Группа заключенных-женщин на доставке воды в тюрьму

Группа заключенных под конвоем на доставке грузов в тюрьму

Группа заключенных у речного причала

Заключенные на огородных работах

Заключенные на огородных работах

Заключенные в тюремной камере

Заключенные с семьями под конвоем

Чиновник тюремного ведомства делает указания

Группа каторжан готовится к отправке на работу

Гермоген Копылов: СТРАШНЫЕ 30-ые

Итак, я снова стал пролетарием. Так сказать, попал в рабочий котел для переплавки. Начинать пришлось с полного нуля. За 150 рублей купил хатенку без крыши и без сеней. Лошадь и корову пока привязывал к телеге.

Так наступил 1931 год. Снова прошли слухи о предстоящей ссылке, которая планировалась на конец марта. Я рассчитался с цинкового завода в Белове и уехал на Салаирский рудник, а оттуда в мае 1931 года перебрался на железную дорогу Новосибирск-Ленинск, на участок Промышленновского района. Там я некоторое время работал грабарем на лошади, возил грунт для железнодорожной насыпи. В конце декабря 1931 года по «железке» пустили первый паровоз, и на этом наша миссия закончилась.

В январе 1932 года нас, грабарей, посадили вместе с лошадьми в вагоны и отправили на строительство новой дороги Ачинск-Енисейск. У меня лошадь была плохая, поэтому я ее продал. По приезде в Ачинск нам сообщили, что наш участок находится в 300 км ниже по течению реки Чулым. Я купил хорошего коня саврасой масти вместе с упряжкой за 210 рублей, и мы поехали дальше. Всего нас было около 50 семей.

По прибытии к месту назначения выяснилось, что земляные работы начнутся только в мае, поэтому пока нам предложили поработать в Бирилюсском леспромхозе. Я устроился заведующим в столовую, проработал 4 месяца и уволился. Лошадь мою забрали на лесоповал, из казны за нее выдали 110 рублей. В конце сентября 1932 года я устроился в инородческое товарищество «Интеграл» по заготовке пушнины, рыбы и дичи. Работал снабженцем, обеспечивая местных охотников боеприпасами и продуктами питания.

Вскоре меня откомандировали за 100 км вниз по течению Чулыма в село Мелецкое Бирилюсского района. Я должен был открыть там отделение от «Интеграла». Меня снабдили необходимыми документами на право открытия точки и вслед за мной сразу же отправили груз. Я нашел помещение, быстро все оборудовал, и работа закипела.

Местные жители были очень довольны, что у них под боком открылась новая точка. Население Мелецкого было, в основном, инородное. Русских было всего три семьи, моя стала четвертой. Проживавшие здесь карагасы хорошо знали русский язык. Здесь я проработал всю зиму, принимая от охотников пушнину, оленину и медвежатину. С приходом весны начал прием рыбы и дичи, оборудовал засолочный пункт. Едва зазеленела тайга, как началась заготовка березовой и смородиновой почки. В июне начался прием смородиновых листьев и прочих лекарственных растений.

Зажил я очень даже неплохо. Постепенно перезнакомился со всеми жителями. Работа мне нравилась. В тайге было полно ягоды, в Чулыме и окрестных озерах – много рыбы. Я решил остаться в Мелецком на постоянное жительство. Но когда вскрылся лед на реке, по Чулыму по большой воде пошли пароходы. И ко мне неожиданно заявились гости – тесть Василий Зенович, теща Степанида Алексеевна и шурин Александр. Так ко мне на иждивение добавилось еще три души, и моя семья выросла до девяти человек.

Прокормить такую ораву было очень трудно, и местные жители стали поговаривать, что я недодаю им продуктов. Недовольство росло. К тому же с приходом лета началась малярия. Сначала заболели дети, потом – жена, а затем болезнь добралась и до меня. Дело было дрянь, и я поехал за 100 км в больницу. Пройдя курс лечения, я решил уехать из Мелецкого и рассчитался из конторы.

