Клуб экстремального отдыха "Мустаг"

Верхняя колония появилась вместе с первыми строителями Кузнецкстроя в 1929 году. До этого у подножия Старцевой гривы было тихо и спокойно. Жители Бессонова и Горбуновки (Араличево) летом ходили сюда – собирать ягоды и грибы. Михаил Варфоломеевич Бессонов держал большую пасеку, и размещалась она как раз на том месте, где затем появится Сад металлургов. Тишину здесь нарушат летом 1929 года, когда сотни, а затем и тысячи людей возьмутся за лопаты и кайла и начнут воздвигать Кузнецкий металлургический комбинат.

Барак на Верхней колонии 1929 год

Еще в 1928-м о заводе говорили как о далеком будущем. На Тельбесстрой, как раньше называлась эта новостройка, выделили в 1928 году даже меньше, чем в 1927 году, средств. Шли разговоры, что еще не ясна железорудная база будущего комбината. Над Кузнецкстроем смеялись: три барака над горой – вот и весь твой Кузнецкстрой.

Но не даром 1929 год вошел в историю нашей страны как год великого перелома. 26 июня 1929 года на площадке Кузнецкстроя уже работали более тысячи человек. Огромная стройка взяла старт. Недаром одна из улиц Верхней колонии получила название улицы 26 июня. На этой улице вырос целый палаточный городок.
Естественно, первые строители комбината старались селиться возле стройки. А самым удобным и близким местом для поселения была Верхняя Колония. Здесь и суше, и лес рядом. Верхняя колония быстро заселялась. Как грибы после дождя, появлялись землянки и бараки: люди знали, что после жаркого лета придут жестокие холода. Сколько землянок появилось тогда у каменного карьера в Митином Логу! Кто их тогда считал! И куда деваться – была невероятная нужда в жилищах. Первые бараки «уплотнялись» в Верхней колонии до отказа. Еще осенью 1929 года появились в огромном количестве вербованные. Принятых на Кузнецкстрой снабжали отходами леса и стекла, гвоздями и инструментами. Иногда отдельная семья могла себе построить землянку за один день. Кроме вербованных на Кузнецкстрой шли и ехали «самотеком».

Молодежь надеялась здесь на «большие заработки», избавление от однообразия колхозной жизни. Зажиточные крестьяне, не дожидаясь раскулачивания, растворялись здесь в огромной массе людей. Ехали сюда со своим инвентарем, лошадкой. С паспортами и без паспортов – брали и таких. Первый штаб Кузнецкстроя располагался здесь, на Верхней колонии. Под него приспособили какой-то сарай. К концу 1929 года на Верхней колонии возник настоящий строительный бум. Строится общежитие для молодых рабочих, клуб, гостиница, АТС. Открываются школы № 37, 34, 35. Пока это начальные классы. Быстрыми темпами достраивается средняя школа № 2. Это уже более или менее комфортабельное современное учебное заведение. Первая средняя школа на Кузнецкстрое!

В декабре 1929 года был пущен генератор в 40 киловатт, снабжающий энергией Верхнюю колонию с построенными здесь ремонтными мастерскими. Засветилась огнями Коммунальная и Тельбесская улицы. Открывается первая столовая, магазин «Промтовары». Строятся рубленые одно- и двухэтажные дома. Котлованы под эти дома копает бригада прославившегося впоследствии землекопа Андрея Севастьяновича Филиппова. Эта бригада после десятичасового рабочего дня бесплатно копала «котлованчики» в «кошелек» Кузнецкстроя.

Кстати, о столовой. Построенная в короткие сроки, она была гордостью верхнеколонцев. Вообще, организация столовых на Кузнецкстрое началась одновременно со строительством завода. На Верхней колонии за два дня в июне 1929 года сколотили огромный навес, который защищал от солнца, дождя и ветра. Кухня этой столовой не имела никакого оборудования. Столами служили плахи на крестовинах, стульями – плахи на столбиках, посудой – миски и деревянные ложки. Но, как вспоминают кузнецкстроевцы, питание было «плотным», и обед стоил недорого.

После работы и в выходные дни молодежь Верхней Колонии строит свой стадион и Сад металлургов. Здесь открывается своя обувная фабрика, которая выпускает кирзовые сапоги, рабочие ботинки, здесь же шили рабочие рукавицы, спецовки и т.д.
В мае 1929 года в поселке открывается первая амбулатория, возглавляемая Г.И. Шмуйловичем. Тогда же газеты сообщили, что на Кузнецкстрое появился первый доктор с деревянной слуховой трубкой, первый и единственный фельдшер с банкой йода и корзинкой с бинтом и ватой.

Амбулатория на Верхней колонии представляла собой простую крестьянскую избу – изолятор на 15 топчанов. Затем под больницу отдают несколько рубленых бараков, из которых вскоре вырастет поликлиника № 3 в начале Тельбесской улицы. Первых врачей на Верхней колонии знали в лицо, с ними здоровались на улице, уступали им место в очередях, исключительно почитали и уважали.

В 1933 году на Верхней колонии было закончено строительство пятиэтажной гостиницы, где на первом этаже разместился клуб. Построили школу № 2 на 800 мест.
В годы войны в здании этой гостиницы расположился эвакогоспиталь № 3626,начальником которой была майор медицинской службы Барбара Карловна Яворская. Осенью 1943 года она добровольно уходит на фронт. В Одессе она становится начальником одного из госпиталей. И вот судьба. В этот госпиталь после жестокого боя попадает ее сын Рем. И мать оказывает помощь своему родному сыну. Новокузнечане знают, что впоследствии Рем Леонидович Яворский, житель Верхней Колонии с улицы Тельбесской, выпускник школы № 2, станет ректором Новокузнецкого пединститута.

