами озеро небольшое, расположено на уровне около 1800 метров над морем. К нему не спеша, змеится ручеек, стараясь наполнить его.

Дорога становиться все хуже, камней и валунов больше, видимо, вода постепенно вымывает породу. Мы утыкаемся в холм, за которым открывается грандиозный вид: горы хребта Карагайбулак, огромная долина без растительности, обтесанные края скальных отрогов. Возможно, здесь когда-то проходил ледник, сметавший все на своем пути. Красота!

Возвращаемся обратно и останавливаемся у второго озерка, из которого до сих пор торчат полусгнившие стволы деревьев. Названия у водоема нет, но вид ни сколько не хуже, чем в известной Швейцарии.

Дорогой мы постоянно наблюдаем пасущиеся стада овец, для которых здесь просто раздолье: чистый воздух, живая вода, нетронутые луга, – уникальная экология Иссык-Кульской котловины.

Обратная дорога нашей экскурсии пролегает через Георгиевское ущелье. Оно более тесное и компактное, но с крутыми скалами, порою нависающими над нами. Иногда скальные образования принимают удивительные очертания в форме головы верблюда, индейца или других фантастических образов. Меня впечатлила речка Чонг-Ак-Суу, Малая Белая Вода, бурная, с серьезными перекатами, огромными валунами посреди русла, превращающие речку в водоворот страстей. Я сразу представил спуск по этой реке на лодке, каяке или катамаране: море адреналина и незабываемые ощущения.

Настоящий экстрим. Жаль, не удалось испробовать этого спуска.

Вдалеке видна небольшая (по здешним меркам) вершина Чонг-Булака, 2904 метров. Георгиевское ущелье – излюбленное место для пикников, ибо здесь много захватывающих видов и идеальные условия для романтического отдыха. Возвращаемся мы довольные и полные впечатлений. Горы – это прекрасно.

3 августа.

Моя семья идет купаться. Довольный Тимоша шлепает впереди меня, видимо, предвкушает удовольствие. Устроившись на песке, я принимаюсь рассматривать панораму Тянь-Шаньских гор. Передние больше похожи на песочные, какие ребятишки сооружают неподалеку от меня у кромки озера. Второй ряд вершин более зеленый и только снежные пики вдалеке возвращают в реальность, как бы говоря: не верь глазам своим, все обманчиво.

На противоположном берегу в дымке трудно определить, где кромка гор переходит в белоснежные облака. От Чолпон-Аты до южного берега 57 километров – это самое широкое место Иссык-Куля. Голубоватая вода, дымка гор, полоска снега и бесконечное небо. Купаться нам с Тимом понравилось: вода чистая и прозрачная, слегка солоноватая, но не разъедающая глаза. Тимоша рад, в глазенках чертики. После купания он падает в песок и теперь точно похож на чертенка: волосы торчком, да все тело облеплено песком. Супруга более консервативна, привыкает к местному солнцу постепенно, и все равно при этом сгорает.

Ночь опустилась быстро и незаметно, накрыв всех нас своим одеялом. Зато щедро одарила множеством звезд, что безмолвно созерцают нас, живущих на Земле.

4 августа.

Удивительно интересный день, насыщенный знакомствами и нескончаемым потоком историко-географической информации. Постараюсь описать все кратко, выделив всю запомнившуюся информацию в отдельное повествование.

Хмурым, не предвещающим что-то хорошее, утром мы едем в «каменный музей». Так местные жители называют урочище, святыню древних жителей Прииссыккулья. Дмитрий любезно довозит до примерной границы, оставляя нас одних насладиться искусством давно минувших лет. Площадь музея огромна, и самостоятельно найти все интересующие нас рисунки на камнях (петроглифы) довольно не простая задача. Но нам повезло – мы столкнулись с ведущим специалистом Государственного исторического музея в Бишкеке Людмилой Ставской и директором Музея Чолпон-Аты Кенешкен Ысматовной Ысмановой, а также с другими сотрудниками.

Наши новые знакомые с большим удовольствием начали свой рассказ о петроглифах, жителях, их веровании и обычаях. Проведя с нами три часа, историки прощаются, но приглашают посетить выставку, где и будет продолжен рассказ.

После обеда мы с супругой спешим в здание музея. Людмила приветливо встречает нас, проводя по залам музея. Ее трех часовой рассказ я старательно записываю на видеокамеру. И не зря: Людмила забрасывает нас чередой исторических событий, сведениями о различных народах, населявших эту землю, их обычаях. После такой информационной «атаки» мы тяжело соображаем – головы забиты историческими деталями и новыми названиями.
К нам присоединяется Кенешкен Ысматовна, приглашающая нас в свой кабинет. Нам показывают фотографии всех исторических объектов на Северном побережье озера. Только прослушав эту объемную лекцию, я понимаю, какой интересный край нам посчастливилось посетить.

Мы тепло прощаемся с гостеприимными хозяевами и предлагаем Людмиле совершить назавтра совместную поездку на восточное побережье озера в город Каракол.

5 августа.

Встав пораньше, мы заезжаем за Людмилой. Наша сегодняшняя цель- город Каракол (или Пржевальск) на восточном побережье Иссык-Куля. По дороге мы останавливаемся у села Фрунзенское, где располагаются 42 кургана саков. Забираемся на вершину ближайшего. Людмила рассказывает:

- Захоронение обычно располагалось точно в центре, поэтому грабители древности точно знали, где искать склепы знатных воинов и правителей, а именно в центре под конусом. Оттого курганы обычно имеют воронку, – это означает, что туда кто-то уже лазил.

Я задаю вопрос:

– Возможно ли, что в захоронениях сохранились какие-либо интересные исторические вещи?

- Да, – отвечает Людмила, – в большинстве курганов наверняка сохранились керамика, деревянные изделия. В любом случае здесь явно есть какие-то вещи, имеющие большое историческое значение. Но особенно важно найти впускные захоронения, которые подкапывали к уже имевшимся в курганах. Гунны могли во время военного похода захоронить своих военноначальников или людей знатного рода именно так. Правда, найти такое захоронения будет довольно сложно.