Пароходы ходили по Чулыму только по большой воде, поэтому выбираться пришлось своим ходом. В первых числах июля 1933 года мы на двух лодках поплыли вниз по течению реки, намереваясь достичь пристани в том месте, где Чулым впадает в Обь. Нам предстояло преодолеть расстояние около тысячи километров. Через два дня пути мы встретили своих бывших односельчан из Каракана, которых сослали в эти места 16 марта 1930 года. Тесть с семьей решил остаться у них, а я соорудил между двумя лодками настил из досок, и на этом плоту мы двинулись дальше. Хлеб и сухари у нас были, рыбу добывали из Чулыма. На ночевки останавливались подальше от поселков. Всю ночь, пока семья спала, я жег костер, сторожил плот и удил рыбу. С рассветом мы вновь отправлялись в путь, и я ложился спать. Днем мы плыли весело, варили уху на тагане, пели песни.

Так мы добрались до Могочина. В то время там жили, в основном, ссыльные, т. е. лишенные права голоса. Здесь была пристань и лесопильный завод. Поселок
мне понравился, и я решил остаться. Я пришел в контору, предъявил документы, но мне в работе отказали, заявив, что «вольнонаемных не берем». Я продал лодки, мы сели на пароход и доехали до города Томска. Оттуда я поездом хотел добраться до станции Тайга.

Сидим на вокзале в Томске день, сидим другой, но билеты достать не можем. Там же на вокзале я встретил человека, который вербовал людей для работы в Кемерове. Я решил завербоваться, мы прошли санобработку, получили деньги на дорогу, и ночью нас посадили в вагон. Добравшись, таким путем до Кемерова, я оттуда через Белово вернулся в Каракан. Было это 20 августа 1933 года.

За годы моего отсутствия родное село неузнаваемо изменилось. На своей улице я узнал лишь дом, который когда-то построил сам. Впрочем, теперь это был чужой дом. Остановились мы у сестры Анастасии.

Неделю жили у нее и помогали убирать хлеб в их единоличном хозяйстве. Я решил построить землянку. Свет не без добрых людей: кто-то принес жердь, кто-то – доску, кто-то раму или дверь… Хата готова, начали обживаться. Пошел работать печником, заработал 17 пудов ржи, но этого мало. Зовут в колхоз, обещают вернуть дом и провести в правление сельсовета. И вдруг уже в октябре приносят какой-то налог в 80 рублей. Жена сказала: «Заплати налог и снимайся с учета, поедем в Белово, здесь делать нечего».

В середине октября 1933 года я переехал в Старобелово, где устроился на кирпичный завод. В начале следующего года переехали в Тогучинский район во вновь организованный зерносовхоз. Сманил меня туда старый приятель, которого назначили в совхозе начальником 1-го отделения. Я устроился продавцом в 3-м отделении совхоза, но ненадолго. Неожиданно я заболел сыпным тифом и обратился в больницу, где меня немедленно положили в карантинный барак. Врач сказал, что, обратись я всего на два часа позже, меня бы уже не спасли.

Пока я болел, мой ларек передали другому продавцу. А меня после выздоровления в июле 1934 года поставили продавцом на молочную ферму. Спустя год, в июне 1935 года, меня сняли с этой должности, заподозрив в растрате трех тысяч рублей. Я не доверял главному бухгалтеру и настоял на переучете, после которого недостача уменьшилась до одной тысячи. В целом по ОРСу недостача была 42 тысячи рублей. Многие продавцы и заведующие столовыми сбежали, даже не захватив документы. У меня на руках был паспорт и 6 тысяч рублей. Я хотел удрать, но жена отговорила. Я остался, рассудив, что за 1 год и 4 месяца, которые я работал продавцом, мне должны были только на естественную утрату хлеба списать 800 рублей, не говоря уже о других продуктах. Однако начальник ОРСа ничего списывать не стал. Чтобы самому не угодить за решетку, он начал сажать рядовых продавцов. Дошла очередь и до меня.

