Группа исследователей из 16 человек вернулась из многодневной экспедиции по реке Мрассу, где проходил сбор информации об истории Горной Шории. Реализуя проект «История реки в истории Кузбасса», который стал победителем областного конкурса «Лучший социально значимый проект», проведено несколько мероприятий оздоровительно-познавательного характера.
Красота Мрассу – здесь надо быть
19 июля. В Европе жара, в Сибири дожди и холод. Погоды, кажется, уже не дождаться.
Автобус на Чарышское уходит с Барнаульского вокзала в восемь утра. Новый курганский «кавзик», без багажника, рюкзаками заваливаем заднюю дверь. Билет четыреста рублей, да контролёр разводит на багажные — ещё по восемьдесят.
Долина Ини
На Большой реке эта самый долгий плёс. Называется — Тиши. Сначала идут Малые Тиши. После Большие. По карте-километровке Малые — вёрст десять, а Большие около двадцати, но по ощущениям все пятьдесят или больше. Лопатишь-лопатишь веслом, гонишь-гонишь плот, вот, кажись, знакомая горка, за ней должен быть приток справа, тут и конец плёсу. Ан нет. Следом вырастает ещё похожая горка. А вот сразу две, как близняшки. На карте название — Девичьи груди. Похоже. И это всего лишь середина плёса…
Сборная команда Федерации Спортивного Туризма (ФСТ)
-«ОРДА» – отправляется в Северо-Восточную Индию – штат Аруначал Прадеш (Восточные Гималаи), для исследования и прохождения (сплав) правых (индийских) притоков Реки Брахмапутра (Цангпо).
Заканчивался май 1989 года. Мы встретились с Пашей Трусовым на вокзале Горно-Алтайска в условленном месте и в условленный час, как шпионы. Перед тем, в центральной гостинице этого самого города, я снял гражданскую одежду и переоделся в тряпье из упакованного в дорожной сумке и до сей поры скрытого рюкзака. Командировка закончилась, и на площадь я вышел ничуть не похожий на участника конференции, прибывшего сюда несколько дней назад.
Паша был похож на латиноамериканского путчиста: он по южному смугл и носат, имеет хищные усики, генеральскую кепку, вдохновенное лицо начинающего диктатора. Он сидел на самом большом из своих рюкзаков. Одно время, когда в магазине можно было найти лишь рюкзак «рыбацкий», он покупал краденый на заводе капрон и шил мешки на продажу, собственных разнообразных конструкций. Неликвидным товаром пользовался сам. Сейчас в ядовито-оранжевом куле лежали и его, и мои вещи, все продукты, а также наше невероятное, прославленное судно.