Я осматриваю курган и фотографирую его на память. Мы продолжаем двигаться дальше.

Мое желание посетить Каракол объясняется интересом побывать музей и могилу известного путешественника, члена Русского Географического общества Николая Михайловича Пржевальского, именем которого и был назван этот город по приказу императора России Николая II после смерти исследователя. При въезде в город наша машина сворачивает в сторону пристани, где располагается музей. Нас встречает аллея роскошных тянь-шаньских елей, в конце которой виднеется памятник Николаю Михайловичу. Он представляет собой гранитную глыбу с барельефом Пржевальского, на вершине которой установлена бронзовая фигура орла, в клюве у него символ мирных научных изысканий – оливковая ветвь. У ног орла карта Азии с маршрутами экспедиций.

Пржевальский совершил экспедицию в Уссурийский край и четыре вояжа в Центральную Азию, впервые описав природу, этнос народов, населявших этот регион, и собрал великолепную коллекцию животных и гербарии. Умер Николай Михайлович нелепо, после того, как случайно выпил воды из водоема и заразился брюшным тифом.

Обращаться к доктору и лечиться не стал. Пятая экспедиция этого замечательного географа не состоялась. Пржевальский завещал похоронить себя на берегу озера Иссык-Куль. Позади памятника располагается могила Николая Михайловича.

Я объясняю сыну, чьи это могила и памятник. Поняв, что этот человек (Пржевальский) был путешественником, таким же, как и он, Тимоша затихает и с удовольствием позирует на ступеньках памятника.

Небольшой музей изобилует фотографиями, документами и наградами Пржевальского. В первом зале особый интерес вызывает карта Центральной Азии и маршруты экспедиций путешественника. Как много успел сделать этот удивительный человек в своей жизни. Даже совершив только одну экспедицию, он стал бы знаменитостью, но Николай Михайлович был еще и настоящим исследователем, не боящимся трудностей.

Фотоснимки с коллегами и спутниками Пржевальского старые, желтоватые и слегка выгоревшие, но оттого еще более ценные. Обходим экспозицию музея, успев послушать рассказ гида, пожилой дамы. При нас она провела подряд 4-ю группу приезжих. И это в ее семьдесят «с хвостиком» лет! Поразительно.

Во время нашего вояжа Людмила постоянно рассказывает об истории Киргизии, населявших ее народов, религии, национальных кухнях и особенностях уклада жизни. Ее осведомленность просто поражает, так как Людмила легко оперирует цифрами и датами, векторами миграции и влияния одних народов на другие. Поистине нам повезло.

После посещения музея мы едем в православную деревянную церковь Святой Троицы в центре Каракола, построенную в конце XIX века. Ее изюминкой является список Тихвинской иконы Божьей матери, являющейся чудотворной. Икону расстреливали, но она осталось почти без изменений, а в местах попадания пуль из иконы сочилась кровь, поэтому икону и считают чудотворной.

Мы робко заходим вовнутрь. Полумрак и полное отсутствие посетителей. Не торопясь, подходим к иконе, находящейся за стеклом, а оттого еще более темной. Каждый из нас произносит про себя молитву – видимо есть, о чем пообщаться со Всевышним.
Стоит обратить внимание на деревянный иконостас храма, украшенный только росписью, без позолоты. На мой взгляд, отсутствие этого металла лишь подчеркивает строгость и серьезность помыслов иконописца.

Напоследок мы заезжаем в дунганскую мечеть, тоже деревянную, больше схожую с китайской пагодой. Строение необычное для здешних мест по типу постройки и цветовой гамме. Во внутрь нас не пустили, конечно, зато тактично напомнили о возможности пожертвования на нужды сего храма.

Мы не смогли попасть в краеведческий музей Каракола, так как элементарно не хватило времени. Кроме этого остался недосягаемым для нас красивейший заповедный уголок Джити-Огуз или скалы «Семь Братьев».

Возвращаясь обратно, мое внимание привлекли тучи над горами Тянь-Шаня: они то собирались, то расходились, но ущелья оставались темными. Создавалась впечатление, что в горах бурлит настоящий «погодный котел».

6 августа.

В семье Корабельниковых, кроме Любы и Дмитрия, есть трое сыновей разного возраста и их бабушка Эмилия Никифоровна, которые всячески нам помогают с комфортом провести отпускное время. Не могу не упомянуть один забавный случай. Бабушка просит младших внуков принести немного ягод на компот. Детишки вместе с моим Тимом принесли две пригоршни. Эмилия Никифоровна увидя их сбор, обращается к ним: – Уж лишнюю ягоду сорвать не можете!
Через некоторое время Тимоша возвращается к ней и подает одну ягоду со словами: – Вот тебе лишняя ягода, только она разваливается.

В вечернее время курорт Чолпон-Ата может похвастаться только многочисленными кафе уличного типа, дискотеками и …темнотой. Свет исходит только от кафе и домиков. Улицы темные, благоустроенной набережной вокруг Иссык-Куля нет.

Кухня по-восточному изобилует множеством блюд разных народов: например, хашаны (круглые маленькие беляшики), пельмени с обязательным бульоном, лагман (домашняя лапша с овощами, которую специально вытягивают, образуя длинные полоски), суп сарпа или шорпа (мясной бульон, иногда с овощами), самса (пирожки с мясом), лучше слоеная, блюдо ашлям-фу из крахмальной лапши с овощами и острыми приправами, сухой соленый творог – курт, фунчоза – сама крахмальная лапша, используется как для первых, так и для вторых блюд, хазы – куски конины с ребрышек, заправляемых в кишки с чесноком и специями, чужук – конская колбаса, бишмармак и дамляма. Нам всем понравилось такое разнообразие кухни.

7 августа.

Сегодня мы поплывем по Иссык-Кулю на теплоходе «Москва», что приписан к резиденции президента Киргизии. Маршрут следования: вдоль побережья на восток от Чолпон-Аты.

Кораблик медленно скользит по глади озера – двигателю тяжело справляться на такой высоте относительно уровня моря. Мы слушаем короткую лекцию с историко-географической справкой.