У меня конфисковали швейную машинку, перину и две подушки. 5 августа 1935 года в Тогучине состоялся суд. Меня приговорили к 3 годам принудительных работ и 1 году поражения в правах. Наказание мне было назначено отбывать в новосибирском «Сиблаге». В тюрьме я не был, меня сразу же отправили на кирпичный завод N 2 на выгрузку обожженного кирпича. С первого же дня работы я начал выполнять дневную норму – 3 тыс. шт., а потом довел выполнение плана до 150%.

15 января 1936 года 25 заключенных из числа тех, кто хорошо работал, расконвоировали и отправили в Искитимский район на лесозаготовки. В число этих 25 человек попал и я. Ежедневная норма была 6 кубометров леса, но я давал 9-10 кубометров. 1 марта 1936 года освободились сразу два десятника, в подчинении каждого из них было по 30 человек. Меня поставили на их место, и постепенно я довел перевыполнение плана до 200%.

Начальник пообещал, что если моя бригада не снизит темпы работы, то весь срок я буду отбывать здесь же.
Появилась возможность вызвать к себе в ссылку семью. Правда, жить семье было негде. В 4 км от нас находилось село Завьялово, а в 1 км – Атаманово. С большим трудом нашел квартиру в Завьялове и устроил туда семью. Я по-прежнему ответственно относился к работе и 1 января 1937 года написал заявление в комиссию по досрочному освобождению. Начальник приложил к заявлению характеристику и отослал в Новосибирск. 17 июля 1937 года меня досрочно освободили. Таким образом вместо трех лет по приговору суда я отбыл в заключении 1 год и 11 месяцев.

Получив паспорт в Новосибирске, я вернулся в Искитимский район и устроился лесообрезчиком в леспромхоз. Жил вместе с семьей на квартире в Атаманове. 28 ноября 1937 года родился сын Витя. 1 января 1938 года я купил корову, приобрел обновки для себя и для семьи. Жизнь понемногу налаживалась, и весной я планировал перебраться в Белово. Но все вышло по-другому.

8 марта 1938 года заболела жена, ее самочувствие стремительно ухудшалось. Через неделю я отвез ее в больницу, а 23 марта в 5 часов утра моя жена умерла от крупозного воспаления легких. Я остался вдовцом, имея на руках четверых детей в возрасте от 3,5 месяцев до 17 лет.

Буквально через несколько дней я поехал за 60 км в райлесхоз с отчетом на совещание. По дороге останавливался ночевать в деревне Улыбино, там хозяева порекомендовали мне одну женщину. На обратном пути я опять заехал в Улыбино и познакомился с ней. Ёе звали Натальей она работала в колхозе, имела свой дом. У нее было трое детей: две взрослые дочери и сын 12 лет.

1 апреля 1938 года я вновь приехал в гости к Наталье, но ее не застал. Она вернулась из Бердска только вечером. На следующее утро я привез ее к себе в Атаманово, и мы стали думать, как жить дальше…

Со второй женой

К сожалению, на этом записи Гермогена Копылова обрываются. Автобиография так и осталась незаконченной, хотя впереди у Гермогена Дмитриевича было еше два десятка лет жизни, ведь записи датированы серединой 70-х годов. Увы, но вторая половина жизни Гермогена Копылова нам известна только со слов родственников.

С сыновьями

Он был женат вторым браком; в конце 40-х работал на шахте; его старший сын Валентин пропал без вести на фронтах Великой Отечественной войны. Последние годы своей долгой жизни он провел в Новокузнецке, найдя приют у дочери Ии. Судьба Гермогена Копылова обычна, в ней не было великих подвигов и грандиозных свершений.

Удивительно, что прожитые Копыловым 102 гола вместили в себя сразу несколько эпох российской истории. И каждая из этих эпох оставила в судьбе Гермогена Копылова свой след. Именно поэтому автобиография Гермогена Копылова – это не просто семейная реликвия, это документ, проливающий свет на малоизвестные страницы истории Кузбасса. Эта наша с вами История, рассказанная устами очевидца и участника событий.