В 30-е годы Верхняя Колония быстро развивается, и огромным тормозом для ее развития становится сообщение с другими районами города. Кузнецкий комбинат стоял непреодолимым препятствием на пути к Верхней колонии. Люди не могли больше передвигаться по территории завода, где постоянно курсировали десятки паровозов, стояли сотни вагонов. Поселок как бы оказался в изоляции. Необходим был тоннель, который бы связал его с городом. Такой тоннель начал строиться в 1931 году. Как вспоминает начальник Кузнецкстроя С.М. Франкфурт, тоннель под комбинатом рыли вручную, копали глубоко, землю вывозили грузовиками, грабарками и вагонетками. Особенно напряженными были летние дни 1932 года, когда развернулись бетонные работы. Нельзя забывать, что в 1932 году уже вовсю пускались основные цеха в эксплуатацию. Тоннель мешал основной стройке. Руководство Кузнецкстроя постоянно торопило руководителей строительства тоннеля Кожевникова, Ушатина и Заева. Работы стали вестись круглосуточно. И неудивительно, что один из прорабов А.М. Заев осенью простыл, заболел, но не покидал важного объекта. Однако болезнь его протекала быстро и бурно.

Вскоре А.М. Заев понял, что он больше не поднимется, не достроит тоннель. И когда товарищи пришли его проведать, он попросил похоронить его не на кладбище, а на своем участке, который он возглавлял. Хоронили Заева в жгучий морозный день. На его могилу насыпали гладкого щебня, а чтобы щебень за ночь не смерзся, поставили четыре больших жаровни. Утром следующего дня могилу залили бетоном.

Центром культурной жизни в поселке был клуб с хорошей библиотекой. Гостями библиотеки нередко были иностранные специалисты, которые первое время и жили в этом же здании. Позже иностранные специалисты перейдут в двухэтажные здания, которые построят специально для них на Тельбесской.

Именно здесь, на Верхней колонии, при клубе возник мужской академический хор. Самыми активными участниками этого хора были сталевары 2-го мартеновского цеха. И хотя многие участники хора уже жили в Центральном районе, но все к 7 часам вечера приходили на репетиции в клуб на Верхней колонии. А обратно с песнями в первом часу ночи возвращались домой. Когда проходили тоннель, пели, не уставая. Какая там была акустика!

Самой красивой улицей Верхней колонии, конечно, была Тельбесская. Она утопала в кронах высоких тополей. Многие калитки были увиты хмелем и акациями, тротуар выложен квадратными плитами. В конце этой улицы, ближе к Митиному Логу жили знатные кузнецкстроевцы: Григорий Ефимович Казарновский, начальник технического отдела КМК, и Антон Дементьевич Лаушкин, великий мастер сталеварения.
Свыше 25-ти лет Г.Е. Казарновский проработал на КМК, и все это время жил на Верхней колонии. За свою долгую трудовую жизнь он ни разу не был в отпуске. Говорят, ему отдыхом и была работа. Обладая энциклопедическими знаниями он прекрасно разбирался во всем комплексе металлургического производства. К нему обращались, как к последней инстанции, все главные специалисты комбината. И всегда Казарновский находил простые и надежные решения. В конце 40-х – начале 50-х годов Григории Ефимович уже тяжело болел, ходил на костылях. Домой с работы возвращался поздно, обычно приезжал на пролетке. Его дом был обсажен плодовыми деревьями, двор украшен цветами.
Что касается Антона Дементьевича Лаушкина, то его знали все сталевары комбината. У него учились мастерству М.М. Привалов, Л.С. Климасенко, И.Г. Могилевцев, М.В. Буркацкий, К.Ф. Шабалов. Руководители КМК не раз предлагали Лаушкину отдельную квартиру в новом благоустроенном доме в центре города, где воздух чище, зелени больше. Но мастер наотрез отказывался. Что его удерживало на Верхней Колонии? Сам знаменитый сталевар говорил: «Ребятушки вы мои, дорогие, сроднился я с заводом. Ходили бы ноги – каждый день наведывался бы. Но ходульки меня подвели. До самого смертного часа здесь останусь. Ведь отсюда мне хорошо виден родной завод, и любуюсь красавцем и кормильцем нашим».

И Г.Е. Казарновский, и А.Д. Лаушкин не покинули Верхнюю Колонию. Они навсегда остались на этой земле. Их могилы рядом с могилой великого мастера доменного дела М.К. Курако в саду металлургов на Верхней колонии.
В настоящее время постоянных жителей на Верхней колонии нет. Они получили благоустроенное жилье в центральной части города. Чего греха таить, в экологическом плане это был просто смертельный район!
Дым, копоть, сажа, извергаемые беспрерывно сотнями труб завода, делали здесь жизнь невыносимой. Давно прошло то время, когда страна радовалась каждой новой трубе. В безветреные дни смог окутывал этот поселок. Дышать становилось просто нечем, хоть противогаз надевай. И все же жаль этот поселок. Ведь здесь прошли годы, а то и десятки лет людей, которые отдали свою жизнь Кузнецкому комбинату, этому поселку. Здесь практически постоянно жил Иван Павлович Бардин, под техническим руководством которого строился КМК. И Верхняя колония не умрет, пока есть люди, которые ее помнят.

Мустафин Ю.// Кузнецкий рабочий.- 1999.- 26 августа.- С.3