Иссык-Куль – высокогорное озеро, расположенное на высоте 1609 метров над морем, – одно из самых величественных озер мира. Его размеры: 189 км по длине и 57 км по ширине. Площадь водной глади 6332 кв.км, а общий объем составляет 1734 кубических км воды. Озеро глубокое – наибольшая отметка достигает 668 метров. Глубины не везде одинаковые, – сообщает по репродуктору хорошо поставленный мужской голос, – северные более мелководные, чем возле южного берега. Поэтому в районе Чолпон-Аты вода прогревается на 3-4 градуса выше. В районе курорта Тамга на южном побережье температура воды не превышает отметки 20 градусов.

Озеро окружено горными хребтами Тянь-Шаня: с севера Кюнгей-Алатоу (это означает «пестрые горы, обращенные к югу») с высотами 3,5-4 тысячи метров и высочайшим пиком Чок-Тал (4741 м). Горы с южной стороны названы Терскей-Алатоу («пестрые горы, обращенные к северу»), они более высокие. Их пики возносятся к 4-4,5 тысячам метров. Горные хребты охраняют озеро от холодного воздуха с севера и жаркого дыхания пустыни с юга. Вот поэтому в Иссык-кульской котловине мягкий климат. Зима короткая, но не холодная. Вода в озере не замерзает, так как она слегка солоновата и за весенне-летний период накапливает столько тепла, что, отдав его зимой, не успевает замерзнуть. Среднегодовая температура составляет 4 градуса. Поскольку с гор речки приносят солевые компоненты, то озеро понемногу становится солоноватым. Хотя по сравнению с морской вода Иссык-Куль приятна, она не пригодна для питья. В зимнее время сюда, на незамерзающее озеро, слетается много водоплавающих птиц: лебедей (шипуны и кликуны), диких гусей, уток (много красноголовых), гагар, нырков и лысух. В озере обитают около 27 видов рыб, в т.ч. и эндемики: иссык-кульский чебак, чебачок, маринка.

В ХХ веке были завезены мальки севанской форели, которая быстро видоизменилась и теперь это отдельный вид. Водится она на большой глубине 200-400 метров. Форель стала темнее и большего веса. Рекорд – 17,5 кг. Позднее сюда завезли сига, судака, байкальского омуля, ряпушку, пелядь, жереха,
аральского леща и карпа. Животный мир представлен косулями, маралом, диким кабаном, чрезвычайно редким снежным барсом, охотящимся за горным козлом тэке (архаром). С целью сохранения видового растительного и животного богатства на территории Иссык-Куля создан заповедник.

Озеро знаменито своими ветрами. Основные два: западный – улан и восточный – санташ, дующие из одноименных ущелий. Есть дневной и ночной бризы. На Иссык-Куле можно часто наблюдать шквальный ветер, но самым опасным является горняк. Он дует недолго всего 30-40 минут, но успевает поднять наибольшую волну в 1,5 метра. Опасность его заключается еще в том, что он дует всегда с берега в открытую часть озера так, что купальщикам, оказавшимся в воде, очень трудно вернуться на берег. Самая большая волна, зарегистрированная на озере, равнялась 5 метрам. Китайцы знали это озеро с давних времен. Еще во II веке до Р.Х. они назвали его Же-хай, что означает «теплое море».

Мы сидим на верхней палубе корабля. Ветерок, до этого мягко обнимавший нас, изменился и стал холодным. Сынишка быстро замерз, поэтому пришлось его быстро укутать в полотенце. Солнце зашло за тучу, и мы сразу ощутили, каким неприветливым может стать Иссык-Куль. Наш кораблик неторопливо скользит вдоль северного берега. Оказывается, у судна интересная судьба. В советское время он был приписан к Черноморскому флоту, но затем было решено направить его на озерную службу. И вот кораблик, обойдя Европу и Русский Север, спустился по сибирским рекам вглубь континента, откуда затем был оттранспортирован сюда. С тех пор корабль бороздит водные просторы Иссык-Куля, возя таких туристов, как мы.

8 августа.

Утро. Я тороплюсь, так как хочу успеть посмотреть с самого начала, как готовят лепешке в тандыре. Тандыр – это такая печка, обложенная кирпичом, внутри – форма из глины. На стенки и налепляют лепешки, предварительно смочив глину водой. Готовое и раскатанное тесто сначала налепляют на губку-форму, а затем ею прикрепляют к стенкам. Готовность такой вкуснотищи 3-5 минут, а вынимают с помощью лопатки-корзинки. Это искусство пришло из Узбекистана. Впрочем, здесь, в Чолпон-Ате лепешки готовят вкусно. Горячие, они особенно хороши. Обычно знатоки покупают лепешки и съедают практически сразу после выемки их из тандыра. Стоимость ее составляет 5 сом (около 4 рублей).

Мы с Тимошей с утра спешим на пляж, стараясь успеть до того момента, когда солнце будет жарко обнимать своими лучами. Озерная вода прохладная, слегка обжигает, когда первый раз ныряешь в нее. Но через минуту другую становится теплее и приятнее.

Сегодня прибой – шумят Иссык-Кульские волны. Тимошка резвится на мелководье, а затем греется в песке, перебегая с места на место, постепенно превращаясь в этакую ящерицу, сплошь покрытую мелким песком.

10 августа.

Сегодня утром мы собирались совершить поход в ущелье Арал посмотреть Сухую Расщелину и водоскаты, но я разболелся. Из-за этого наше мероприятие не состоялось.

Поздним утром я обсуждаю с супругой наше путешествие и возможности последних дней. Совместно приходим к выводу о том, что нам очень повезло с этой поездкой: встретили несколько интересных людей, удалось увидеть уникальную природу, соприкоснуться с интригующей историей исчезнувшей цивилизации урочища Чолпон-Аты.

К этому добавлю ежедневную возможность лицезреть красоту Тянь-Шаня, наслаждение прохладой и чистотой Иссык-Куля. Мой Тим быстро освоился здесь: бегает с мальчишками купаться, ходит на заготовку травы для кроликов, ездит за молоком и лепешками, даже кушает в своей ребячьей компании. С ним дружат все и маленькие и большие. Приятно и забавно смотреть, как он идет купаться вдвоем с мальчиком вдвое старше его. Мой сынишка взрослеет прямо на глазах.