10 апреля 1933 года в Киселёвске вышел в свет первый номер газеты «В бой за уголь». Редактором стала несгибаемая товарищ Шорнина.

Впервые в Кузбассе личная легковушка в качестве премии – автомобиль «ГАЗ-А» – летом 1934 года была выдана наркомом Серго Орджоникидзе стахановцу Киселевского рудника Василию Ивановичу Подкорытову. Сами купить машину советские люди не могли. Зато именно здесь ездила самая старая из находившихся в эксплуатации (по крайней мере, в 1978 году) машин – БМВ-321, выпущенная в 1938 году. Лелеял ее и обихаживал И.Г. Колдин.

БМВ-321

Как жил город раньше? В 1920 году в селе Черкасово была образована сельхозкоммуна имени Розы Люксембург. В 23-ем в посёлке Зелёная Казанка, состоявшем ещё наполовину из землянок, построили двухэтажную школу. А для школы из Томска привезли фисгармонию. В 1934 году в Киселёвске построили первую каменную двухэтажную школу – ныне N 37, каменную больницу и клуб угольщиков.

5 декабря 1934 года в Киселёвске появилось некое учреждение – Университет культуры выходного дня. К концу 1937-го в Киселёвске были уже 27 магазинов и ларьков, 11 больниц и 25 врачей. А в 1947 году был учреждён горный техникум.

В 1958 году электрослесарь киселёвской шахты N 4-5 Рудольф Плюкфельдер на чемпионате мира по штанге в Варшаве завоевал титул чемпиона мира, а в сентябре 1963 года золотую медаль в стокгольмском первенстве мира по тяжёлой атлетике в легчайшем весе завоевал А. Вахонин.

В 1966 году была закончена реконструкция стадиона «Шахтёр» в Киселёвске, вмещающего с тех пор 8 тысяч зрителей.

На стадионе «Шахтер» 1986 год

Автородео на стадионе «Шахтер» 1979 год

А 30 сентября 1964 года началось строительство первого крупнопанельного дома.

Футбольная команда 60-х

Многие удивятся, но в насквозь пролетарском Киселёвске есть самая настоящая святыня – памятник архитектуры областного значения. Это небольшая аккуратненькая деревянная Петропавловская церковь, что приютилась между халупами Афонино.

Петропавловская церковь

Стоит она уже 118 лет – построена была ещё в 1882 году на средства прихожан и местного купца. В 1930-е годы храм, естественно, закрыли, а утварь разграбили. В здании в разные годы размещались зернохранилище, склад и клуб. В 1947 году по настойчивым просьбам верующих храм вернули православной общине. Из села Верх-Чумышского доставили уцелевшую часть утвари, нашлись по домам и старинные храмовые иконы Иверской Богоматери и Ильи-Пророка. Отреставрированная подвижником-настоятелем Сергием Хомутовым в 70-е годы, церковь эта – красноречивый пример того, в каких условиях держали веру на протяжении долгих лет – на самых задворках общества. Не за то ли расплата?

Сводов у храма почему-то нет – плоские потолки, но внутри всё равно красиво и интересно, особенно хорош кедровый иконостас 81-го года – настоящий живой памятник выжившей в условиях гонений вере.

Исторический центр Киселёвска – остановка Крестьянский магазин» – пересечение Колхозной и Береговой улиц. Здесь приткнулись в конце 18-го века три семьи: Черкасовы, Киселёвы да Усовы, бежавшие от распроклятого крепостного ига. Черкасово входило в Усятскую волость, а Афонино – в Усть-Катскую. Самым знатным кулаком слыл дядька Селиверстов. В 1914 году на краю Афониной появился палаточный лагерь геологов во главе с легендарным исследователем недр Л.И.Лутугиным.