Эпилог.

Возвращение с Иссык-Куля было непростым. Ехать пришлось в переполненном автобусе: несколько человек были вынуждены сидеть и лежать на полу между рядами сидений. Водители делают бизнес на всем. Граница снова прошла с осложнениями: для того, чтобы нас пропустили, мне пришлось передать через водителей взятку. Иначе автобус не пошел бы дальше. Взятку пограничник получил и за массу фруктов, которые везли контрабандой в автобусе. Их же разгрузили в первую очередь под утро. Все пассажиры сидели и ждали, когда наконец-то китайцы освободят грузовые отсеки. Бизнес в первую очередь, а люди могут и подождать. Вот такой он, Восток!

Нельзя не упомянуть наш последний день в Алматы, когда мы повели сына в парк Горького, где он смог вволю покататься, напрыгаться, побегать и попасть на два десятка аттракционов. Утомленный, но переполненный эмоциями и впечатлениями, Тимоша не знал, что еще попросить.

Парк большой и вместительный: есть развлечения для среднего и старшего возраста, а также для малышей. Много деревьев, клумб с великолепными цветами. Свежий после утреннего дождя воздух опьянил нас. Уходить совсем не хотелось.

Обратная дорога на поезде преподнесла очередной сюрприз: на станции Шу (Чу) наш вагон взяли приступом несколько десятков человек со своим многочисленным скарбом. Проводники проявили удивительную чуткость и требовательность к их деньгам, растолкав во все немыслимые места их груз. Так оказались закрытыми оба туалета, поэтому пришлось посещать соседние вагоны. Наши проводники тем временем провели тяжкую ночь в вагоне-ресторане, прокутив большую часть «левых» денег, о чем долго и громко спорили, бегая по вагону. Нас, пассажиров, они совершенно не смущались. Сервис в международном (все-таки Россия и Казахстан, суверенные государства) вагоне оказался на крайне низком уровне.

Но даже при всех отрицательных моментах путешествия и произвола таможни, ничто не может затмить красоту и прелесть Тянь-Шаня, великолепие «пестрых гор», обжигающей прохлады и чистоты Иссык-Куля, романтики истории и легенд, связанных с этим краем. Перечитывая и редактируя собранный материал, меня волновал лишь один вопрос: смогу ли я вернуться сюда? Поживем, увидим.

Путевые заметки:

Юмор во время путешествия

1. В вопросах обмена денег киргизы преподнесли нам сюрприз, над которым мы долго хихикали. Обменный пункт в Чолпон-Ате – примечательное зрелище: оставшийся еще с советских пор киоск, в котором обычно во времена нашего детства мы покупали мороженое. Ныне вывеска сменилась и теперь гласит следующее: «Обмэн валюты». На прилавке за стеклом вдобавок лежат разные «марсы», «твиксы» и прочие. Схема обмена, видимо, такая: поменял денешку – пососи Чупа-Чупс.

2. Киргизы, на удивление, странно относятся к валюте. Объявление о курсах таково:
1 $ = 45 сом, 1$ мелкий = 43 сом. Это означает, что крупную американскую купюру можно поменять по самому выгодному курсу, а вот мелкую (скажем 5-10$) могут вообще не взять. Чудаки! Они не знают, что мелкие доллары достаточно сложно найти в обменных пунктах и банках всего мира. К тому же бумажку номиналом в 100$, чаще всего и подделывают. Но в каждой стране свои причуды, так что мы вынуждены, были лишь констатировать этот факт, впрочем, усмехаясь про себя.

3. Чолпон-Ата хоть и известное место, но модернизация курорту грозит не скоро. Все также приезжие останавливаются в частных апартаментах с удобствами на природе. Объявления о таких услугах видно везде. Вот у обочины дороги стоит проржавевшее ведро, удерживающее картонку с кривой надписью *комнаты*. Я же любил наблюдать за курсирующим туда – сюда «москвичом» такого ветхого вида, что казалось, что машина доедет до следующего поворота и там-то точно развалится. Но нет, она горделиво несла на своей крыше лаконичную и подходящую по имиджу авто вывеску «сдаю комнаты люкс», на такой же обтрепанной картонке. Нет, есть своя прелесть в этом модном курортном местечке.

Июль-Сентябрь 2002 года

Алексей Слепухин, путешественник, врач, действительный член Русского Географического Общества г. Екатеринбург, директор Команды Искателей Приключений

За пол года до этого, мы познакомились с Володей Соколаевым, фотографом, кинооператором, автором многих ланшафтных фильмов, путешественником, знатоком Сибири… он сам-то из этих мест, из сибирских…

Позвал нас следующим летом ехать с ними, мы с удовольствием согласились. Готовились, читали информацию по району, шили сами велорюкзаки, спальные мешки, покупали велосипеды и запчасти к ним, писали раскладки, выискивали средства

Телецкое озеро. Дельта реки Чулышман.

И вот наконец наступил час Ч… Казанский вокзал. Нас – шестеро взрослых и два ребенка – Серафимке – два года и Христинке – шесть, самому старшему – шестьдесят девять – седьмой, который уже приехал из Бишкека в Бийск и ждет нас. Наш поезд Москва- Бийск. Грузим быстро рюкзаки, ящики, семь велосипедов, это надо сделать быстро и аккуратно, отвлекая внимание проводника и заговаривая ему зубы… получилось… Через 64 часа мы уже на перроне маленького сибирского городка, нас встречают многочисленные родственники Кости, тут же грузят на машины и везут в Горный Алтай, в Майму.

Отсюда, собственно и начнется наше путешествие. Для разминки и опробывания техники едем к Бабыргану, первой горе на нашем пути. Кое кто даже на нее сбегал.. Ранним утром. Упакован весь скарб по велорюкзакам… везем все, и рюкзаки на пешую часть похода, продукты – их в дальних районах не купить, запчасти, одежку, и прочее… Сажусь на велосипед и тут же падаю, рюкзак – перетянул.