Обшежитие г.Киселевска

21 апреля 1918 года газета «Знамя революции» писала: «Печальное явление наблюдается в некоторых селеньях Кузнецкого уезда – полная разнузданность хулиганствующей деревенской молодёжи. В селе Афонинском шайка из 6 – 8 парней, детей богатых родителей, во главе с сыном бывшего лавочника и деревенского мироеда Селиверстова, не признавая над собой никакой власти, учиняет частые погромы и избивает бедняков».

В июне 1918 года сёла Афонино и Черкасове заняли белочехи и белогвардейцы, вскорости изгнанные. В мае 1920 года в Афонино была создана метеорологическая станция. А в 21-ом на Киселевских копях 26 коммунистов и 15 комсомольцев объединились в ЧОН – часть особого назначения во главе с латышом Вацлавом Боровским. Цель у ЧОНа была одна – уничтожить кулацкое сопротивление большевикам.

А 26 мая 1926 года на жалобу киселёвской бабёнки Васеньковой откликнулась могущественная Надя Крупская – она выслала денег на создание детских яслей. К слову, самая многодетная семья в Киселёвске была у Лидии и Николая Паршуткиных – 13 детей в конце 60-х.

Красным Камень именуют не зря – здесь нашли богатые залежи ценного стройматериала – камня горельника с розовым и красноватым оттенком. Его запасы – свыше 10 миллионов кубометров. А до середины 60-х Камень назывался Кызылгай, что значит то же самое, только по-телеутски.

Храмовый комплекс на Красном Камне в честь иконы Божией Матери /Скоропослушница/

В Киселёвске свыше 600 улиц и переулков.

Центр города 1976 год

Через весь Киселёвск идёт лишь одна улица Ленина, да и та как загогулина. Есть, правда, и несколько прямых, самая широкая – 50 лет Октября шириной 51 метр. Город занимает площадь свыше 100 кв. км. Чугунка делит город на три части: южную с центром города и Заводским районом, северную – Афонино и восточную – Зелёную Казанку. Связующее звено – вокзал, в прошлом – станция Акчурла. Кроме нее есть еще две: на севере – Красный Камень, а на юге – Черкасов Камень.

Центр расположен вдоль реки Абы. Афонино же стоит по берегам чуть более чистой речки Тугай.

Центр – это улицы Ленина, Советская, Промышленная, Дзержинского и Маяковского – детище 50-го года, когда был утверждён генеральный план Киселёвска. Правда, ещё в 1935 году здесь построили первые в городе кирпичные трёхэтажные дома в стиле конструктивизма. Уже в 52-ом здесь заработал красивый Дворец пионеров, на улице Ленина построен первый многоэтажный каменный дом, а в 53-ем проложен первый километр асфальтированной или, как тогда выражались, макадамной дороги.

Здесь чувствуешь себя белым человеком – красивые сталинские дома, тенистые скверы, невообразимое количество памятников – по два на квадратную сотку. В основном – групповые: если Маркс, то с Энгельсом, если Ленин, то с мальчиком (Лениных в городе не меньше десятка – мало того что у каждой шахты, так в 63-ем каменного Ильича установили на площади у школы N 14). Возвышается и монумент, построенный по мотивам песни «Спят курганы темные» – парень молодой, что вышел в степь искать то ли шахту угольную, то ли девушек пригожих. В 1959 году в центре был установлен памятник борцам за Советскую власть. Под ним захоронены пять крестьян Гавриловки, погибшие у Карагайлы от рук бандитов, выдававших себя за колчаковцев.

ВЯЧЕСЛАВ ПАНИЧКИН

Минусинский уезд. 1916 год

«Делаем ставки» – Рубимся в кости, когда не видно противника, с которым можно рубиться

Американские экспедиционные силы в Сибири и на Дальнем Востоке (AEFS) имели максимальную численность в 1918 году. По состоянию на октябрь 1918 года, согласно американским данным, они составляли:

Строевые части:

27th Infantry «Wolfhounds» (27-й пехотный полк «Волкодавы»): офицеры – 55, сержанты и солдаты – 3522, всего – 3577 человек.