Дорога из Маймы все в горочку, июль месяц, жарко, солнечно… ехать мучительно, а вокруг такая красота. Первая цель – Телецкое озеро, поселок Артыбаш.

За четыре дня добрались до озера, дорога вдоль реки Бии, красивые места, правда есть отдельные участки, покрытые щебенкой, на перегибах дороги, наверное специально так сделано, противогололедное средство…с них скатываться довольно боязно, (если груза сзади кг тридцать пять и задние тормоза отключены – их будут делать только вечером)

В Артыбаш приезжаем вечером. На другом берегу еще поселок – Иогач. Дорог по берегам нет и дальше передвигаться можно только по воде… Тут начинаются самые таинственные и практически неизведанные туристами места… Бия вытекает из Телецкого озера… На фото слева озеро, а за мостом – уже Бия, здесь она очень холодная, вода в ней чистая и прозрачная…

Про Телецкое, можно писать много много.. и все равно красоты его не передать… Второе, после Байкала, озеро по величине… По алтайски – Алтын-кёль – золотое озеро… тянется с севера на юг на 80 км… глубина достигает 325 м, само на высоте примерно 436 метров…

Мы на севере… и нам надо попасть на южный берег. К реке Чулышман, что впадает в Телецкое озеро. В Улаганский район, самый дикий и неисследованный район Алтая, населенный воинственными и часто недружелюбными алтайцами (алтаец- собирательное название жителей республика Алтай)

Договариваемся с капитаном одного из баркасов и утром из Иогача нас переправляют на южный берег, поездка занимает около шести часов. По левую сторону виден водопад Корбу, это часть территории Алтайского заповедника…Суровые горы, уходящие прямо в воду и ветер. Утром дует верховка, после обеда низовка. Низовка дует со стороны Бии, подымая волны и с гребешков брызгая в лицо… Впечатляющее и грозно.

Прибыли – залив Кыгинский, мыс Ажи и озерца в дельте реки Чулышмана. На косе встаем лагерем. Дальше будет гора Алтын-Ту.

Фото Владимира Соколаева. (Володя был добр и разрешил использовать их для иллюстрации рассказика)

Вид на Чулышман, справа вдали видна алтайская деревня Балыкча.

Повторюсь, нас шестеро взрослых, нет не шесть, семь и с нами двое малышей. Серафима двух лет и Христина шести. Дети являются общественным весом и везут их папеньки. У Володи к тому же куча фотоаппаратуры и она тоже – общественная. Так что, велорюкзаки у нас под завязку. Продукты везем из самой Москвы, так как многого тут просто нет. В деревенских магазинах лопаты совковые, какие-то рулоны бязи и каменные пряники срок годности которых истек в прошлом столетии.

Утром пакуем рюкзаки, прощаемся с гостеприимными алтайцами – дядей Петей и его женой Светланой Николаевной (они меня приютили на неделю, пока народ ходил на восхождение на Алтын-Ту- суровые, неразговорчивые, но если вы им понравились, то напоят, накормят, мне есть что хорошее о них вспомнить.)

Велосипеды вроде еще пригодны к дальнейшему походу, у моего с помощью местного умельца из Балыкчи – Михал Михалыча, опять спасибо, приварена педаль и даже у очков, на которые я умудрилась наступить, умываясь утром на берегу Чулышмана, припаяна дужка. То есть – ехать можем. Выехали по утру. Дорога сносная, почти сухая и укатанная. Доехали до Балыкчи, поняли, что лучше взять машину. Народ после восхождения вымотан. Идем к этому самому Михаилу Михайловичу на поклон, у него вахтовка, он туристов привозит на озеро… Выслали на переговоры меня с Машей, остальные сидят на окраине и ждут. Дочь хозяина поит нас чаем, угощает свежим хлебом. Хлеб тут пекут сами и его не купить. Так что – наслаждаемся. Ведем переговоры.

Михал Михалыч долго не соглашается везти, у него зимой на перевале погибла жена – автобус опрокинулся. Дочь отца пытается отговорить. Мы пьем чай и молчим. Чем-то мы ему не нравимся явно. Наконец он решается: – Говори спасибо ей, – и кивает на играющую Серафимку. Грузимся в шестьдесят шестой. В кабину хозяин садит меня, Машу с Серафимой, остальные в вахтовку.

Едем, притоки Чулышмана уже полные воды. Переезжаем брод. Машину начинает тащить по течению. Вода захлестывает мотор, мотор ревет, я трясусь что овечий хвост, читаю про себя молитвы… Наконец попадаем на другой берег. Проезжаем православную алтайскую деревеньку Ко с маленькой деревянной церквушкой и в скорости мы уже под перевалом.

У перевала стоит машина с туристами. На берегу лежат катамараны, ящики, рюкзаки. Привезли водников для сплава, ребята из Чехии. Наш водитель вдруг отказался ехать дальше. Даже возвратил деньги. Только на бензин взял. Правда тут же договорился с хозяином второй машины, и тот согласился нас поднять на перевал.

Перегрузили велосипеды, рюкзаки, детей, себя. Я уселась у кабины, и к краю, что ближе к скалам, крепко вцепляюсь обеими руками в борт и замираю. Это уже потом сообразила, что по мере подъема, то один борт, то другой нависал над пропастью. И пока машина ревела и тянулась в гору, уже раз сто умерла от страха. Где-то на середине, мотор зачихал, заглох и машина начала медленно сползать назад. Андреналина получили по полной. Я по крайней мере точно.

Перевал Кату-Ярык представляет собой серпантин, вырубленный на склоне горы, уклон которого (склона, не дороги) около семидесяти градусов. Подъем длиной где-то 3,5 километра. На поворотах там есть места для того, чтобы разминуться со встречными машинами. А так это одна колея с пропастью с одной стороны и горой с другой. Перевал соединяет каньон реки Чулышман с Улаганским районом. Высота перевала – 1600 м. Дорога здесь проложена несколько лет назад, раньше были только тропы. И до Балыкчи можно было добраться только по Телецкому озеру.