31st Infantry «The Polar Bears» (31-й пехотный полк «Белые медведи»): офицеры – 72, сержанты и солдаты – 3420, всего – 3492 человека.

Others, including staff and detachments (другие, включая штаб и подразделения обеспечения): офицеры – 81, сержанты и солдаты – 744, всего – 825 человек.

Части медицинского обеспечения:

Field Hospital No. 4 (Полевой госпиталь №4): офицеры – 5, сержанты и солдаты – 81, всего – 86.

Ambulance Company No. 4 (Санитарный отряд №4): офицеры – 1, сержанты и солдаты – 144, всего – 145.

Evacuation Hospital No. 17 (Эвакуационный госпиталь №17): офицеры – 211, сержанты и солдаты – 236, всего – 257.
Помимо этого, в составе 17-го эвакогоспиталя находилось 27 медицинских сестёр.

Medical Supply Depot No. 7 (Медицинский склад №7): офицеры – 3, сержанты и солдаты – 41, всего – 44.

Personnel unassigned to units (персонал «за штатом»): офицеры – 33, сержанты и солдаты – 133, всего – 136.

————————————————————————————————————————
ИТОГО за AEFS: офицеры – 271, сержанты и солдаты – 8321, всего – 8592.

Снимок сделан в Красноярске в конце ХIХ в. Фотография и негатив поступили в музей в 1916 г.
Парный фотопортрет красноярских крестьян, снятых на фоне бревенчатой постройки.

Крестьяне-челдоны г. Красноярска

А.Д. Зырянов − крестьянин с. Шушенского Минусинского уезда Енисейской губернии

Снимок сделан в с. Шушенском в 1920-е гг.
В 1897 г. А.Д. Зырянов поселил в своем доме прибывшего в ссылку в с. Шушенское В.И. Ленина.

Пожилые крестьяне д. Яркиной Енисейского уезда

Снимок сделан в д. Яркино в 1911 г.
Парный фотопортрет крестьян, снятых на фоне старинной часовни.
Коллекция Ангарской экскурсии 1911 г.

Приангарье − это район нижнего течения р. Ангары и ее притоков общей протяженностью более 1000 км, находящийся на территории Енисейской губернии. Это один из самых старых районов заселения Восточной Сибири, состоящий преимущественно из старожилов. В 1911 г. на средства Переселенческого управления была организована Ангарская экскурсия (экспедиция) во главе с музейным работником Александром Петровичем Ермолаевым с целью обследования материальной культуры ангарского населения.

Пожилые женщины д. Яркиной Енисейского уезда в праздничной одежде

Фотограф неизвестен. Снимок сделан в д. Яркино в 1911 г.
Парный фотопортрет двух пожилых женщин в праздничной одежде.
Коллекция Ангарской экскурсии 1911 г.

Крестьянская семья из д. Ловатской Канского уезда

Снимок сделан в д. Ловатской Канского уезда не позже 1905 г.
Крестьяне в праздничной одежде стоят на ступеньках крыльца, застланного домоткаными половиками.

Крестьянская семья из д. Ярки Енисейского уезда в праздничный день на крыльце дома

Август 1912 г. Фотография поступила в музей в 1916 г.

Семья старожилов-староверов на р. Мане

Р. Мана, Красноярский округ, Енисейская губерния. До 1910 г.

Богатая крестьянская семья из с. Богучанского Енисейского уезда 1911 г.

Подростки с. Богучанского Енисейского уезда 1911 г.

Коллекция Ангарской экскурсии 1911 г.

Молодые крестьяне с. Богучанского Енисейского уезда

Парный фотопортрет молодых крестьян, стоящих около амбара с низкой дверью и лестницей.
Коллекция Ангарской экскурсии 1911 г.

Девочки-крестьянки из д. Ярки Енисейского уезда в праздничной одежде

Август 1912 г. Фотография поступила в музей в 1916 г.

Группа крестьян д. Ярки Енисейского уезда 1911 г.

Крестьяне сняты около саней, на фоне мельницы с низкой, подпертой жердиной дверью. Одеты в рабочую повседневную одежду.

Праздничный костюм приискателя

Снимок сделан в с. Богучанском в 1911 г.
Фотопортрет молодого человека в праздничном костюме приискателя с золотых промыслов.

А. Аксентьев − смотритель прииска по р. Талой в Енисейском округе

Г. Енисейск. Снимок сделан 20 июля 1887 г.

Смотритель на золотопромывочной машине − это служащий, осуществлявший надзор и наблюдение за порядком проведения работ, он же принимал от промывальщиков золото.

Мужской костюм, запечатленный на снимке, весьма своеобразен: смесь городской и так называемой приисковой моды. Рубашку подобного типа носили рабочие приисков и крестьяне, такой фасон использовался чаще для выходной одежды. Сапоги с высоким каблуком и тупым носом являлись модной обувью в 1880−1890-е гг. Шляпа и часы на шейном шнуре или цепи − предметы городской роскоши, добавляли костюму своеобразие и приисковый шарм.

Мария Петровна Марковская − сельская учительница с семьей
Г. Иланск. Июль 1916 г.

Справа налево: на руках с сыном Сережей (род. в 1916) сидит М.П. Марковская; рядом стоит дочь Ольга (1909−1992); сидит у ног на табуреточке дочь Надя (1912−1993); рядом, с сумочкой в руках, сидит мать − Симонова Матрёна Алексеевна (урожд. Подгорбунская). Девочка в клетчатом платье − старшая дочь М.П. Марковской − Вера (род. 1907); сидит на перилах дочь Катя (род. 1910); стоит рядом О.П. Гагромонян, сестра М.П. Марковской. Крайний слева − глава семьи Ефим Поликарпович Марковский, железнодорожный мастер

Фельдшерица с. Больше-Улуйского Ачинского уезда Анастасия Порфирьевна Мельникова с больным

На обороте фотографии текст тушью: «Ан. Пер. Мельникова в должности фельдшерицы Б. Улуйской больницы. Ссыль(но)поселенец, 34 лет, в изображенном виде прошел до больницы 40 верст при морозе в 30 градусов по Реомюру».
Село Больше-Улуйское, являющееся центром Больше-Улуйской волости, находилось на р. Чулыме. В нем располагались врачебный передвижной пункт и крестьянский переселенческий пункт.

Кустарь-горшечник из с. Атамановское Красноярского уезда

Начало ХХ в. Село Атамановское находилось на р. Енисее, в 1911 г. насчитывало 210 дворов. Каждый вторник в селе проходил базар.
Фотография поступила в музей в начале ХХ в.

Лов тугуна на станке Верхне-Инбацком Туруханского края

Станок Верхне-Инбацкий. Начало ХХ в.
Тугун − пресноводная рыба рода сигов.
Фотография поступила в музей в 1916 г.

Ангарская крестьянка идет проверять уды. Приангарье
Коллекция Ангарской экскурсии 1911 г.

Подледная ловля рыбы удами на р. Ангаре. Енисейский уезд
Коллекция Ангарской экскурсии 1911 г.

Сплав убитого сохатого по р. Мане Енисейской губернии

Р. Мана (в районе Красноярского или Канского уездов). Начало ХХ в.

Крестьянин, отправившийся на охоту

Около д. Ярки. 1911 г.
Охотник стоит на широких коротких лыжах, крепящихся к ступне ремешками. На таких лыжах ходили без палок.
Коллекция Ангарской экскурсии 1911 г.

Ангарский охотник с собакой

Д. Яркина Енисейского уезда. 1911 г.
Снят охотник на фоне хлева с низкой дощатой дверью и поветью для сена наверху.
Коллекция Ангарской экскурсии 1911 г.

На крестьянском дворе в с. Кежемском Енисейского уезда
Коллекция Ангарской экскурсии 1911 г.