Так что, в следующий свой поход перевал я благоразумно прошла ногами, оставив сомнительное «удовольствие» подруге – трястись и удерживать ручку скоростей, которую при спуске с перевала постоянно выбивает даже на полноприводном УАЗике.

На перевале на деревьях, кустах трепыхали ленточки – яломы. Володя нам выдал тряпочки и мы тоже привязали на ветки. Дальше на машине проехали совсем немного. Машина сломалась. Пришлось выгружать наш скарб, прилаживать все на велосипеды и уже дальше ехать велотуристами.

Путь наш лежал к Пазырыкским курганам. Пазырак, от тувинского базырык то и есть – курган. Курганы эти еще скифского периода, огромные насыпи из камней, покрытых лишайниками и мхом. У самого большого кургана лежат бревна и стоят деревянные столбы, оставшиеся от древней погребальной камеры. Вообщем меня они не впечатлили.

Машины здесь редкое явление, дороги – грунтовки, и не всегда можно понять, по которой надо двигаться. Переночевали прямо рядом с курганами. Ночь была ясная, полнолуние, да еще и с лунным затмением. Палатки ставили по ночи. Утром обнаружили прямо перед входом в палатку Сергея огромный с белыми колокольчиками цветущий куст белены. Один на всю степь. Поудивлялись этой странности.

Стояли прямо на опушке леса. Сразу уехать не смогли, вокруг краснела лесная клубника, ползали и ели. Такого количества не припомню где встречала.

Улаганское плато – это междуречье рек Башкауса и Чулышмана. И высота примерно от 1300 до 1600.
Населенных пунктов всего ничего. Такие вот отдельные избы с пастбищами да деревня Балыктуюль, в которую мы просто съездили за продуктами. Никого, только над дорогой кружат птицы, орлы вроде, так перед тобой и летят подолгу, провожают.

Далее – районный центр Усть-Улаган. Алтайцы, проживающие на этом плоскогорье, наиболее воинственные и неуживчивые. Улаган поэтому проехали, не останавливаясь. Правда зашли в магазин за хлебом. Тут же подошли алтайцы, пытались вытащить коврики, мол хотим такие.
На следующий год в этом районе украли мой велосипед, но после обращения к начальнику улаганской милиции, его нашли и вернули. Так что, туристам там надо быть крайне внимательными.

После Усть-Улагана еще один перевал- Улаганский… Ночевали в лесу перед перевалом. Шел дождь, было жутко холодно. Стоянку найти довольно проблематично. С водой тоже сложно, до реки спуститься- берег отвесный. Но грибов Володя набрал и на ужин угощал густым грибным супом.

С перевала открывается прекрасный вид на Курайский хребет с одной стороны, вдалеке виднеется Северо-Чуйский хребет. И опять ялома на ветках. И повсюду озера.

Дорога пошла вниз. Ехать на велосипедах одно удовольствие, катишься, по сторонам одно, другое, третье озеро, правда и на дорогу надо смотреть.

Озеро Узункель(1665 м ). Оно начинается чуть ниже Улаганского перевала. Говорят что рыбы в нем вдоволь, но мы проехали мимо.

Скоро по дороге докатываемся до озера Чейбеккель.
Еще одно название озера Чейбеккель — Мертвое озеро. Местные жители называют озеро Мертвым потому, что в нем нет рыбы и растительности, и даже птицы на него не садятся, и что все это якобы из-за содержания в воде ртути. Оно на самом деле ярко синего цвета. Просто на фотографии этого не передано. Озеро узкое и длинное километра 2-3 примерно.

Дорога дальше вниз все круче и уже разогнавшись приехали к Красным воротам, что рядом с Акташем.

Мост через Чибитку. Проход в скалах был пробит при строительстве дороги на Усть-Улаган. Розово-красный оттенок скалам придают киноварь. С двух сторон отвесные скалы, осыпи и над всем этим кружат орлы…
Сережка не удержался, слазил на скалу. Поехали дальше вниз, в Акташ. Акташ, он уже находится на Чуйском тракте. Про тракт – рассказ следующий.

4 января.  Грыбы! Грыбы, говорю, отсюда.

Т: День отъезда. На улице тепло. Сыплет мягкий снежок. Прощаемся с Сашей и его семьей.
Ч: Показался зимник через Чулышман. С горки съезжать всегда просто…

Т: Побуксовали на выезде с зимника через Чулышман, подпалили чуток резину на камнях).

Ч: Ребятам пришлось напрягать «пупки». Только выезд вперёд, задний ход на лёд был невозможен, Кузю снесло на камень (возле Тоныча). Выталкали…

Т: Проехали мимо базы Салавата: там показались признаки жизни. Очередной нашей целью была долина Чулышмана в районе Каменных грибов и водопада Учар. Дорога была уже накатанная, видно было что жизнь после праздников вернулась в эти края.

Ч: У мелких речушек русло перемезает и они текут верхом. Мы проехали несколько мостиков с такими речками…

Ч: А это выезд с мостика, теперь вам понятно, почему мы остановились именно здесь и уделили внимание этому мостику? Ручей растянулся метров на 50…А теперь представьте, что будет весной?!

Ч: Нет, это не зимник через реку…
Ручей, намного больше предыдущего, перемёрз и пошёл «верхом»…Получилась шикарная горка…Ширина льда, в части дороги, достигала ста метров. И это не самое весёлое…Импровизированная горка имела своё завершение в русле реки Чулышман!!! Одно неверное движение и ты в Чулышмане…Но мы решили пока не брать «билет» на этот атракцион…

Ч: Долго ли, коротко ли, стоим на реке Чулышман…

Ч: Пацаны пошли обследовать ледовую переправу. Шутки здесь не уместны: летом здесь был и хорошо знаю форватер реки и лично нырял, чтобы измерить глубину.

Ч: Пара случайных кадров для души…

Ч: Разведка доложила: лёд крепкий, правдо имеем много трещин, но есть свежие следы от машин. На всякий случай открыл дверцу…

Ч: На середине переправы – полёт нормальный, хруста не было, хотя трещины идут по всей реке.
Над багажником Кузи видно долину «грибов»…

Ч: Можно расслабиться и закрыть дверцу, там уже не глубоко (около 1.5 м)

Т: Переехали по зимнику Чулышман (или Чульчу?). Огромная гладь прозрачного толстого льда открывала заветную дорогу на противоположный берег. Летом здесь таксуют местные на лодках, а зимой у них не сезон.
Прямо по курсу была очередная избушка алтайца. Вова вновь решил пробить тему ночевки. Но хозяин, увидев нас, по-быстрому ушуршал на тракторе, а жена его ни тяти ни мамы. Посидели, подумали и решили, что раз уехал, туда ему и дорога, а сами поехали на грибы.

Т: Гора опять была завалена снегом, тропы не было видно, но сей факт уже не был преградой.

Т: Быстро забрались на гору, пофотались…

Ч: Долина Чулышмана…С левой руки (в дали кадра) долина реки Чульча, куда мы пойдём на водопад.

Т: С горы, как всегда, открывался, чудесный вид на долину. Подобно военачальникам, оцениваем диспозицию: где мы есть, куда нам надо будет завтра пробиться, какие препятствия есть на местности, где расположены оплоты живой силы противника.

Ч: Отдышались и пошли дальше…

Ч: А вот и «грибочки»…Но до них надо ещё пройти по отвесной стене…

Ч: Пока лез, все молитвы вспомнил…Там летом то жопа…Хватался за кустарник-он отрывался, хватался за камни-они отваливались, ноги скользили по снегу…

Ч: Пробились до первой полянки «грибов». Летом они симпатичней…

Ч: Дальняя полянка. С каждым годом «грибов» становится меньше. Дождь и ветер разрушают рыхлый грунт под камнями и они, камни, как шляпки грибов без ножек, падают в долину…

Ч: Спустились к машине, в долине светло. Решили время потратить с пользой…

Т: Виднелось еще несколько изб алтайцев, одна из которых, по замыслу Вовы, должна была пасть жертвой его дипломатии. Но, увы, никто в этот день так и не согласился пустить нас на постой.

Ч: Два домика: в одном жил барыга, по характерному овалу лица, он мне сразу не понравился…А во второй «халупе», по характерному наклону крыши, находилась молодая алтайка, муж её ушёл в деревню.

Т: Халява не прошла, заночевать у подхода к водопаду не удалось. Поэтому решено было сегодня сделать лишь разведку боем: каковы подступы к тропе на водопад, как близко можно будет подогнать завтра машину, как сама тропа и видно ли ее вообще. Съездили на каменное поле, побродили там пешком пару часов, поблудили в поисках уазика на обратном пути и поехали искать ночлег.

Т: Ночевать решено было на острове, где-то в получасе езды, перед деревней Ко.

Ч: Летом я был на этих островах ,но это было днём…А тут ночью, столько дорог и объездов брода через протоку…Помог джипиэс в моей четланской башке! Он вывел нас на поворот ,ведущий на острова. Тут тоже всё изъезжено…Я уже засомневался в джипиэсе…Но, опыт не пропьёшь! Нашли мы эти острова!

Т: По пути набрали дров на браконьерских вырубках)) Нашли заветную поляну: костер, еда, все дела. На улице, как и на душе, было тепло и спокойно. По телу разливалась приятная усталость. И квинтэссенцией этой походной романтики стала ночевка под открытым небом, в прямом смысле этого слова. Расстелили карематы под елкой, завернулись в спальники и легли спать. Как ни странно, но было тепло, даже немного жарко! И необычно: открываешь глаза, а сквозь еловые лапы пробивается бескрайнее зведное небо. А переполненный эмоциями мозг отказывался спать и рождал всякие разные образы, которые я уже не помню, но помню, что образы были яркие и порой бредовые)))

продолжение следует…

3 января. Издалекаааа долгаааа, течет рекаааа…. Чулышмааааан.

Т: С утра Вова, как настоящий хитрый жук, раскрутил Сашу на баню. Пошел напилил дров, распустив на чурки остатки какого-то сарая. А баня, надо сказать, была не простая, а по-черному. Опять же, никто из нас до этого момента в такой не мылся, поэтому к простому желанию помыться прибавился еще и интерес первопроходцев. Но о бане чуть позже, а пока наш путь лежал на замерзший Чулышман с заходом по пути на водопад.

Ч: Ну дак правильно, пока искали Аржан, упатели однако. А тут ещё по Чулышману в пешку…К слову сказать, ни разу не мылся в бане по чёрному, просто было интересно…За завтраком, в разговоре, Саша обронил фразу про баню по чёрному, ну я и раскрыл тему…

Макс был первым,чья нога ступила во владения водопада.

Т: Сегодня пошли в одиночку, без Саши, он нам только выписал азимут на водопад. К водопаду дорога оказалась быстрой, в гору лезть не пришлось, так, по равнине через камни и овраги.

Т: Водопад – потрясающее зрелище! Огромная глыба льда, зависшая на высоте девятиэтажного дома, левой стороной похожая на лицо огромного старика – такой наверно и есть настоящий дед Мороз. И под все этим ледяным великолепием с шумом низвергаются потоки воды, брызги от которых формируют на окрестных сугробах настолько плотную корку, что по ним можно ходить без опаски. Так что ручей мы перешли по этому намерзшему снегу и двинулись обратно к Чулышману.

Ч: Увиденное меня сильно поразило! Причудливое лицо старца…

Ч: Под водопадом небольшое озерцо. Мне вот интересно, замерзает озерцо или нет?
На водопаде Шинок намерзает три-четыре этажа льда. Получается, что вода падает как бы в тоннеле…Если здесь к марту намёрзнет -можно в кошках лазить!!!

Ч: Больше всех снесло бошку у Макса…На фото слева вверху – это Макс. Как он туда лазез по отвесной стене???

Ч: Малость жутковато…

Т: Сначала шли по камням сверху, вдоль русла реки, утопая по колено в снегу. Один раз спустились к реке сделать фотографии. А когда спустились второй раз – стало понятно, что лед на реке уже достаточно толстый и по нему можно идти без опаски.