Мятье льна в Енисейском уезде

Енисейский уезд. 1910-е гг. Из поступлений 1920-х гг.

Портомойня на Енисее

Красноярск. Начало 1900-х гг. Фотография поступила в музей в 1978 г.

Прачки на Енисее

Красноярск. Начало 1900-х гг. Репродукция с негатива 1969 г.

Витье веревок в д. Ярках Енисейского уезда

1914 г. На обороте фотографии надпись карандашом: «Сватъ Капитонъ за витьем веревки».
Фотография поступила в музей в 1916 г.

Уборка табака в Минусинском уезде

1916 г. На задах крестьянской усадьбы, на огороде, идет уборка табака, часть которого вырвана и уложена рядами.
Фотография поступила в музей в 1916 г.

Ткацкий стан-кросна в с. Верхне-Усинском Усинского пограничного округа

Снимок 1916 г., поступил в музей в 1916 г.

Заготовка «борисовских» веников в с. Ужур Ачинского уезда

Снимок конца ХIХ − начала ХХ вв. В Борисов день, 24 июля, заготовляли свежие веники для бань, отсюда и название − «борисовские» веники

Ряженые на улицах Знаменского стекольного завода в святки

Красноярский уезд, Знаменский стекольный завод, 1913−1914 гг.
Группа мужчин и женщин пляшут под гармошку на улице. Ранее фотография была опубликована как открытка.

Игра в «городки» в д. Каменке Енисейского уезда

Начало ХХ в. Воспроизведено по книге «Сибирский народный календарь в этнографическом отношении» Алексея Макаренко (Спб., 1913, с. 163). Фотография автора.

«Бега» − состязание между конным и пешим в д. Дворец Енисейского уезда

1904 г. Воспроизведено по книге «Сибирский народный календарь в этнографическом отношении» А. Макаренко (Спб., 1913, с. 143). Фотография автора.

На переднем плане двое состязающихся: слева молодой парень с выпущенной поверх портов рубахе и с босыми ногами, справа − сидящий верхом на лошади крестьянин. Рядом с пешим установлена палка − мета, являющаяся началом дистанции, вторая мета не видна. Позади толпа мужчин − крестьян разного возраста в праздничной одежде, наблюдающих за происходящим. Состязание проходит на улице деревни, видна часть ее правой стороны с несколькими жилыми и хозяйственными постройками. Подобного рода «бега» между конными и пешими устраивались сибиряками в летнюю пору по праздникам и ярмаркам.
Дистанция невелика, обязательно включает поворот на 180 градусов. Именно поэтому пеший часто выигрывал: коня заносило:)

Крестьяне-переселенцы у временного жилья
Минусинский уезд. Начало ХХ в.

В начале 20 века,с началом Столыпинскрй аграрной реформы,в Сибирь хлынул поток переселенцев из южных,западных областей России,Белоруси,Украины.Их называли новопоселенцами,а те,кто жил в Сибири не одно поколение, были старожилами.

Хохлуша-переселенка из д. Ново-Полтавка Минусинского уезда

Снимок конца ХIХ − начала ХХ вв. На снимке: молодая женщина в традиционном украинском костюме, сидящая на ступеньке крыльца. Поступление 1916 г.

Свадьба

Канский уезд, деревня Карымова, 1 октября 1913 г. Семья Соколовых, новоселов из Тамбовской губернии

Существуют ли старые топографические карты за период 1920-1950? Итересуют: область Чуйской степи, Онгудайского района и Уймонской степи. Если есть – поделитесь, или ссылочку дайте на открытый источник, буду благодарен! Может есть аэрофотоснимки ландшафта у кого-либо.

Так же интересны старые фотографии ландшафта и археологических памятников? Чем древнее – тем лучше Так же товарищи разыскивают фотографии Борисова, сделавшего более 1500 фотографий Алтая. Напомню, что первые фотографии Алтая сделал Сергей Борисов во время своего путешествия по Алтаю в 1907—1914 годах. Кто знает, где их можно найти?