Ч: Вышли на лёд и тут меня понесло…

Ч: Такие кадры…

Т: Дальше шли по Чулышману как по аллее в парке. Ровная гладь реки, без сугробов, совсем никак не напрягала и в итоге мы смогли уйти далеко-далеко.

Ч: А водица прозрачная и не холодная…Пришлось ползком ,кто его знает, какой толщины лёд. Глубина так себе, метра 1.5, течение сильное…

Ч: Впереди позался порог «Ворота».

Ч: Не знаю, что там Макс увидел, но было рисково…

Т: Дошли до первого порога «Ворота» – это две огромные горы. Страшно даже представить, что творится на нем на сплаве!

Т: А пока тишь да гладь да благодать и он совсем не страшный мы залезли на него сфотографироваться.

Ч: В непосредственной близости от порога.

Ч: Есть что-то в этих зимних походах. Сюда бы в марте закатить…

Ч: Перед порогом река делает как бы левый поворот, сюда в половодье наносит много топляка. Таких мест попадалось очень много, с дровами…

Ч: Показался порог «Каша».

Т: Там действительно на вид каша какая-то, какие-то камни, бревна, кони, люди))) Что было дальше и как оно называлось – фигзнает, но было красиво!

Т: На повротах Вова активно проверял камни и дровяные завалы, надеясь там найти чемодан с миллионом долларов.

Ч: Большой камень, внутри водой вымыло воронку, во весь рост Тоныча. Весной, в половодье, вода идёт по верх камня. Впечатляет?

Ч: Пороги остались далеко за спиной. Куда мы идём и зачем???

Т: Вообще, полноводная летом и обмелевшая на несколько метров зимой горная река являет собой интересное зрелище. Особенно если идти по замерзшему руслу. Взгляду открывается вся ее анатомия, обычно скрытая от посторонних глаз бурным потоком.

Т: Прогулка сегодня отличалась от вчерашней еще и тем, что получился поход в удовольствие, без преодоления кучи трудностей, так что мы шли и отдыхали. Если бы пришлось идти по береговой линии по снегу – этого бы не случилось.

Ч: Уже прилично пройдено. Лучи заходящего солнца уже не освещали долину…

Ч: А может вернёмся? Зачем нам чужая земля…
Ветер гулял по долине. С уходом солнца жизнь начала угасать. Чувстововалась усталасть. От длительной хотьбы начали гудеть ноги, особливо левое колено. Сосульки отламывал каждые пол-часа…Решили возвращаться до топляка, развести костерок, погреться, перекусить…

Т: На обратном пути развели небольшой пионерский костер из дровяного завала меж камней. Перекусили возле него. Но и здесь природа взяла свое, шрапнелью искр изрешетив Вовину одежду.

Ручей от водопада, впадающий в Чулышман, перешли по мостику и вновь вернулись на лед. По льду же и возвратились к домику алтайца, вышли прямо к его бане, попутно подметив, что там можно искупаться…

А в доме нас уже ждал горячий ужин – суп на говяжьих ребрышках. Вновь раскидали одежду вокруг печки. Огорчило лишь одно: Саша думал, что мы вернемся гораздо раньше и соответственно истопил баню, так что она успела остыть. Но какой же он золотой человек – истопил ее снова!

А теперь отдельная глава о бане. Жара, специфический запах дыма, режет глаза, першит в горле – но как хорошо, черт возьми! Огромная каменка была заполнена жаром настолько, что мы два раза ходили купаться в Чулышман, потом снова наводили жар и в итоге, когда мылись, еще и выстужали баню. Выходили из бани как заново родившись.

Ч: После этой бани три дня от меня пахло как от копчёной колбасы…А в основном баня понравилась, раритет…
Выпили кастрюлю зеленого чая и спать.

Продолжение следует…

1 января 2010 г,  да здравстует НГ…

Вид на базу от бани с озера.

Вот и наступило 1 января…Тяжело отходил после аварии, но уже были улучшения. Вечером на грудь много не брали, да нас бы это и не взяло…Плотный завтрак и идём на экскурсию. Сколько раз проезжал мимо этого места ,пришло время познакомиться…

Та самая баня,на берегу озера, под снегом озеро не видно. В место воды таскали снег ведром, слегка продувается под напором ветра. Постройка видать свежая…

Национальная изба – очень тёплый вариант на зиму…

Шкура медведя .На втором этаже у Валентина, это хозяин заимки, есть небольшой музей. Много старых вещей, как совдеповской эпохи, так и дореволюцонных экземпляров. Рассказывал Валентин очень интересно…

Летом здесь очень хорошо! Валентин строит много беседок с каминами. Рядом озёра, можно рыбачить…
Тоныч примерил гомак.

Ещё один раритет – Буран, он такой древний, что может работать на ослиной моче и подсолнечном масле!

А он ещё и двигается!!! Поехали на озеро к бане.

На озере Макс поупражнялся на борде. Скорость не велика, но приятно.

Попили чаю, едем дальше. К нам в попутчики подсели Новосибирцы, до Улаганского перевала.

На перевале Макс залез на самое высокое дерево и по обычаю Алтайцев повязал свою ленточку.
Накатили по 100 гр за НГ, потом по 100 за дружбу городами, ещё по 100 за починку Кузи…
Едем на Улаган. Руки уже не так сильно трясутся в конвульсиях от страха на поворотах. Мы едем, а это главное!!!

В километре до Улагана увидели картину…Толи кого поймали, толи браконьеры…
В Улагане купили тосола, он у нас после падения сильно «испарялся». Погода не лётная – молоко, снег, туман, перемёты на дороге…короче-жопа!!!

Где-то перед Куту-Ярыком…Это какой-то злой рок на Буханки…Народ рассосался, бросили машину и ушли.

Перевал Кату-Ярык проезжали поздно вечером по темноте. Перед спуском почитали молитвы, кто какие знал и … ну не ночевать же нам в поле?!

Заночевали уже в низу, в домике. На печке горячий ужин, тепло, но спали в спальниках, к утру выстудило.

Продолжение следует!!!Ё